Снотворное

Устало вздохнув, я вылезла из ванны, хотя в ней долго не посидишь, каменная, как и всё что меня окружает, в плане здания. Подойдя к небольшому комоду я взяла чистую одежду. Выходить сегодня из убежища не собиралась. Посмотрела на себя в зеркало, поправила платье, затянула корсет… вполне прилично. Завязала волосы чёрной шёлковой лентой. Давно хотела их отстричь, но всё никак времени не находилось, хотя Бабетта утверждала — грех такие отрезать. Возможно, но у многих имперцев светлые волосы, да и у нас, бретонцев, немало. Как же я устала! Заботы с братством, контракты, драконы. Взять бы отпуск… Ах… да… у Довакина его нет. Из зеркала на меня смотрело миловидное, симпатичное (по словам жриц Дибелы (хотя, мне кажется, у них все симпатичные)), с большими голубыми глазами лицо. Одежда подчеркивала моё подтянутое тело, корсет выпячивал и без того большую грудь, которая в сражениях только мешала, доставляла неудобство. Подойдя к манекену, стоявшему у меня в комнате, повесив на него свои лёгкие доспехи, я вышла в нашу столовую. По пути наткнулась на одного из новых членов братства. Я всей душой стремилась к процветанию нашей гильдии убийц, и, наверное, действительно сильно перестаралась с заданиями Матери Ночи. Пусть не я одна их выполняю, но как же я устала. Из-за всех этих стрессов и нервных переживаний не могла уснуть без снотворного, которое, к сожалению, закончилось. Подойдя к алхимическому аппарату и достав из рядом стоящего шкафчика необходимые травы, в ступке начала их измельчать, по одному добавляя ингредиенты. — Слышащая вернулась! — прозвучал у правого уха знакомый голос Цицерона. От неожиданности я рассыпала всю смесь по полу. — Что ты творишь? — вспылила я, глядя на парня. Он был самым молодым в нашем братстве после меня, пронзительные, мудрые (несмотря на его странное поведение) светло-карие глаза, короткие каштановые волосы (однажды мы вместе с ним отправились выполнять одно из заданий Матери Ночи, встретился маг, подпаливший чудные волосы нашего Хранителя, тому пришлось их отстричь, но это было около года назад). Широкие плечи, поджарое накачанное тело, скрытое за костюмом шута — он был красив, а я жутко злая, не спавшая третью ночь. — Цицерон сожалеет, он всё исправит, — весело пропел он. Да исправит… Я уже практически всё перемолола. — Пыль собирать будешь? — вымученно улыбнувшись ему, я снова открыла шкафчик, и поняла, что не хватает ещё одного вида травы. Как же захотелось завыть. Оттолкнув парня я поспешила к нашей юной… эм… к Бабетте. Спустившись на первый этаж, пройдя лабиринт каменных коридоров, я нашла необходимую комнату. Пара кроватей с традиционными шкурами-покрывалами, тумбочки, письменный стол в углу — небогатая, но в то же время уютная обстановка жилого помещения. На стуле я обнаружила вампира. К моему удивлению у той необходимого ингредиента не было. — Его можно заменить этим, — она протянула мне горсть тёмно-красных ягод, — а что ты хочешь сделать? — поинтересовалась девочка, открывая книгу, которую она читала перед моим приходом. — Снотворное… — устало потерев глаза, я откинулась на холодную стенку. — Тогда осторожно, их, — она указала на ягоды в моей руке, — с шалфеем смешивать нельзя, а насколько я знаю, снотворное ты делаешь с его примесью… Чёрт. Кто бы знал, как я не хочу искать новый рецепт, а у этой лисицы фиг что выпросишь за бесплатно. — Я не усну после этого? — отлепившись от каменной поверхности, поинтересовалась я. — Почему же, уснёшь… более утомлённой… но знаешь, у те… — Спасибо большое, — я, улыбнувшись, не дослушав девушку, быстрым шагом направилась на второй этаж к алхимическому аппарату. *** Проглотив разбавленную водой субстанцию, я пошла к себе в комнату. — Уже выпила лекарство? — спросила у меня Бабетта, заведя к себе в комнату. В ней же находился наш развалившийся на кровати Хранитель. — Слышащая заболела? — участливо поинтересовался тот, принимая сидячее положение. Я почувствовала раздражение. Поскорее бы добраться к себе в комнату, закрыть дверь и дождаться действия снотворного. — Да… спасибо, — кивнула я вампиру, и обернувшись к шатену, рассеянно бросила что–то вроде: «Всё в порядке». Уже выходя я услышала, как Бабетта обратилась к Цицерону: — Твой план сработал. Чую, сегодня ночью ты понадобишься нашей Слышащей. Не обратив на это никакого внимания, пройдя к себе, я стала раздеваться. Раздражение от бессонных ночей, неудач, постоянное отвлечение от целей... всё это поднималось, хотелось спать, заснуть… но не ощущалось привычной лёгкой сонливости, которая появляется после принятия снотворного. Только странное покалывание, возникающее в тех местах, где к коже прикасалась одежда. Нервы! Немыслимо! Как меня всё это довело. Если череда неприятностей способна меня вывести... не знаю что и дальше будет! Я, оставив всю свою одежду, нагая, подошла к тумбочке, выдвинула потайной ящик, достала маленькую бутылочку Нордского мёда. Может он поможет расслабиться? Честно говоря, никогда не увлекалась алкоголем, сосредоточенность, точность движений — неотъемлемая часть профессионального убийцы. Вино его лишь притупляет и делает никчёмным. Даже не заметив, я выпила половину бутылки. Нужно расслабиться. Отложив кусок оранжевого стекла, я села на меховое одеяло из шкур лисиц. Но ничего не помогало, теперь уже всё тело горело, и жар, словно от кузницы в Рифтене, с каждым мгновением всё усиливался. Я снова вскочила, взяла мёд и теперь уже медленнее стала пить, мелкими глотками, ощущая приторную сладость с привкусом лугов, чуть горьковатую, но не менее приятную. Не хватало ещё опьянеть. И всё из–за бессонницы и лекарства. Где моя утомляемость? Снова садиться на кровать не хотелось. Теперь мельчайшее прикосновение, будь то рук, будь то мягкость от волосков от шкуры, становилось совершенно невыносимым. Ходить голой по комнате было неуютно, но прижавшись к стене я чуть не взвыла от наслаждения, камень, казалось, остужал моё нервное тело. Долго это не продлилось, холода не хватало. Я попыталась не двигаться, но и это не помогало. Начала поводить плечами, потягиваться. Никогда не чувствовала такой нетерпеливой потребности что–то делать. Кровь, словно бурный поток у великого древа, стала течь быстрее, я могла поклясться, что ощущала, как она бежит всё быстрее и быстрее… Это было до ужаса неприятно. Быть может, на меня так действовал алкоголь? Может я опьянела? Нет, быть того не может. Я закалённый воин... Ну да, закалённый, который-то и по пещерам один ходить не может, вечно себе в спутники кого–нибудь берёт, по большей части из страха. Так и стояла, прижатая к стене, только… волосы… и они раздражали. Снова присела на кровать. Отвернув одеяло я села на прохладную простынь и тут же услышала собственный стон. Да что же это со мной творится? Должно быть, во всём виноват алкоголь!Внезапно, почувствовала на груди что – то прохладное. Точно, амулет Мары, я так и не сняла его. В бою нужна была магия, а эта подвеска сдерживала быстрый расход маны. Случайно коснулась своей груди, тут, словно мелкий электрический ток пронзил меня с ног до головы. Я охнула. Почему всё моё тело стало таким чувствительным? Но ощущение были мягкими, словно волны у нашего убежища, приятными. Когда-то я такое испытывала… Оглядев себя, я была поражена, заметив, как разгорелась моя кожа. Соски превратились в твёрдые крохотные камешки. Этот жар, покалывание во всём теле.Туманило голову, мешая собраться с мыслями. Проведя ладонью по руке я снова застонала. Нет. Что–то происходит, несомненно, неожиданно. Я была вся наэлектризована, я поняла, осознала, нашла описание того что со мной происходило — страсть. Неуправляемая, необузданная. Её волны прокатывались по мне, загораясь снизу живота нестерпимым пламенем, жаром. Не осознавая, я откинулась на постель, беспокойно ёрзая на прохладных простынях. Что за снотворное-то? Почему Бабетта ничего не сказала? Тело снова пронзил ток, и я, застонав, задрала голову, постаралась вжаться в перину. Я облизала пересохшие губы. Всё же она предупреждала, а я недослушала, какая же я дура. Вместо снотворного получился афродизиак. Просто смешно! Я свернулась клубочком, прохладная простынь, ненадолго, но всё же успокоила мою разгорячённую кожу, накрылась одеялом, холодное. В тишине комнаты услышала свой громкий стон удовольствия. Ненавижу ложиться в холодную постель. Это ощущение… будто бы ты окунулся в ледяную воду, она обжигает, оставляя за собой неприятные ощущения. Но сейчас… приятная усталость охватила меня, словно лёгкий пушистый снег, принеся с собой надежду, что всё кончилось. Напрасно! Волны жара захлестнули меня с ног до головы, сильнее предыдущих, призывая с собой мучительную пульсацию в лоне. Я вцепилась руками в грубую ткань простыни, выгнулась. Сколько времени прошло? Сколько ещё это терпеть? Моё тело извивалось, словно в лихорадке. В какой–то момент я услышала тихий скрип моей двери, бросив быстрый взгляд на источник звука, я увидела знакомую шутовскую шляпу. — Помоги! — простонала я. Мало соображая, о чем прошу. Щёлкнул замок в двери, заперта. Я жила в монастыре, не простом, где глупые жрицы могут лишь визжать при виде меча и падать в обморок при виде крови. Нас называли валькириями, девушками, мастерски владеющими оружием, длинным мечом, кинжалами, луками… Всем… Моя первая вылазка в большой мир ни к чему не привела, ах, да, к плену. Меня поймали в подозрении сговора, думали, что я с Братьями Бури. Тогда мне удалось сбежать, а там всё завертелось. Через некоторое время я попала в Тёмное Братство. Убийство, предательство... новый титул «Слышащая». Тогда я пощадила Хранителя, он мне нравился, не хотелось обрывать его жизнь в самом расцвете. Я была удивлена, ошарашена, когда он пришёл к нам, ко мне. Стал ходить по пятам, я брала его с собой на задания, он часто прикрывал мне спину в боях. Но однажды, мы были в горах Солитьюда, было холодно, он предложил мне лечь к нему, согреться. Он прикасался ко мне, а я таяла. В монастыре нас держали в строгости, никаких особей противоположного пола, после монастыря времени ни на что не было. Все те ощущения были для меня новы. Он прикасался ко мне везде, целовал, обнимал. Когда он вошёл было больно, очень больно. Через некоторое время я почти наслаждалась самим процессом. Но так угодно было судьбе, в тот момент на нас напали местные разбойники. Пришлось быстро свернуться, так ничего и не закончив. С тех пор я перестала брать его, да и других к себе в компанию. Сделала своей целью укрепить гильдию, побеждать драконов, перестала бояться заходить в пещеры. Сейчас я чувствовала себя незащищённой. Он как хищник подбирался к моей постели, а я изнывала от жара в теле, комкала простынь, мотала головой. — Цицерон поможет Слышащей, Цицерон голодный! Я застонала, что – то внутри побудило меня съязвить ему. В такой–то неудачный момент. — Пирожных, рулетов, морковок — нет. Выгнувшись, я закрыла глаза, заскулила, жар становился всё сильнее, казалось, что меня засыпало углями. Только наслаждение заменяло боль. Я почувствовала прохладную, обнажённую кожу Хранителя, его рука прочертила невидимый узор от живота до груди, прикосновения мужчины отзывались болью внизу живота, бедром я чувствовала его возбуждение, но всё забылось, стоило ему коснуться моей груди. Пульсация в лоне стала невыносимой, я не сдержала короткого крика удовольствия, приятное лёгкое тепло растеклось по телу, нарастая, пока, наконец, не взорвалось фейерверком в голове, унося меня в неизведанные просторы мира, забирая с собой нестерпимый жар. Блаженство… Напряжение, до этого, сковавшее моё тело ненадолго отступило. Не на долго. Афродизиаки коварны, я уверена, скоро всё начнётся заново. Рядом зашевелился Хранитель, повернув голову, я встретила его страстный взгляд, и снова внутри начал разгораться огонь. Его лицо приблизилось ко мне, я услышала его тихий шёпот: — Цицерон останется со Слышащей, Цицерон поможет, если доставят наслаждение и Цицерону, если согласится. Лихорадка вновь завладела телом, я застонала, надеясь, что этого ответа ему достаточно. Выгнувшись я попала в объятья крепких мужских рук. Нестерпимое жжение внизу живота возобновлялось с удвоенной силой, слишком быстро. — Не тяни, — прохрипела я, вильнув бёдрами, вызывая у парня мурлыканье в груди. Мгновение, и я оказалась прижатой к постели, накрытой большим телом, кожа горела, становясь с каждой секундой всё чувствительней. Он приблизил свои губы ко мне, я подалась ему на встречу, наслаждаясь близостью, хотелось большего, слабо потянула его губу в приглашающем жесте, он всё понял и углубил поцелуй, я встретила его язык своим, почувствовала, как он углубился касаясь нёба, щёк… Мне не хватало этого, проведя руками от груди до колен, он подхватил меня, подавая немой знак, я обвила его талию ногами и почувствовала, как его плоть медленно входит в меня. Выгнувшись от наслаждения, я прервала поцелуй. Чувствовать его в себе, трение внутри меня. Всё сводило с ума, тело наэлектризовалось, его прикосновения то, как он чувствовал все мои желания. Проложив дорожку поцелуев от шеи к груди, Хранитель взял в рот мой сосок, он покусывал их, целовал. Не помню сколько оргазмов я получила за всё это время, он оставался таким же твёрдым, я пыталась помочь ему, вращала бёдра навстречу ему, старалась поглубже вобрать его в себя. Он громко рычал, кровать под нами ходила ходуном. От чего я, возбуждалась ещё сильнее, если бы я сохраняла свой рассудок, смущение и краснота щёк была бы обеспечена. Так продолжалось всю ночь. Я больше не мучилась от жара, он помогал мне избавиться от него, своими руками, прикосновениями, всем телом. Да и он сам от недостатка внимания не страдал. Я никогда не забуду эти мгновения. *** На утро проснувшись, поняла, что впервые за две недели уснула без снотворного. Хотя если подумать… Зелье заменило снотворное. Так бы и лежать, в тепле, тишине. Но как-то страшно. — Почему Слышащая притворяется, что спит? — промурлыкал знакомый баритон, уткнувшегося мне в шею, Хранителя. Я глубоко вздохнула, как мне вести себя с ним? Что говорить? Так и дальше лежать на боку, и уповать на его уход? Кажется, нашему шуту не очень понравилось затянувшееся молчание, он развернул меня и заставил открыть глаза, до этого не известного мне способом. — Ааа… хватит… — прохрипела я, сквозь стон, шатен, улыбнувшийся, убрал своё лицо и губы от моей, до сих пор, чувствительной груди. Но тут, резко перевернул меня так, что я оказалась сидячей на нем. Я сдавленно охнула, когда он оказался внутри. Жар, так хорошо знакомый с ночи, вспыхнул снова, за секунду пламя пронеслось от кончиков пальцев до головы. Моя усталость и сонливость мигом прошла. — Слышащей не понравилось? — хохотнув спросил Хранитель, двигаясь внутри меня — Цицерон в восторге! Договорить ему я не дала, прижавшись к его губам в страстном поцелуе. Я стала двигаться, поднимая и опуская бёдра. Принимая его в себя до упора. Воздух со свистом выходил из лёгких. Он гладил мои ноги, медленно поднимаясь к груди. Ток, мелкими змейками, отходил от его пальцев, заставляя меня стонать ещё сильнее, двигаться ещё быстрее. Вскоре, искры смешались с жаром, вызывая смерч в моей голове, принося с собой горячее удовольствие. — Слышащая снимет амулет Мары? — прошептал мне на ухо, довольный парень. Что? Я в недоумении уставилась на него. В его карих глазах плескалось ожидание. Рукой он снова начал чертить узоры на моём теле, непроизвольно вызывая щекотку. — Ты о чём? — недоуменно спросила я, точно помню, что сняла его, когда он стал тёплым. — Цицерон видел его на Слышащей в убежище, Цицерону это не нравится, — он стал прокладывать дорожку из поцелуев от живота к ключице, — Слышащая должна быть с Хранителем, только его. Он поцеловал меня в шею, я вздрогнула от внезапного подозрения, которое поспешила озвучить: — Это было подстроено? То, что нужной травы не было… То, что я рассыпала их… Парень согласно закивал, а я вспылила. — Хитрый кот! — я стала отбрыкиваться от него, безуспешно. Он схватил меня, и через мгновение я оказалась в его объятьях. Позор! Я же воин. — Слышащая забыла Цицерона, он так хотел быть с ней, — услышала я, недовольное ворчание мужчины, уткнувшегося мне в волосы. А может и правда? Забыть обо всём, вот так, всё же взять отпуск… он, кажется, не против, да и нравится мне этот шут. — Хорошо, я больше не уйду от тебя, не брошу, — прошептала я, довольно улыбнувшись, запустив ладонь в его волосы. Сама была удивлена своим быстрым согласием. Но что уж тут поделать? Против повторения ночи не был против ни он, ни я. А если этих ночей будет чуть больше, чем много...