Хмельной мёд

Рассветный туман низко стелился над рекой, кутал молочным покрывалом, силился выползти на берег. Тёмно-серое небо стремительно выцветало, гасли звёзды. Над землёй плыл пьянящий аромат цветущих яблонь и черёмухи, высоко в небе заливался трелью жаворонок. Первый солнечный луч прорвался из-за горизонта, заискрил росой, и лёгкий ветерок волной всколыхнул траву на лугу — словно сама земля вздохнула, просыпаясь... На широком холме возвышалась деревянная крепость: в окружении частокола стоял просторный терем, за которым теснились дворовые постройки — кузница, дружинный дом, конюшня, кухни, амбары и сараи... У подножия холма раскинулась небольшая деревушка. Несмотря на ранний час, уже скрипел ворот колодца, пахло пирогами и соленьями: велись приготовления к пиру. Прошло всего три месяца с тех пор, как князь Владомир вернулся из плена, но жизнь уже текла своим чередом — сегодня в полдень он отдаст замуж Злату, свою младшую и единственную сестру. Князь позволял ей неслыханную вольность — выйти за избранника и по любви, а не за кого-нибудь из окрестных князей для укрепления военного или торгового союза. В полдень съехавшиеся гости собрались в большом зале, шумели негромко. Жених, сотник княжьей дружины, стоя рядом с Владомиром, волновался, ожидая свою наречённую, комкал в руках подол узорчатой рубахи. Князь оглядывал гостей. Приглашены были все родичи и окрестные князья, за исключением, разве что, Велеслава. Даже его старшие братья с семьями были здесь, улыбались тепло и радостно: Владомир не из тех, с кем можно рассориться, не опасаясь за свои владения и жизни. Но вот князь разглядел смутно знакомого богато одетого парня примерно одних лет с собой. Волосы, цветом схожие с сусальным золотом, прямой взгляд... Тень узнавания промелькнула в глазах Владомира, но он всё никак не мог вспомнить, кто же этот гость и где они могли раньше видеться. В этот момент златовласый рассмеялся в беседе с кем-то, и воспоминания пронзили сознание князя, как раскалённая игла. Пятнадцать лет назад. Двое восьмилетних мальчишек лежат в высокой траве у реки, прячутся от летнего зноя. Прямо над головами висит слепящий щит солнца, жаркое марево пронизано стрекотом кузнечиков и звоном комаров. — Твои волосы цветом как солнце! — задорно делится юный Владомир с другом своим открытием. — А твои... Твои как грозовые тучи! — смеётся тот в ответ. Мальчишки некоторое время лежат молча. Мужская дружба не требует лишних слов, и они очень ею гордятся. Потом будущий князь поднимается на локте и серьёзно спрашивает товарища: — Слу-у-ушай, а ты когда-нибудь видел, как парни с девками милуются? — тот отрицательно мотает головой, и Владомир продолжает. — Мне недавно лук подарили, совсем как настоящий, и я учился из него стрелять за околицей. И вот у меня одна стрела прям куда-то на сеновал улетела, и я полез её искать, а там... Ну, парень с девкой... — он смущённо прерывается. — В общем, если хочешь, можем сейчас сбегать посмотреть — вдруг они опять там? — Давай! — с восторгом отзывается его друг. Они быстро преодолевают расстояние до сеновала, и, отдышавшись и стараясь издавать поменьше шума, карабкаются по грубой деревянной стене до большой щели под потолком, откуда можно заглянуть вовнутрь. До их слуха доносятся приглушённые стоны, и мальчишек охватывает азарт от предвкушения запретного зрелища. Вот последняя сажень преодолена, и две пары горящих любопытством глаз впиваются в полумрак... Сплетение молодых, сильных тел. Резкие движения, сладострастные стоны, закрытые в блаженстве глаза. Смуглые от загара ладони крепко сжимают белые бёдра, блестят от пота широкие мужские спины... Мальчишки, чуть не свалившись вниз от смеси удивления и отвращения, стремительно спускаются на землю. — Я ожидал совсем не этого, — потрясённо произносит Владомир. — И я, — вторит ему светловолосый мальчик. — Но у нас же такого не будет? — Ни за что! — восклицает будущий князь. — Ты же мой друг! — Да! И мы друзья навсегда? — тот подаётся немного ему навстречу и кладёт руки на плечи. — Ещё бы! Друзья навсегда!.. — мальчишки крепко обнимаются и долго стоят так, наслаждаясь ничем не омрачённой мужской дружбой... Да, сомнений быть не могло. Златоволосым парнем был Светозар, сын покойного Лютогнева, а ныне — князь едва ли не всех древлянских земель. Он приехал совсем недавно и не успел поприветствовать Владомира перед свадебным обрядом. Внезапно весь шум в зале утих — под руки ввели Злату. В белых, как саван, одеждах, с плотным покрывалом, укрывающим от любопытных глаз её лицо, девушку подвели к князю. Тот произнёс обрядовые слова, вручил её руку жениху. Мстивой в нетерпении откинул с лица невесты покрывало и крепко поцеловал. Зал взорвался одобрительными криками и возгласами... *** Владомир стоял у окна, глядя вниз, на двор. Там, на плотно утоптанной площадке, тренировались гридни — младшие князевы дружинники. В одних полотняных штанах, с азартом и весёлым смехом они валили друг друга на землю, боролись и отрабатывали приёмы безоружного боя. У низенького заборчика, огораживающего площадку, стояли воины постарше, посмеивались в усы. Князь наблюдал за отроками внимательно, запоминал лучших — через пару лет их можно будет взять в ближнюю дружину. Блестели на солнце мокрые от пота тела, раздавались задорные выкрики. Владомир прикрыл глаза — помимо воли он вновь и вновь возвращался мыслями ко вчерашнему вечеру... Свадебное веселье в самом разгаре. Длинные столы, расставленные прямо во дворе, ломятся от яств, рекой льются хмельной мёд и пиво. Пирующих освещают яркие факелы, жених и невеста в венках из васильков и ромашек почти никого не замечают вокруг — смотрят друг на друга влюблёнными глазами, несмело держатся за руки. — Плясовая! — возвестил кто-то из музыкантов, перекрикивая шумных гостей. Гулко бухнул большой барабан. Взвилась к тёмному, усыпанному звёздами небу, тонкая мелодия свирели — задорная и живая, рассыпались звоном колокольцы, загудели струны домры. Бубны и барабаны застучали чаще, горяча кровь. Лавки быстро пустели — многим хотелось пуститься в пляс, показать молодецкую удаль, а то и охмурить какую смешливую красавицу. Всё замелькало в какой-то бешеной круговерти — лица и праздничные одежды, свет и тени, звонкий смех и музыка... Владомир сидел на возвышении во главе стола и предавался размышлениям, задумчиво подперев рукой голову. Неожиданно к нему подбежала девчонка — совсем ещё молодая, раскрасневшаяся и восторженная. Робко, но настойчиво потянула за рукав — пойдём, мол, плясать. Владомир поднял голову, чтобы отказать, и... увидел Светозара. В самом сердце веселящейся толпы тот, окружённый плотным кольцом замерших зрителей, словно не танцевал, а летал и плыл над землёй — движения его были то плавными, то резкими, он то поводил плечом, нарочито неспешно, то вскидывал руки, запрокидывал голову в пронзительно ярком порыве. Владомир как заворожённый смотрел на друга и не мог оторваться, позволив бойкой девчонке всё-таки затащить себя к танцующим. И завертелось... Князю казалось, что вместо крови у него — хмельной мёд, и хотелось вытворить что-нибудь эдакое, и не отпускать, не отпускать взглядом Светозара — дерзкого, молодого и упоительно гибкого. Владомир плясал бы до изнеможения, но вскоре всех потянули играть в ручеёк, даже жениха с невестой подняли из-за стола. И вновь звонкий смех, и лукавые взгляды из-под ресниц, и тонкие девичьи ладошки, сжимающие пальцы князя. Ручеёк получился подвижным и бурным, он вился по широкому двору, едва успевая поворачивать перед столами и оградами. Сердце князя вновь забилось сильнее, когда из всей длинной вереницы играющих, стоящих парами, Светозар выхватил именно его. Они стремительно пронеслись под сплетением чужих рук и встали впереди. Владомир взглянул на счастливо улыбающегося друга — на его лице не было и тени смущения. Вокруг раздались добродушные смешки — неоднократно и парням, и девушкам случалось промахиваться и тянуть за собой не того, кого хотелось бы, и это было обычным делом. Но что-то подсказывало Владомиру, что его выбрали ой как не случайно... Князь помотал головой, отгоняя навязчивые образы, которые услужливо рисовало ему воображение. Ночью ничего больше так и не случилось, а сегодня ближе к обеду Светозар со своим сопровождением покинет крепость — в гостях хорошо, но и дома дел невпроворот. Владомир вздохнул и вновь глянул в окно. На душе было тоскливо, хотелось выть волком. Неожиданно раздался стук, приглушённый тяжёлыми дубовыми дверьми княжьих покоев. Владомир обернулся. Одна створка отворилась, и в зал скользнул светловолосый гость. — Светозар? — в недоумении вопросил князь. — Что-то случилось? — Да, — тот неловко улыбнулся, стоя на пороге. — Видишь ли, какое дело... Мне сейчас как никогда нужен отдых — хотя бы на дюжину дней. Дела совсем замотали, еле управился, а сейчас старейшины и без меня всё решат. Дозволь мне погостить у тебя ещё, хотя бы в память о былой дружбе? Сердце Владомира замерло, а потом забилось быстрее. — Конечно, оставайся! — как можно спокойнее ответил он. — Тебя устроят те покои, в которых ты жил эти дни? — Да, вполне, — светло улыбнулся Светозар. — Спасибо тебе! Я намерен сегодня потренироваться в воинских упражнениях. Если захочешь проверить, кто из нас сильнее — буду рад видеть во внутреннем дворе! И светловолосый князь покинул зал. Владомир ещё долго стоял у окна, так и эдак прикидывая — был ли потаённый смысл у желания друга остаться погостить. Вдруг те прикосновения, что порой допускал Светозар, не были случайными, а взгляды, что ловил на себе князь, действительно выражали нежность?.. *** В воздухе был разлит пряный аромат цветущего леса. Кони мягко ступали по заросшей высокой травой старой заброшенной дороге, которая была столь узкой, что всадники порой цеплялись стременами. Со всех сторон доносились щебет, посвистывание и шорох — лес жил своей жизнью, и присутствие двух людей его обитателей ничуть не смущало. Князья были одеты по-дорожному, но богато вышитые рубахи и отороченные собольим мехом плащи притягивали взгляд, а золотая гривна на шее Владомира и украшенное редкими каменьями серебряное обручье Светозара не оставляли сомнений в знатном происхождении всадников. Короткие, в рост человека, тяжёлые копья — рогатины — были приторочены у сёдел, на поясах красовались скрамасаксы — длинные боевые ножи. — Ну и навязчивые же у тебя дружинники, княже — насилу отвязались от сопровождения! — говорил Светозар, беззаботно смеясь. — Ещё не хватало, чтоб меня по каждой мелочи провожали, — отшучивался Владомир. — Тем более, что тут и недалеко совсем осталось, вот за следующим поворотом река покажется, а там вдоль неё вверх по течению и двух поприщ не будет. Я тебе что показать-то хотел — там место такое замечательное, ни дать ни взять под водяную мельницу! Деревня-то моя растёт, старый мельник со своим ветряком уже не справляется. А если б тут построили — вмиг бы полегчало, путь не такой уж и дальний. Одна беда: все старейшины против — надо ж будет мало того, что саму мельницу построить, но ещё и дорогу расчистить... Вот и нужен мне твой совет, стоит ли вообще начинать или действительно дело гиблое. В кустах на обочине послышался громкий шорох и треск веток. — Ох, Владомир, да это же не иначе, как кабан! — Светозар присвистнул. — Надо будет непременно по осени на охоту съездить. А насчёт мельницы — что ж, посмотрим, что можно сделать... Не успел он закончить, как со стороны правой обочины чуть впереди от князей раздался щелчок спускаемой тетивы, и в воздухе засвистела стрела, пролетев между всадниками. Лошадь Владомира испуганно заржала и закружила на месте, Светозар же быстро сориентировался и направил коня в сторону притаившегося лучника. Тем временем дальше по дороге из зарослей слева выбежали два оборванных бородатых мужика и, угрожающе размахивая топорами и истошно что-то крича, бросились к еле-еле усмирившему свою кобылу Владомиру. Князь успел вовремя выхватить рогатину и пронзить ей одного из нападавших, но остриё застряло меж рёбер, вонзившись в позвоночник, и вытащить его, не спешиваясь, было невозможно. Второй нападавший, подбежав вплотную, обухом топора ударил лошадь промеж ушей, и та, жалобно заржав, взвилась на дыбы, сбрасывая седока. Владомир, спрыгнув, спружинил и откатился в сторону. Вынимая из ножен скрамасакс, он нашёл взглядом оставшегося врага, отбежавшего чуть в сторону от обезумевшей кобылы, но услышал за спиной крик, спешно обернулся и увидел ещё двух оборванцев, вооружённых вместо топоров длинными строевыми копьями и бегущих к нему. До них оставалось не более десятка шагов... Светозар тем временем проломился верхом сквозь стену кустов, за которыми скрывался стрелок, и выехал прямо на него. Молодой безусый парень совсем растерялся и, опустив лук с новой стрелой на тетиве, испуганно присел. Не раздумывая, всадник направил на него коня — хорошо обученный и побывавший не в одной схватке, тот стоптал лучника и промчался дальше. Хрустнули кости, Светозар развернул жеребца и ринулся на помощь другу. Он успел как раз вовремя: Владомира окружало трое мужиков — один из них был между князьями и замахивался на спешенного топором, двое других бежали к нему с дальней стороны. Светозар пронзительно засвистел, отвлекая внимание нападавших, и направил коня на копейщиков. Владомир успел воспользоваться моментом и, рванувшись к ближайшему врагу, снизу вверх ударил его ножом в шею, загнав лезвие под подбородок. Тот, не издав ни единого звука, кулем рухнул на землю. При виде скачущего на них всадника копейщики остановились, один и вовсе бросил оружие, развернулся и кинулся наутёк. Другой же встал покрепче и выставил копьё, уперев его древком в землю. Светозар придержал коня, спешился и перехватил рогатину поудобнее: исход боя казался ему предрешённым, и лишний раз рисковать жизнью жеребца не хотелось. Владомир же рывком высвободил своё копьё из груди поверженного врага и, широко размахнувшись, метнул его вслед убегающему. Просвистев над дорогой, оно вонзилось тому меж лопаток, и оборванец рухнул вниз лицом, глухо вскрикнув. Последний враг надвигался на Светозара, держа копьё наперевес. Он с ловкостью отбил первый выпад светловолосого князя и нанёс сокрушительной силы удар, целя в живот. Светозар, в мгновение ока осознав, что не успеет сблокировать, отбросил рогатину и, уклонившись, схватил копьё врага за древко и дёрнул на себя, лишая копейщика равновесия, затем молниеносно выхватил нож и вонзил его нападавшему в глаз. Тот осел на колени и, раскинув руки, упал навзничь. Князья переглянулись, тяжело дыша. Светозар подошёл к распростёртому беглецу и, уперевшись ногой ему в спину, выдернул рогатину. — Ну и здоров же ты, княже, — уважительно кинул он Владомиру. — А это, по всему видать, даже не разбойники были, а дезертиры: по вооружению заметно. — Да, — кивнул Владомир, — о разбойниках в наших местах давно слуху не было. Оно и к лучшему, что именно мы их встретили, а то кого и прирезали бы, паршивцы. Из кустов раздался натужный хрип, и Светозар направился туда. Встретившись глазами с мучительно помирающим лучником — рёбра того были переломаны и, видать, осколками пронзили внутренности — милосердно перерезал ему горло. Владомир тем временем поймал лошадей. — Как обратно приедем, я скажу своим людям, они закопают тела. А нам с тобой, друг мой, не мешало бы обмыться, хоть бы и в речке. Потные и грязные, перемазанные подсыхающей вражьей кровью, они вышли к реке и привязали коней. Берег был обрывистым, но под откосом тянулась довольно широкая, в сажень, песчаная отмель, над которой одиноко склонилась старая ива. Азарт битвы всё ещё кипел в крови, и Светозар, быстро скинув с себя одежду, разбежался и бросился в воду прямо с обрыва, ласточкой распластавшись в полёте. Владомир, подняв голову, поглядел в весеннее небо с бегущими по нему кудрявыми белыми облаками. Чудом спасённая жизнь казалась удивительным даром, и разгорячённая в схватке кровь никак не хотела успокаиваться. Князь освободился от одежды и спустился с откоса. Светозар, плававший с видимым наслаждением, махнул из воды рукой: — Да лезь ты уже, не такая она и ледяная! Владомир последовал совету и быстро вошёл в реку. Волны приятно холодили тела, и некоторое время князья плавали в своё удовольствие, то борясь с течением, то ложась на спину и доверяясь ему. От едва ощутимого ветерка по воде пробегала рябь, сверкая солнечными бликами. Замёрзший первым Владомир вылез из воды, вскарабкался по откосу и вскоре вернулся, закутанный в свой плащ и со свёртком в руках. — Эй, Светозар, ты прям ни дать ни взять золотая рыбка, сколько можно плескаться? — закричал он другу. — Выходи давай, я тебе плащ принёс. Тот в два широких гребка подплыл ближе и встал ногами на дно, с лёгким озорством глядя на князя. Потом медленно двинулся к нему, шаг за шагом выходя из воды. Владомир стоял, окаменев и не в силах отвести взгляд — капельки воды блестели на коже Светозара, тонкие струйки стекали по груди от мокрых волос, весь он словно сиял, обласканный солнечными лучами. Когда между князьями остался всего шаг, Владомир, вместо того, чтобы протянуть другу плащ, шагнул ему навстречу и провёл большим пальцем по его щеке, стирая не до конца смытую кровь. Светловолосый князь удивлённо распахнул глаза и приоткрыл губы, к которым тут же прижался в порывистом поцелуе Владомир. Сердце глухо ухнуло, охмелённый весной и пылом битвы Светозар обвил руками его шею, прижался к нему всем телом, жарко целуя в ответ. Почувствовав на свадьбе, что к Владомиру его тянет не просто как к другу, он постарался гнать от себя всплывающие в сознании образы, но тщетно. Тогда лёгкий нравом светловолосый князь решил — будь что будет: в многодневных военных походах, когда неделями войска не видели женщин, и не такое случалось. Единственное, что ему мешало открыться — он не был уверен в том, что друг его поймёт и, уж тем более, пойдёт навстречу. Но теперь, когда всё стало ясно как день, он стремился не упустить ни мгновения упоительного счастья и совершенно неожиданной нежности, которую дарил ему тот. Владомир же совсем потерял голову — мысли вспугнутыми птицами унеслись прочь, оставив только пронзительно яркие ощущения. Сердце щемило, тепло губ Светозара лишало рассудка, и, вздумай тот в этот миг просить Владомира о чём угодно — он без малейших сомнений отдал бы ему всё. С явным нежеланием разорвав поцелуй, темноволосый князь резким взмахом расстелил прямо на песке светозаров плащ, поверх него скинул свой и увлёк друга на наспех сооружённое ложе, мягко опрокинув на спину. Соприкоснувшись обнажёнными телами, князья задохнулись от пронзившего их удовольствия и крепче сжали друг друга в объятиях. Светозар прерывисто выдохнул, когда Владомир губами коснулся его шеи — словно нерешительно, но потом скользнул ниже, целуя ключицу и покусывая плечо. Выгнувшись навстречу прикосновениям, Светозар в голос застонал, а затем притянул друга к себе, требовательно впиваясь в его губы, руками сжимая плечи, с силой проводя ладонями по бугрящейся мускулами спине. Владомира бросило в жар — ласка Светозара была сладкой, как сбывшийся предрассветный сон... И темноволосый князь, прижав запястья друга к земле, принялся порывисто целовать его везде, куда мог дотянуться, стремясь выразить затопившую его нежность — столь чуждую и непривычную его характеру. Светозар невидящим взором смотрел в небо сквозь узорную сеть колышимых ветром ивовых ветвей, судорожно изгибался, бессознательно комкая в кулаках плащ, на котором лежал, и, словно в бреду, горячечно шептал: — Люблю, люблю, люблю тебя... Владомир лишь сильнее сжимал запястья златовласого князя, продолжая выцеловывать каждую пядь его тела, вдыхая его запах — медовый, терпко-нежный, сводящий с ума. Очередным поцелуем вырвав у Светозара протяжный стон, он не выдержал, рывком переместился выше и, пристально заглянув в глаза друга и прочитав в них нетерпеливое согласие, помог ему перевернуться на живот. Светловолосый князь молча терпел боль, он понимал, что Владомир осторожен и сдерживает себя ради него, но когда мучительное удовольствие первой волной прокатилось по его телу, Светозар вскрикнул и подался навстречу другу, чувствуя, как боль отступает, вытапливаемая запредельным наслаждением. Он слушал хриплые стоны Владомира, ощущал его сильные руки на своём теле, и ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание от невыносимо приятных ощущений, охвативших его целиком. Владомир стал двигаться смелее, и вскоре мир вокруг князей окончательно перестал существовать для них — ни крепчающий ветер, ни полыхающие на горизонте зарницы, ничто не могло отвлечь их внимание друг от друга и резких, отрывистых движений, которые, казалось, составляли самый смысл их существования. Вспышка блаженства ослепила Светозара, он пронзительно вскрикнул, и почти сразу Владомир, рвано вбиваясь в него, достиг пика поглотившего его наслаждения. Раздался оглушительный раскат грома, и спустя несколько долгих мгновений, пока тела князей ещё содрогались от пронзительно-яркого экстаза, с неба хлынули потоки воды. Владомир отполз от друга, дав ему перевернуться на спину, и уткнулся лбом в песок, тяжело дыша. Светозар лёг, раскинув руки и зажмурившись, со смесью блаженства и благоговения нежа разгорячённое тело в струях весеннего ливня. — Видишь, — произнёс он, не размыкая глаз, — боги гневаются на нас. Владомир придвинулся к нему, прижал к себе ещё дрожащими руками и решительно сказал: — Я люблю тебя, свет мой. И ради тебя я готов встать против всех богов.