Дорога к морю. Глава 3
23 декабря 2016 г., 23:19
— Нан-Тафрен! — Амрот счастливо вздохнул, лицо его словно засветилось изнутри. — Ивовый край напоминает мне рощу меллирн в садах Мелиан! Только те были ярче и выше…
— И гуще, и стройнее, да и вообще… — Синголло насмешливо посмотрел на Амрота: — Ивы не меллирн. Они навсегда остались в Дориате.
— Ты можешь хоть на время перестать ныть и просто посмотреть вокруг! — Кажется, Амдирион наконец вышел из себя. Даже Трандуил подобрал поводья и заинтересованно посмотрел на друзей. — Да, это простые ивы! Да, они не такие, как деревья в Дориате. Так здесь всё не такое, как в Дориате! И не будет никогда таким! Смирись наконец! И попытайся увидеть что-то хорошее в той тьме, что нас окружает! — Амрот обиженно фыркнул и отъехал вперёд.
Синголло и Трандуил переглянулись, удивлённые этой внезапной вспышкой гнева. Странно, но они почему-то почувствовали себя виноватыми, хотя едва ли смогли бы объяснить отчего.
— А ведь действительно красиво, — задумчиво протянул Трандуил, вглядываясь вдаль. Синголло нехотя кивнул.
Край, раскинувшийся перед путниками, ласкал взгляд нежными светло-зелеными красками. Лёгкой дымкой тянулись ивовые заросли вдоль голубой ленты реки, серебристые рощи олив разбавляли мягкую зелень. Непрерывный шелест длинных ветвей плыл над долиной, ему вторили крики ласточек, носившихся в высоте. Обломки известковых скал спускались к воде, давая приют сотням птиц. В прогретых солнцем заводях грелись мальки и глянцевые пуговки-головастики. Хотелось вдохнуть это всё полной грудью, вобрать в себя и не выпускать, чувствуя, как затягиваются тонкой свежей кожей кровоточащие в груди раны.
Путники радостно подгоняли уставших лошадей, да и те, почуяв близкий отдых, охотно ускоряли шаг. К вечеру того же дня берег усыпали огоньки костров, многочисленные палатки запестрели между деревьев, кто-то располагался прямо под открытым небом. Постепенно суета в лагере улеглась, усталые дети легли спать, а взрослые вели тихие разговоры. На другом берегу завели трели лягушки, и, будто в ответ, кто-то запёл одну из баллад Даэрона о первых пробудившихся у озера Куивиэнен. Её подхватил ещё один голос, за ним ещё — и вот уже весь Нан-Тафрен наполнился печальными и прекрасными звуками. Эдайн восхищенно внимали, глядя на эльфов, которые сейчас казались как никогда далёкими и непостижимыми. Они пели о доме, безвозвратно утерянном в изгибах времени; о тоске по звёздному свету, которую ничем не заглушить. Пели о шумных лесах, о давно минувших днях, когда всё было просто и понятно, о друзьях, что ушли на Запад, чтобы никогда не вернуться назад… Когда закончилась песня, на глазах у многих блестели яркие слёзы, отражая свет многочисленных звёзд.
— Увидеть бы разок Даэрона, высказать бы ему всё, что я об этой песне думаю, — неловко шмыгнул носом Синголло, отвернувшись от друзей. — Сколько раз слушаю, сколько ни пою — всё одно за душу берёт, как щипцами; наизнанку выворачивает…
— Даэрон знал, о чём писал, — задумчиво протянул Трандуил, прищурившись на пламя костра. — Он первым из нас потерял дом. И любимую тоже потерял…
— Но сам остался жив, — с нажимом сказал Амрот, глядя на Трандуила. — Это был его осознанный выбор — уйти. Не стоит мериться бедами, у каждого своя ноша, и каждому из нас она кажется самой неподъёмной…
— Откуда ты только этой мудрости набрался? — удивленно хмыкнул Синголло.
— Поживёшь с Кирданом и не такого нахватаешься, — с улыбкой ответил Амрот. Язычки пламени плясали на его лице, бросая трепетные тени на юношеские черты. Он казался мальчишкой, едва переступившим порог взросления. Поэтому иногда его дельные замечания просто ставили друзей в тупик.
Дни бежали, золотые и светлые, как награда за пройденные лиги тяжёлого пути. Возрождалась надежда в застывших сердцах; надежда на то, что жизнь наладится, ничто ещё не закончилось, и всё можно изменить. Всё чаще слышался смех, и теперь в лагере смеялись не только дети. Весна вдохнула новые силы во всех, появились планы на будущее.
— Смотри, строить город лучше с этой стороны, — Амдир склонился над картой, указывая на обширную область, раскрашенную в светло-зелёный. — Устье раздаётся здесь на пару лиг, многочисленные ручьи, речушки, не считая основных рукавов, — дельта Сириона сама по себе сослужит неплохую службу, незамеченным пройти здесь не выйдет.
— А что здесь? — Орофер оторвал взгляд от указанной точки и ткнул в тёмно-зеленое пятно.
— Нимбретиль, — с готовностью ответил Амдир. — Но жить там не получится — лес густой, влажный и душный. Побережье — самый лучший вариант. С моря и с реки к нам не подойти, а строить две стены вместо четырёх всё же лучше.
— Да я не спорю, — медленно проговорил Орофер. — Решать всё равно на месте будем.
Бывший советник тяжело вздохнул. С приближением моря его уверенность в собственных силах таяла. С чего начинать, где взять материалы для строительства, как распределить всех тех, кто пошёл за ними? Вопросов становилось всё больше. А вот ответов не прибавлялось. Вчера Келеборн наконец принёс списки всех мастеров, теперь хотя бы можно было примерно представить, кого и куда поставить в первую очередь… Помоги им Эру, как же это сложно!
***
Вечер перед отъездом выдался особенно тёплым. Пронизанные лучами заходящего солнца оливковые деревья казались окутанными серебристой дымкой. Трандуил сидел на земле, вытянув ноги и прислонившись к одному из узловатых, словно скрученных из десятка канатов, стволу. В густых ветвях уже можно было разглядеть крошечные завязи будущих плодов. Впервые за долгое время Трандуилу удалось остаться одному, действительно одному. Не надо было никуда спешить, не надо было ни за чем следить, ни за кем не требовался надзор, никто не нуждался в заботе и защите. Он был совершенно один, впервые со времени гибели Дориата. Это было… необычно? Да, необычно и неожиданно приятно. Никто не лез с обеспокоенными взглядами и сочувствующими вопросами. Наконец можно было сбросить маску хладнокровия и отчуждённости, не бояться, что кто-то разглядит ту пустоту, что образовалась внутри после гибели младшего брата и предательства любимой жены. Поступок Нарэлен поразил его больше, чем могло показаться со стороны. Её искажённое яростью лицо до сих пор стояло перед глазами, стоило на мгновение смежить веки. Снова и снова возвращался он в тот день, на ту площадь, усыпанную телами. И видел её — этот огненный вихрь, кружащийся в безумном танце по мраморным плитам, рассекающий воздух серебряными молниями, рассыпающий вокруг себя кровавый веер. Он помнил его, это выражение, застывшее на её лице, — упоение от боя, наслаждение им. Казалось, будь у неё возможность, она бы облизывала кровь с клинка — такое безумие плясало в стальных глазах. Трандуил глубоко выдохнул, откидывая голову, тихонько ударяя затылком по шершавому стволу. Она перевернула всю его жизнь. Та секунда, когда он заглянул в глаза Нарэлен и увидел в них отблеск своего меча. Он спешил к ней, но, как оказалось, помощь Нарэлен была не нужна… Как легко было верить в то, что она не такая, как все они — пришедшие за Первым Домом. Забыть о том, что огонь войны был в ней разожжен самим Пламенным Феанором и всё это время тлел, не думая затухать, ожидая своего мига. Как легко он закрывал глаза на то, с каким азартом и готовностью жена спешила в бой. С какой любовью она изготавливала оружие и как просто пускала его в ход… И всё же он тосковал по ней. Тосковал по тому непередаваемому ощущению близости родной души. Каждую свободную минуту представлял себе, что она рядом, едет неподалёку или бродит по лагерю, пока никто не видит. Сколько раз он оборачивался назад, надеясь разглядеть одинокую рыжую фигурку в снежной метели. Даже сейчас ему казалось, что она где-то здесь недалеко, только и ждёт момента, когда можно будет подойти ближе. Иногда Трандуил представлял их встречу, и сердце начинало заполошно колотиться в груди. Что бы он сказал ей? Что бы выслушал? Оправдания — что синдар напали на неё, а она защищалась? Теперь Трандуил и сам знал это, понял по рассказам Келеборна и Галадриэль. Но что это меняло? Тот факт, что она отбивалась, а не нападала, ничего не менял… Он снова тяжело вздохнул, прикрыв глаза. В голове всплыл далёкий разговор с отцом. Тогда он, восторженный и влюблённый, отстаивал своё право на счастье. И слова Орофера о том, что Нарэлен принесёт несчастье его дому, тогда казались грубой ложью. Трандуил горько усмехнулся: несчастье она принесла только ему. Несчастьем была уже сама встреча, то, как его душа потянулась к ней, как отозвалось сердце. И какая теперь на этом месте образовалась пустота… — Ты снова бродишь один, — незаметно подошедший Орофер опустился на землю рядом. — Кто бы говорил… — появление отца заставило собраться. Обсуждать с ним жену, что бы она ни совершила, Трандуил не хотел. Но Орофер не за тем пришёл сюда — он, как и сын, искал уединения. — Во всей этой суете побыть одному — непозволительная роскошь, — криво улыбнулся Орофер. — Иногда мне кажется, что жизнь в Дориате была одним большим сном. — Да, — кивнул Трандуил. — Прекрасным — и, как и всё прекрасное, коротким. — Скучаю по своим погребам, — Орофер вздохнул, покосился на сына. Тот улыбнулся в ответ: — Я тоже по ним скучаю. — Вот бы где сейчас закрыться на пару недель, — советник мечтательно закатил глаза. — И чтобы никто не мешал, не подходил с вопросами, не ждал срочных решений… — И чтобы всё было по-прежнему, — подхватил Трандуил игру. — Во дворе ругаются слуги, мама возмущается, что в саду опять кто-то вырвал лилии с корнем, а за дверью хихикает Лаэррос, прячась от её гнева… Голос дрогнул, в горле встал ком размером с огромное яблоко — не проглотить, не выплюнуть. Трандуил зажмурился, резко отвернулся. Почему до сих пор так больно?! Тёплая рука осторожно легла на плечо, сжала, потянула к себе. Первым порывом было дёрнуть плечом, скинуть ладонь, и Трандуил замер было, не открывая глаз. Но Орофер настойчиво потянул сына к себе, и тот поддался, глубоко всхлипнул, спрятал лицо на груди отца, затих. Никогда прежде он не приходил к Ороферу со своими бедами и печалями, всесильный советник Тингола всегда был занят, да и самому Трандуилу казалось, что не стоит отвлекать его по пустякам вроде разбитых коленей или ссор с друзьями. Но сейчас он сжался в его объятиях, как никогда чувствуя себя маленьким мальчиком, верящим в чудо. В то, что сейчас могущественный отец шепнёт пару слов и всё снова будет как прежде. И казалось, что желание это стало осязаемым, поплыло в воздухе, сплетая невидимый кокон защиты и тепла. Орофер вздохнул, притянул к себе сына сильнее, прижался щекой к его волосам, закрыл глаза. Почему он раньше не задумывался о том, какое это счастье — дети?.. Гордился их успехами, закрывал глаза на неудачи, но никогда не сидел с ними вот так, под деревом на земле. Не пытался вникнуть в их проблемы и мечты. Не спешил понять и поставить себя на их место. А теперь уже и не получится… Боль от потери снова напомнила о себе, прожгла насквозь, выступила влагой на глазах. И вместе с ней пришла грусть, светлая, лёгкая. Он ласково провёл по склонённой голове, разглаживая спутанные пряди, пропуская их между пальцами. Когда его старший сын успел стать таким взрослым?***
Дельта Сириона раскинулась во всей красе, сверкая и переливаясь всеми оттенками бирюзы и золота. Огромное пространство пересекали сотни рек и речушек, мелких ручейков и почти незаметных водяных змеек. Широкий рукав могучей реки дробился на множество разнообразных потоков, чтобы потом снова встретиться в море. Залив отсюда пока ещё не был виден, но ветер уже доносил свежий запах, не похожий ни на что другое. Запах водорослей и соли, запах моря. Яркие, светло-зелёные побеги тростника острыми стрелами пробивались сквозь сухостой у берегов. — Здесь недалеко, ниже по течению, спрятаны лодки, — казалось, конь Амрота заразился нетерпением от хозяина и теперь приплясывал, поднимая тучу мелких брызг. — А где море-то? — Синголло, приложив ладонь козырьком, тщетно пытался разглядеть что-то в сверкающем водном многообразии. — Опять сырость! Только обсохли как следует! — Привыкай! — Трандуил поёжился под порывом влажного ветра. — Тут лесов нет, корабелами придется становиться! После того вечера, что они провели с отцом, Трандуил почувствовал, как ледяная хватка, сжимавшая его сердце всё это время, немного ослабела. И хотя ни одного слова между ними так и не было сказано, оба чувствовали, что стали намного ближе друг другу. — Хоть корабелом, хоть зверем морским, — пробурчал Синголло, сражаясь с непокорной прядью, трепетавшей на ветру. — Только бы уже остановиться где-нибудь. Желательно там, где согревающие душу напитки делают. — Вино у Кирдана отменное! — светло улыбнулся Амрот. — Мы с Гил-Гэладом немало его попили… — Снова нолдо! — фыркнул Синголло, хмурясь. — Только его-то нам сейчас и не хватало… — Постараемся свести общение с ним до необходимого минимума, — пожал плечами Трандуил. — Он живёт на острове, мы туда не поедем. — Как не поедем?! — Амрот даже привстал в седле, удивлённо переводя взгляд с одного друга на другого. — А где же вы жить собираетесь? — Вот как! Уже «вы», а не «мы»! — воскликнул разведчик и покачал головой. — Ты в каких облаках всю дорогу витал? В Нан-Тафрен еще это решили! — Будем селиться на берегу, — ответил Трандуил. — Там и места для всех хватит, и Кирдана не стесним. И от нолдор подальше, — добавил он чуть слышно. — Но ведь там всё строить придётся! Там же только скалы голые да море! — не унимался Амрот. Он чувствовал себя как никогда расстроенным: всю дорогу мечтал показать великолепие Балара, а теперь они даже плыть туда не хотят! И из-за чего?! — Да, а из-за чего вдруг Орофер такое решение принял? — Амрот подозрительно прищурился. — Твой отец с ним полностью согласился, — ровно произнёс Трандуил. — Да ты на карты посмотри, а потом спорь. Где столько кораблей взять, чтобы всех на остров перевезти? А там где жить? Жителей теснить? Нет, они правильно решили. Построим гавани, место вроде хорошее там. Амрот притих и расстроенно засопел, внимательно вглядываясь вдаль. Переселенцы медленно шли сквозь дельту, выискивая броды, осторожно перевозя повозки с одного берега на другой — и так до бесконечности. Забыв обо всём, недавние спорщики помогали путникам, вытаскивая колёса, буксующие на каменистом дне. Синголло, не прекращая, бухтел, что он никогда не просохнет. И никак не мог решить, что лучше — ходить сухим и грязным, или чистым, но мокрым. Очередная телега скрипнула и легла в яму, из которой только что вытолкнули повозку. — Да вы что же, совсем не видите, куда едете! — в сердцах воскликнул Синголло, не успевший далеко отойти от ямы. — Ну неужели ума не хватает объехать?! Видите же, что здесь яма! — Прости, мы не видели, — Тинвен легко соскочила с повозки, не обращая внимания на то, что вода моментально залилась в сапоги. — Я отвлеклась на Эльвинг. Эльфы невольно подняли глаза, глядя на девочку, увлечённо игравшую с лентами в повозке. В ней же сидели Эннель и несколько придворных из числа свиты Нимлот. — Давай вытаскивать, что уж теперь, — вздохнул Трандуил, подставляя плечо под дно повозки. Синголло покачал головой, но решил промолчать, становясь с другой стороны. Через несколько минут громких криков «раз-два-поднимай!» и почти неслышной ругани телега бодро выкатилась из ямы. — Спасибо, — Тинвен смущённо посмотрела на потирающего плечо Трандуила. Тот лишь отмахнулся да посмотрел на мать. — Я правда не видела эту яму, — еле слышно добавила она и поспешила в повозку. — Да куда ж вы ведёте! — под возмущенный окрик Синголло Трандуил закатил глаза и поспешил к очередной повозке.
