Теория камня

У него есть сестра, ее зовут - о, боги - Кристабелла, и это жесть. Не то чтобы такое имя было странным для аристократичного до мозга костей, голубокровного во всех коленах рода Крейев - но каждый раз Хиро должен прикусывать язык и не обращаться к ней этим "милая Кристабелла", или еще как-то, чтобы только не припасть лбом в ладонь от несуразности. Ее ведь можно звать Крис или Белла, в конце-концов, Алистер же отзывается на Ала и не жалуется? Но нет. - Где Алистер? - после церемониального монолога о погоде, наконец, спрашивает она. Провода под ее каблуком искрят и подергиваются, но каблук такой толстый и такой высокий, что ей это вряд ли будет заметно. Лаборатория Хиро - тот этаж, который отведен под свалку всего, что он не закончил, и того, что он еще не начал, это не самое ее любимое место. Она любит больше, почти наверняка, местное кладбище, где недавно для перезахоронения разрыли с сотню старых могил тех времен, когда людей еще закапывали в землю, и теперь там что-то навроде сцены из ретро-фильма ужасов. Ей больше нравится в общественных туалетах Чайна-тауна (если Кристабелла, конечно, хоть раз там бывала) или на бойнях Саутс-сити. Но только не в лаборатории Хиро. Бардак ее бесит, мониторы и контейнеры, или сам Хиро - он пока не понял, но склоняется ко второму варианту. - Мне нужно поговорить с братом, но я не могу его найти, - вдается в подробности она, совершенно спокойно и уверенно, даже не оглядываясь по сторонам. Хиро складывает палочки для еды на клавиатуру, допивает бульон из чашки и пинает пяткой кресло, отталкиваясь и поворачиваясь к ней от светящихся мониторов. В доме, где камер наблюдения в восемь раз больше, чем людей, и доступ домашние имеют к ним даже на своем смартфоне, конечно, очень сложно отследить человека. Даже при системе распознавания лиц и интерфейсе, разговаривающим с тобой не хуже приличного дворецкого. "Мистер компьютер, где Алистер Крей?" - могла бы спросить она и не заходить сюда. Не видеть небритого лохматого Хиро в трусах и носках, сидящего в кресле с ногами, как в гнезде, в окружении оберток от чипсов и башенок из тарелок от лапши. Он ведь не нравится ей ровно настолько же, насколько она бесит его самого. Но это Кристабелла, разум ее непонятен, неизведан, эта форма жизни еще так загадочна для человечества. Она умеет пользоваться электронным дворецким, но Хиро иногда уверен, что ей удовольствие доставляет заставать его вот в таком поганом виде за работой, замученного, помятого, вонючего, уже забывшего в пылу свершений о том, когда он выходил за пределы лаборатории. Когда он долбанется совсем, и перестанет разминать ноги после судорог и решит мочиться через катетер - Кристабелла наверняка будет первой, кто окажет ему в этом содействие. А потом будет приходить и смотреть, в какое жалкое создание превратился любимчик ее брата. Это очень правдоподобная версия. Хиро оглядывается на единственный монитор, который всегда включен на его рабочем месте. Среди двух десятков других, этот самый крохотный и ближе всего к клавиатуре, чтобы из-за спинки кресла не было видно, что он транслирует. Чтобы Хиро сам всегда мог видеть этот монитор. На нем Алистер Крей в своем кабинете спит, уронив на грудь инфапад, и, кажется, разлив на белоснежный ковер кофе из кружечки, зажатой в пальцах упавшей с ручки кресла руки. - Ты не поверишь, но он у себя в кабинете, - ровно и скучно тянет Хиро. - О! - хлопает в ладоши Кристабелла, и яркий свет загорается во всей лаборатории, когда на этот звук ожидаемо реагирует датчик. Она улыбается зашипевшему, зажавшему отвыкшие от яркого света глаза Хиро, и разворачивается на каблуках, явно очень довольная собой. - Там я еще не смотрела. Спасибо, мистер Хамада. К тому времени, когда она добирается до кабинета Алистера, и у Хиро снова погашен свет и доставщик уже тащит к нему очередную порцию чипсов, пиццы и лапши, электронный дворецкий выключает камеру и микрофоны в кабинете Алистера. На своем собственном мониторчике, транслирующим с индивидуальной камеры Алистера Хиро, жуя палочку, наблюдает, как Кристабелла входит в кабинет. Они определенно никогда не поладят. Придется Алистеру разрываться на два фронта или признать кого-то из них. Но семья для него не то же самое, что для Хиро - иначе выбор был бы очевиден. Или, как обмолвилась расчувствовавшаяся тетушка Касс на годовщину смерти Тадаши, Хиро уже для Алистера тоже семья. Слышно, как Кристабелла, доцокав по мрамору пола до ковра, стоя на расстоянии зовет Алистера, и Хиро отключает динамик, позволяя им пообщаться наедине. Смотреть тоже старается перестать в ту сторону, и грызет палочку, расщепляя ее на искусственные волокна зубами. Он и камеру-то эту Алистеру предложил после пятого покушения, когда тот отказался - в очередной раз, и это снова закончилось истерикой, - от механического бодигарда. Хиро утереть сопли смог только через день, выбрался из запертой лаборатории, упал в объятия не спавшего сутки и скребшегося к нему в дверь Алистера и слезно (на самом деле просто снова разрыдавшись из-за непобедимого страха) попросил хоть как-то себя обезопасить и сберечь. Алистер согласился на камеру, на кольцо с передатчиком и зубную коронку - прямо как в фильмах про супер агентов - с таким же передатчиком, чтобы Хиро всегда знал, где Алистер находится. Передатчик коннектился с ближайшей камерой и давал Хиро изображение с нее вот на этот самый монитор, или на его инфапад, или смартфон - на все, на что Хиро было нужно. Алистер даже согласился эту, специально для него разработанную, собранную, прописанную систему никуда не продавать и даже не патентовать - чтобы она осталась пока известной только им двоим. Хиро только позже, проверив все базы на предмет патентовки его изобретения понял, что Алистер сдержал слово, и осознал, что это значит. После этого была пятая годовщина, и тетя Касс сказала, что Алистер принял его в семью. Предпочел деньгам и славе, заметил Хиро. Почти одно и то же. Не то чтобы Алистер на нем не зарабатывал. Не то чтобы сам Хиро не зарабатывал с его помощью... В тетином кафе уже восемь официанток, и это только в первом из сети. Она превратилась в деловую леди, только вот кошка все толстеет и это пока единственное, в чем тетя не пытается превзойти себя прежнюю. Алистер ему хорошо платит. Если серьезно - Хиро никогда не думал, что вообще бывают такие деньги. Их можно куда-то вкладывать, но ему не нужна недвижимость, сеть тётиных кафе пока развивается и она хочет расширяться дальше своими силами, а затраты на все материалы и технологии, необходимые Хиро для работы, берет для себя Крей-Тех. Он поставил новый памятник Тадаши, потом додумался заменить его на отдельную гробницу по западному типу...и это было реально глупо. Все пришлось снести и вернуть, как было. Он купил мотоцикл, и, кажется, именно в тот день, когда он сел на него с полной уверенностью, что после долгого обучения отлично ездит, и его потом вынимали из-под грузовика вместе с этим мотоциклом - в тот день у Алистера появилась седина на висках. И он вкладывает теперь деньги в Крей-Тех. Вкладывает туда свои мозги, все свои силы, все свое время, и теперь еще и свои деньги. Работает он по 12 часов в сутки - это тогда, когда в штатном режиме. Если он делает что-то новое, изобретая на ходу, весь пылая от процесса творения – то обычно после нескольких суток, вернувшийся с очередной конференции Алистер отрывает его от работы и предлагает хотя бы помыться и немного поспать. Хиро успокаивает его, что вымоется попозже, а новую печень, вместо той, что скоро будет безнадежно посажена энергетиками, он уже может себе позволить - и потом будит через несколько часов уснувшего от усталости Алистера или засыпает рядом с ним у себя в лаборатории, усевшись к нему на пол и прижавшись. Иногда еще накрывает их пледом. Ему иногда интересно представлять, как можно было бы разбавить болтовню в таблоидах о Крее тем, что сам Хиро знает. Для публики он такой весь противоречивый, и после случая с Каллаганом наконец получивший тёмную сторону образа; не гений, но хитрец, и наглец, и вполне себе сын Инари, если смотреть шире. Он строит больницы, но не против умыкнуть чужое изобретение и обречь на забвение изобретателя. Тратит миллионы на создание новых лекарств, но больше не жертвует детдомам, ветеранам, и прочим страждущим. Он уже перешагнул порог сорокалетия, но не считает нужным обзаводиться хотя бы одноразовыми подружками на многочисленных банкетах и вечерах для элиты. Фанаток у него столько, и столько фанклубов, и Хиро подписан на все. Там много красивых фото со всех концов света - как раз с тех конференций и прочих мероприятий, где пропадает Алистер постоянно. Сейчас, например, он летал куда-то на Восток, так далеко, что.. Наблюдая краем глаза, как Кристабелла осторожно обнимает заспанного, еще заторможенного брата, Хиро понимает, что он баклан. Не догнал умом, что Алистер вернулся. Следил за ним в фоновом режиме на экране, ел, работал, и не понял, что происходит. Ему становится труднее дышать на пару минут, он кусает губы и крепко обнимает колени, царапая кожу жесткой щетиной на подбородке и щеках. Когда собирается с силами, запрашивает у электронного дворецкого отчет о том, кто спрашивал данные о местоположении Хиро и получат то, что хотел услышать. Мистер Крей спрашивал о вас четырнадцать раз, ему было передано, что вы очень заняты работой. Еще немного времени и сил ему требуется чтобы подняться, размяв все тело, затекшее в самых неожиданных местах, и заковылять в душевую, заодно прикидывая в уме, который сейчас день месяца и недели. Клубы пара испаряются, но белое пятно остается, осязаемое и гудящее едва слышно. - Мои сенсоры уловили возглас боли, - говорит ему робот. - Я Беймакс, ваш персональный доктор. У вас порез на щеке. Оцените боль по десятибалльной шкале? Хиро трогает мокрыми пальцами пузыря по мягкому животу. - Порезался, пока брился, - хмыкает он. - Ты бы лучше внимание обратил, что у меня руки дрожат. Беймакс заклеивает ему щеку пластырем, трогает пухлыми пальчиками поверх, прилепляя надежнее. - Общая детренированность мышц, низкий тонус, - весело сообщает он. - Рекомендуется... - Запроси информацию дворецкого, как состояние Алистера? - перебивает его Хиро и щелкает пальцами, требуя конфету. На пару секунд загудев чуть громче, Беймакс отмирает, вручает ему леденец. - Хронические заболевания обостряются, причиной служат постоянный стресс, недостаток сна и полезных веществ, причиной последнего может быть неправильное нерегулярное питание. Сердечный ритм замедленный. Необходим анализ крови... - Пожрать и поспать, я понял - кивает ему Хиро, запихивая леденец за щеку и зажимая палочку в уголке рта. - Остальное все, как и было... - Мистер Крей не в том возрасте, чтобы так беспечно относиться к своему здоровью, - заводит Беймакс шарманку, которую так и неясно, на каком сайте о здоровье скачал и почему она ему так понравилась. - Я удовлетворен лечением, - хлопает его по животу Хиро. - Сворачивайся, дружище, не бурчи. Уже в лифте на следующий этаж Хиро понимает, что разут. Смазал ноги после душа кремом и ничего на них не обул, поэтому босые стопы так мерзнут. Он волнуется, волнуется всегда одинаково сильно, разве что иногда желание наконец окончить разлуку перечеркивает в нем все прочее. Если верить календарю, Алистера не было полторы недели, из них Хиро проработал в режиме "умри-все-живое" восемь дней, остальное время пырясь на то, как на другой стороне их планеты Алистер за большим столом размахивает инфопадом перед какими-то важными дядьками в костюмах, и безнадежно скучая. Хиро не думал никогда, что в нем столько...нежных, мягких, чувствительных сторон. Что он такой мямля и слюнтяй. Он пережил смерть Тадаши, всего пару дней замотавшись в сопли, и дальше просто страдал, как мужчина. И пережил. А через пару лет выяснилось, что он вполне может рыдать навзрыд из-за таких мелких, казалось бы на фоне пережитого, вещей. Что страх потери в нем никуда не делся, не перепаялся во что-то другое, а обострился до предела. Тетя Касс должна была отзваниваться через каждый час, а Алистер сейчас и вовсе под наблюдением 24/7. И прекрасно об этом знает. А как он его не принимал несколько лет назад. На фоне его не очень-то длинной жизни эти пара лет вполне себе важный и серьезный срок, и произойти могло очень многое - многое, в общем-то, и произошло. Достроив больницу, Крей вернулся к попыткам завербовать себе юного гения Хиро Хамаду ровно в тот момент, когда Хиро накрыла волна апатии относительно всей его жизни. Он был в Институте, Хани бегала вокруг и вешала на стены их общие фото, Гого то и дело заходила поиграть вместе в приставку, Фред и вовсе иногда ночевал в их общей лаборатории, а Васаби накрывал его пледом и трепетно следил, чтобы никто не шумел. Все то оружие, что они наклепали в порыве вершения великой справедливости и благодаря которому спасли и Крея тоже, пылилось где-то в запасниках, на складах. Крей приехал к нему утром, блестящий и сияющий, пахнущий легким свежим одеколоном, с мерцающими кристальными запонками на манжетах. Улыбался, пока Хиро отлеплял лицо от клавиатуры, на которой уснул, растирал следы клавиш на щеке и зевал смущенно, пытаясь прогнать этот дурной сон. Крей предлагал деньги, славу, реализацию всех самых смелых планов - Хиро послал его далеко и так корректно, как только умел, и напомнил про Каллагана, про Эбигейл и вообще про долг, мораль и честь, и прочие мифические, но тогда казавшиеся реальными и обыденными, вещи. Он приезжал почти каждый месяц, и их разговор словно включали на повторе; все было одинаково. Когда Хани, прижимая к груди голову Хиро, отрыдала вторую годовщину смерти Тадаши, а сам Хиро вернулся по щиколотку в то, что когда-то накрыло его с головой, мир немного поменял свои краски. Крей приехал на кладбище уже после церемонии, с букетом лилий, и очень долго говорил, а потом и успокаивал, подставив для слез плечо, с тетей Касс. Хиро на него старался не смотреть. Еще через месяц, месяц безделья и внутреннего разложения, когда Хиро уже чувствовал рост плесени, покрывающей его мозги, Крей снова появился в Институте. Хиро в этот раз тоже не выглядел заспанным или потерянным - только очень уставшим и, как обычно, совершенно незаинтересованным. Спросил с порога, едва завидев этого пижона с залаченными волосами, читал ли Крей новости и знает ли, что ему с удовольствием моют кости из-за активной социальной жизни и совершенно мертвой жизни личной. Крей улыбнулся, усмехнулся, похлопал себя по бедру ладонью и вдруг, вместо расшаркиваний и привычных обольстительных фраз пригласил Хиро выпить вместе кофе. Кофе они пили на крыше одного из небоскребов, где были улыбчивые белокожие официантки с идеальным английским и идеальными же зубами, и пахло выпечкой так, что Хиро вытребовал себе штрудель с мороженным. Там же, откуда открывался вид на весь север города, до самых промышленных кварталов, Крей пообещал больше не пытаться подмять Хиро под Крей-Тех, и вообще сбавить обороты, и пообещал это в таких простых человеческих словах, что Хиро удивился и не донес вилку до рта. И там же Крей предложил покровительство. Без возможности претендовать на его изобретения, не позволяя себе давления, давая Хиро работать над тем, что он хочет и так, как он считает нужным. На вопрос, почему он рассчитывает, что это сработает и Хиро все-таки согласится на предыдущие, уже осточертевшие его предложения, Крей просто пожал плечами и предложил посмотреть на закат. Он стал наведываться, чтобы отвлекать Хиро от работы, в которой тот утопал, каждые несколько дней, как позволял график. Покровительство его выражалось в щедром финансировании как Хиро, так и всего Института, и это было очень кстати. Они ходили пить кофе, и в тот раз, когда оказались в кафе тети Касс Хиро понял, что знает запах Крея; тогда же Крей попросил его обращаться к себе по имени и в единственном числе, если Хиро не затруднит. Как Хиро сопротивлялся ему, не желая подпускать ближе и не думая особо, что тратить столько времени на человека для кого-то типа Крейя не просто дорогое, а почти невозможное удовольствие. Даже самым гениальным гениям не делают таких уступок и не дают столько шансов - практически бесконечный абонемент на владельца Крей-Тех. А Хиро капризничал и браковал кофе во всех местах, куда его водили, надменно и безапелляционно рассказывал о том, над чем работал, не дозволяя Крею ни слов, ни вопросов; он пачкал ему белоснежные манжеты и, попросив посмотреть, терял запонки; в единственный раз, когда готовил у тёти для него, тёр пармезан в собу и лил туда лимонный сок - а Алистер ел и не морщился. Хиро держал планку дебилизма довольно высоко долго, а потом случилось первое - в той жизни, где у Хиро был личный Крей для битья по выходным, - покушение. Алистер вернулся неестественно спокойный и белый, выстрел задел его не сильно, но на пиджаке еще были видны яркие следы крови убитого бодигарда. На белом шёлке эти бурые всполохи смотрелись дико, и Хиро не понял, когда успел вцепиться Алистеру в локти остервенело и уставиться на него в упор. "Все в порядке," - улыбнулся непривычно коротко и неискренне Алистер. Хиро кивнул, посмотрел на разорванный сбоку, на груди пиджак, где высохшей крови было больше всего и где и была рана, уже обработанная и зашитая. Посмотрел, прижался лбом и зарыдал. Охрана отвернулась и ждала, журналистов не пустили, а Хани и Васаби, пришедшие к Хиро, тактично старались не смотреть, пока Алистер гладил его по голове и обнимал за спину, стоически терпя истерические всхлипы, сопли и впившиеся ему в спину пальцы. И даже потом не спросил, почему Хиро так размазало. Хиро еще дулся сам на себя, бухтел, отворачивался и стыдился произошедшего, но обмозговал случившиеся и сделал выводы - и это решило дело. Контракт был подписан через несколько месяцев. Еще через несколько месяцев, под печальные и непонимающие взгляды друзей, Хиро следил, как перевозят его вещи и оборудование в Крей-Тех. Только Хани и Васаби смотрели со странной смесью тоски и осуждения, и Хиро тогда воспринял это далеко не спокойно и далеко не положительно. И закончился год. А потом все понеслось в гору с бешеной скоростью. - Твой японский мальчик пришел, - замечает Кристабелла, когда Хиро шлепает от лифта, теребя край растянутой футболки и пока не находя нужных слов для приветствия. Выглядит он видимо ровно так же потерянно и испуганно, как себя ощущает, и поэтому Кристабелла говорит: - Оставлю вас наедине, раз он даже побрился ради этой встречи. Улыбка у нее тонкая и естественная, и лицо открытое и приятное, как у брата, располагает к себе, не чувствуется фальши. Но Хиро все равно кривится, он очень хорошо знает эти ее интонации и когда один уголок губ в улыбке выше другого. Она целует Алистера в скулу, тискает за щечки и цокает к лифту, на ходу заправив коротким движением Хиро волосы за уши, остановясь едва ли на миг. Механические двери за ней с мягким шорохом закрываются, и повисает тишина. Хиро мнется, продвигаясь ближе, встряхивает головой, чтобы волосы снова упали на глаза, теребит в руках низ футболки, следя за тем, как переступают его босые ноги по белому, в прожилках, мрамору пола. Алистер идет навстречу, и когда в поле зрения появляются блестящие носки его ботинок, Хиро закрывает глаза и со следующим шагом прижимается щекой к его груди. Алистер смыкает объятия и опускает подбородок ему на макушку. Вместо того, что стоило бы сказать, вместо десятков нужных слов Хиро открывает рот и говорит: - Я почти закончил крутую штуку. Сжимает губы, размышляя, какой он сопливый придурок и что когда сопли стоило бы развести, не может, а вот когда не надо... - Угу, - кивает Алистер. - Ты большой молодец. Его одеколон кажется вообще лучшим, что Хиро приходилось обонять в жизни - как и всегда после разлуки - лучше мяса в специях от тёти Касс и запаха орхидей. Он трется носом о жесткую ткань пиджака, обнимая Алистера за пояс, вдыхая поглубже, прижимаясь покрепче. - Давай коротко расскажем друг другу как дела и пойдем спать, - негромко предлагает Крей, поглаживая Хиро по спине пальцами. - Ты давно приехал? - мямлит тот. - Часа три назад. Ты работал, как обычно, просил не мешать. Я заходил, послушал как ты стучишь по клавиатуре, посмотрел в спинку твоего кресла и решил все-таки не отвлекать. Даже заходил, думает Хиро. Сильно же он был увлечен работой, интересно, он бы хоть что-нибудь заметил бы, кроме Кристабеллы, которой ему в лицо ткнули. - Так как дела? - повторяет Алистер. - У меня все отлично, я почти закончил работу и дождался тебя, - коротко, как и было заказано, рассказывает Хиро. - У тебя? - Лучше, чем можно было ожидать. Наши условия приняты, я вернулся, ты почти закончил работу, дождался меня и пахнешь шампунем, - завершает фразу Алистер коротким поцелуем в макушку, и Хиро хихикает. - Теперь спать, - подытоживает Алистер. - Ты тоже не спал, так что будем входить в режим вместе. У Алистера фетиш на белый цвет. Это поначалу можно было принять за дань моде или классике, но потом Хиро осознал масштабы и привык. Если даже сотрудники обязаны носить только белое во всех офисах фирмы, то, что простыней другого цвета у самого Алистера в спальне не бывает, не вызывало больше вопросов или удивления. Кристабелла недалеко ушла от брата – ее приверженность сочетанию серебряного и белого, когда она позволяет себе облачаться в эти цвета, создает вокруг нее сияние, словно это ангел безвкусицы сошел на землю. Им, белокожим, белозубым, светлоглазым и светловолосым одинаково не идут одежды, в которых превалирует белый. Вероятно поэтому они пытаются окружать себя любимым цветом во всех остальных областях, и неотступно позволять себе этого цвета обувь. Шутка про белые тапочки в Крей-Тех не особо в ходу именно из-за обутого в них начальника. Казалось бы, и люди Алистеру должны нравиться такие – светлые, западные, и чтобы обязательно в белом. А не Хиро, с его культурной привычкой видеть в белом исключительно цвет траура, и отказывающегося облачаться в него, кроме разве что футболок и кед. К которым сам Алистер относится весьма скептически и настороженно. Если они даже в цветах – самом элементарном – не сошлись, о каких общих интересах и отношениях можно говорить. Если точек соприкосновения, кажется, нет вовсе. Хиро любит кибернетику больше жизни, лезет во все смежные области с жадно горящими глазами, но микробиология отстоит далековато – а именно это главная стезя Алистера. Когда Хиро готов рассказать ему о новом ультралегком скелете для роботов-помощников, Алистер уже знает, как приспособить этот скелет для людей. Они противоречат друг другу ровно настолько, чтобы было возможно дополнять друг друга в совершенстве. Всего того, что есть в Алистере, в Хиро никак не найти. Честолюбия, в частности, благодаря которому не в меньшей степени Крей-Тех столько лет на самой вершине мира. Когда Хиро не думает о своей работе, о тете Касс, о еде или об Алистере в целом, он задумывается – чаще всего смотрясь в зеркало или на свои старые фото, - каким таким образом Алистер обратил на него внимание. Ну, в том самом смысле, в котором люди смотрят друг на друга и принимают решение прожить вот именно с этим человеком всю жизнь. Раньше бы Хиро сказал: «парень и девушка смотрят» - теперь уже не скажет. Толерантность толерантностью, но он сам и не задумывался ни разу об отношениях. Ровесники начинали вешать на стены откровенные картинки, а у него висела периодическая таблица и щиты с инструментами. Возможно именно потому, что у него не было ожиданий и каких-то твердых убеждений на эту тему, он и пережил все относительно спокойно, без моральных терзаний и мук. «Тётя Касс, я гей» – и без этого тоже. Вроде само понятие моногамии давало какое-то объяснение, но сути его ощущений, препарированных самим Хиро, желающим всегда докапываться до самого дна, оно не объясняло. Ему не нравились мужчины или женщины, животные там или, например, старики – чтобы определить направленность его сексуальных влечений четко и ясно. Ему нравился конкретно Алистер Крей, один единственный человек в довольно большом мире, и нравился не поверхностно в дымке восхищенных иллюзий о нем, или в свете каких-то отстраненных фактов, затеняя и не принимая во внимание все остальное. «Нравился» даже здесь не совсем нужное слово. Как бы Алистер не старался быть мягок с ним, как бы он не отдавал все лучшее, что находил в себе одним только Хиро и Кристабелле, тем человеком, в которого можно было романтично и бесповоротно влюбиться он не был. В нем жестокости больше, чем во всех, кого Хиро знал. Трусости, честолюбия, злости. Но главным была информированность самого Алистера об этих слабых его сторонах, умение ими пользоваться и не показывать открыто. Знание себя в его руках было настоящим оружием. Но того, что Хиро делал на том месте, которое занимал последние годы и конкретно сейчас, все это не объясняло. Зачем нужен был Крей-Тех кибернетик и вообще гений во всех отношениях – было ясно. Зачем Хиро Хамада был нужен Алистеру Крею в его же, Алистера, личном небоскребе, в шаговой доступности день и ночь – было неясно. Боязнью, что отличного специалиста уведут из корпорации тоже все это не обосновывалось. Вполне прагматичный, когда это было необходимо, Хиро иногда приходил к выводам, которые объяснили бы все, если бы не приводили к мифическим вещам. По всему выходило, что Алистер любит его. И можно было надеяться, что в дни, месяцы, годы кризиса, который пророчат всем продуктивным гениям рано или поздно, Алистер остался бы с ним, приносящим одни убытки, и так же успокаивал бы, обнимал и целовал в макушку. Но прагматик прагматика понимал, какая любовь? Только выгода. Понимал и все равно каждый раз выяснял для себя, что любовь вполне определенная. Крей-Тех занимали новую нишу, поглощая мелкие компании, специализирующиеся на кибернетике, и Хиро Хамада не мог не признавать уровня своего участия именно в этом. Ведущий специалист корпорации, с минимум тремя интервью для всевозможных изданий в месяц, уже с парой наград и парой сотен человек в подчинении для исполнения его замыслов в больших лабораториях Сан-Франсокио, Хиро полезен Алистеру, и вряд ли нашелся бы кто-то более полезный. Сейчас этот гений в постели владельца Крей-Тех в трусах и футболке, на этом самом владельце сидит и мешает ему пить кофе, тыча в нос инфападом со свежими новостями. Шрам от попадания из лазерной винтовки на плече не вытравила даже современная медицина, за это темное пятно размером с монетку цепляется взгляд, на светлой коже, почти лишенной лишней пигментации типа родинок, он выделяется очень сильно. Хиро запросто запоминает очень много вещей, относящихся к его области изучения или не относящихся – и в том числе тех, значение которых весьма неопределенно. Он помнит, как рана заживала, все стадии в разные дни, когда мог видеть Алистера с обнаженным торсом; помнит кровавые корки, и белые стежки нейлоновых тонких нитей, стягивающих края заживленной химически раны, и то, как зарубцевалось все, когда швы сняли. Он помнит много сторонних вещей, которые вряд ли кому-то можно рассказать, ценность которых в общепринятом смысле слова весьма сомнительна, но память не сортирует их как ненужные в дальние ящики для забвения. Он помнит, как отрастают у Алистера волосы, знает его небритым, и больным, и с потрескавшимися в кровь на холоде губами, взбелененного от злости, и убитого горем, помнит все мелочи. Когда он носил и когда перестал носить перламутровые запонки, как зачесывал волосы год назад и сейчас, да даже сколько коронок у него во рту, сколько искусственных зубов. Иногда Хиро думает, что из него бы вышел хороший сталкер – следить за человеком, собирая все, даже самые, казалось бы, незначительные осколки его жизни, разрозненные факты о нем, все привычки, изменение этих привычек, рост или деградацию вкусов, все, все, все… Кажется, из него сейчас уже неплохой сталкер. - Анонсируют конференцию, в следующую среду, - говорит Хиро и зачитывает, разворачивая инфапад к пригубившему кофе Алистеру. – Глава Крей-Тех с ведущими специалистами будут присутствовать. - Ты можешь не ехать, если не хочешь, - вздыхает Алистер. – Мне бы, конечно, хотелось тебя видеть там, ты бы многое им мог рассказать, задал бы жару… Он поджимает губы, спокойный и расслабленный. Пальцами одной руки гладя Хиро по оттопыренной неудобно в сторону ноге. - Это нужно готовить какую-то речь, - начинает было Хиро и ерзает, когда Алистер фыркает выразительно. – Ну что? - Ты? Готовить речь? – скептически и насмешливо говорит он. Морщится с улыбкой, когда экран инфапада касается его носа. - Эта вечная импровизация покоряет публику, я сам видел. - Я просто забываю речь каждый раз перед толпой, - хмурится Хиро смущенно, ему неловко вспоминать об этом. Но Алистер не перестанет напоминать. - И ты это знаешь прекрасно, и помнишь, что было, когда я пытался читать заготовленные заранее слова. Как сбивался, перескакивал со строчки на строчку, тёр лоб и волосы постоянно падали ему на глаза, и липла к потному лбу челка, и было так ужасно стыдно – а в зале звучал смех, то и дело, и так оглушающе громко. Он не провалился, все умилялись милым мальчишкой, тем, как он волновался – но больше Хиро не рисковал повторять эти ошибки. Окрысившись на Алистера, спрятавшись от тёти Касс, он несколько дней провел в мучительных раздумьях о том, есть ли у него страх толпы, или он просто дурак. Славу-то он любил, ему нравилось, что его узнавали, что узнавали то, что он делал. - Поэтому тебе лучше импровизировать, - примирительно говорит Алистер. – Это у тебя получается очень хорошо. Если что, я буду рядом и возьму слово, когда это понадобится. - Ты просто хочешь, чтобы я поехал с тобой, - щурится Хиро. – И будешь тыкать меня теперь, склоняя к этому? Алистер расплывается в редкой и абсолютно искренней улыбке хитреца и подлеца; просто просвечивает глубокое внутреннее удовлетворение. - Мне бы твою сообразительность в этом возрасте, - говорит было он и Хиро совсем роняет ему на лицо инфапад. Упирается руками Алистеру в грудь и наклоняется, наблюдая, как тот выворачивается из-под инфапада и при этом пытается удержать чашечку с кофе. - Что там готовится? Ты уже пообещал, что я буду? – опасно понижает голос Хиро. Улыбка Алистера становится менее широкой, но не блекнет. - Гарантировал, что я буду, а меня самого не спросил? – продолжает Хиро. - Нет и нет, - вдруг дергается Алистер, оперевшись на локти и подтягиваясь на кровати выше. Хиро собирает ноги и приподнимается, давая ему простор для действий. Наблюдает, как касается стеклянного столика у кровати многострадальная чашечка, кофе в которой стало едва ли на глоток меньше, хотя его там и было-то на глоток. Туда же Алистер откладывает инфапад, и садится, подтягивая Хиро к себе за бедра. - Мне важно твое мнение, ты помнишь, - сцепляет он руки в замок у Хиро за поясницей. - Помню, - кивает тот. – Зачем я тебе на конференции, которая даже не посвящена моей области? - Потому что.. М.. – Алистер задумчиво отводит голову в сторону, закусывает губы. – Потому что я хочу, чтобы ты поехал туда со мной. - Чтобы прессе было, из чего раздуть новых сплетен? – хмурится Хиро. – Когда ты свозил так недальновидно на одну из пресс-конференций Кристабеллу как свою «плюс один», в скольких изданиях написали, что: «связь близнецов Крей глубже родственной»? Алистер фыркает и смеется негромко, выстукивая твердыми подушечками пальцев Хиро по бокам неровный ритм. - Ты перестанешь подкалывать нас с ней этим когда-нибудь? – качает головой он. - Ну неясно, чего ты в этот раз хочешь добиться. Хиро убирает его руки и валится на кровать, забирается под гостеприимно приподнятое Алистером одеяло, устраиваясь рядом, в тепле. - Всё просто и ясно, - приобнимает его Алистер. – Поразмысли над нематериальными причинами. Ты найдешь ответ, думаю. - Когда ты так говоришь, - играет интонацией Хиро, стараясь говорить похоже на закадровый голос в фильмах ужасов. – Мне кажется, что ты вот-вот признаешься мне в любви. Смотревший было в стену Алистер вдруг усмехается, как-то отстраненно и спокойно, и зависает на минуту, словно замкнувшись сам в себе и на этой мысли. Хиро ждёт его, замерев, не зная, что вызвал сейчас своим вопросом, что всколыхнул. Диапазон реакций у Алистера не то чтобы очень велик, но чтобы эта отстраненная задумчивость длилась Хиро совсем не хочется. Алистер отмирает через пару минут, его горячая рука обнимает Хиро крепче, прижимая, и Хиро вздыхает успокоено, прижимаясь носом к теплой коже чужого плеча. - Тебе правильно кажется, - тискает его Алистер, подтягивая к себе, на грудь, обнимая второй рукой. – А когда тебе исполнится двадцать один, наконец-то уже, я тебе еще и кольцо подарю. - Золотое? – бубнит Хиро неразборчиво. - От адронного коллайдера, - восторженно кивает сам себе Алистер. - Глупости говоришь, - качает головой Хиро, стряхивая накатившее было смущение. - Уходишь от темы. - Я разворачиваю тему. Напрягись чуть, ты поймешь, к чему я веду. От него пахнет кофе и одеколоном, привычный легкий и терпкий запах. Хиро может найти себе столько занятий вместо этой конференции и вместо того, чтобы пытаться понять, что же там имеет ввиду этот мистер президент. Его ждет лаборатория, нужно заехать в Институт, а для экстравагантности еще и навестить Каллагана в тюрьме, впервые за пять лет. Только бы не выражать то, до чего уже додумался. - Ну, ты все-таки любишь меня и не можешь расстаться со мной ни на минуту? Поэтому мне нужно с тобой на конференцию?- шутит не смешно он и закрывает глаза уже зная примерно, что услышит. - Браво, мой юный гений. Ты абсолютно прав. Алистер зевает, прикрыв рот рукой, и укладывается обратно, утягивая за собой Хиро. Видимо, замечает его горящее, уже явно задымившееся ухо. Целует это ухо. И, к огромной благодарности Хиро, никак не комментирует. Насколько бы Хиро не провисал в социальном плане, он прекрасно может предугадать реакцию прессы и общественности, когда близнецы Крей появляются с ним на пресс-конференции, вновь не удосужившись обзавестись парами. Ахинеи сыплется столько, что легче запретить тете Касс читать газеты или слушать любые местные новости, чем потом пытаться объяснять, почему он не взял с собой Хани, или хотя бы почему вел Кристабеллу под руку. Ни в коем случае нельзя будет упоминать, что это его собирался вести под руку Алистер, и его пришлось переубеждать. У людей с возрастом что-то странное происходит с сознанием, их либо накрывают с головой нормы общественные и моральные, либо наоборот осыпаются с них, давая простор для действий. Тетя Касс волнуется, что говорят люди, а Алистеру совсем плевать. Алистер держит его за руку в толпе и не стесняется выставить всем на обозрение Хиро, поставить рядом с собой, раскрыв если не все их общие карты, то хотя бы часть. Тетя Касс такого не переживет, и Хиро не уверен, переживет ли он сам. Может быть, пара лет еще изменит что-то, желательно, конечно, в лучшую сторону. Он хорошо понимает и отличает вещи, о которых Алистер говорит серьезно, даже когда некоторые звучат как шутка или как нечто невозможное. Это для прочих - а Хиро прекрасно знает, когда надо обратить внимание, зафиксировать сказанное. Чтобы потом отследить, когда Алистер претворит это в жизнь. Вот про кольцо он не шутил, и у Хиро есть пара лет, чтобы придумать, что делать с кольцом. И с золотым, и с кольцом от адронного коллайдера. С первым, кажется, мороки будет больше...