Если солнце восходит с востока...

      Восемнадцать лет жизни рухнули и погребли Гермиону под собой. Разум затопили зёрна неуверенности. Маленькая стрелка часов, висящих на деревянной стене комнаты, напоминала волшебнице о том, что время не стоит на месте и постоянно находится в движении.       Гермиона будто бы за пределами рационального мышления. За пределами слов, постижимых фантазией. Гриффиндорка молча теребила край одеяла, буравя взглядом стрелку часов, совершенно позабыв, что она в комнате не одна. «1 сентября 1926 года» — эти слова прозвучали, словно приговор.       Всё происходящее сон? Или реальность? Что же происходит…       Незаметно ущипнув себя за ухо, девушка тихо взвизгнула. — Не может быть, — поражённо прошептала девушка.       Что ещё уготовила Гермионе судьба? 1926 год, судя по информации, вычитанной Гермионой из архивов — год рождения Тёмного лорда. Какая ирония.       Время шло, часы тикали, а девушка так и не сдвинулась с места. Мысли волшебницы текли невыносимо медленно, словно густой, липкий мёд. Что же ей делать дальше? События, произошедшие в битве за Хогвартс, предательски маячили у девушки перед носом. Как так случилось, что смертельное проклятье сработало для девушки, как Маховик времени? И почему время распорядилось так, чтобы отправить её именно в этот год? Всё было слишком запутанно, сложно и страшно. Страшно, потому что Гермиона осталась одна, и никому нет дела до неё. Никого не волнует её душевное состояние, и никто не может ей помочь. Хотя…       Гермиона осторожно взглянула на потерянного Ньюта Скамандера, который за всё это время не проронил ни слова. Видимо, сейчас перед ней, действительно, сидел тот самый мазоолог, который через несколько лет напишет свою знаменитую на весь мир книгу. Гриффиндорку всегда интересовала биография известных людей и учёных волшебного мира. Согласно учебникам, Ньют был воистину одарённым волшебником. Быть может, он сможет помочь ей вернуться в своё время… — Мистер Скамандер, — заговорила волшебница, умоляюще глядя на молодого человека. — Вы не подумайте, что я умалишённая или что-то в этом роде… — Гермиона запнулась, подбирая слова. — Нет, это не так. Просто в моей жизни случилась непредвиденная ситуация, в результате которой я оказалась в затруднительном положении. — Я ни в коем случае не считаю вас сумасшедшей, мисс Грейнджер, — покачал головой Ньют. — Вы можете поделиться со мной своей проблемой, быть может я смогу вам чем-то помочь… — Вы уже помогли мне, спася мою жизнь, — неуверенно начала Гермиона. — Но тем не менее… Моя история не покажется вам чем-то обычным. Скорее наоборот. Я сама до сих не понимаю, как такое могло случиться со мной и… — девушка резко вздыхает. — Я боюсь вашей реакции на мой рассказ, мистер Скамандер. — Вам совершенно нечего бояться, — заверил волшебницу Ньют, ободряюще улыбнувшись. — Так получилось, что я родилась в 1979 году. Не знаю каким образом, но я перенеслась в это время — неуверенно пробормотала гриффиндорка, понимая, как глупо звучали её слова. — Вы путешественник во времени? Но ведь это невозможно. Учёные прекратили эксперименты со временем ещё в 1899 году. Все маховики времени были уничтожены. Ну по крайней мере, так говорило Министерство магии. — Ньют кинул внимательный взгляд на Гермиону. — Поверьте, Министерство уничтожило далеко не все Маховики времени, — грустно улыбнулась волшебница, вспоминая, как она ещё будучи третьекурсницей путешествовала во времени на маленькие временные промежутки. — Тем более тут, Маховик совершенно не при чём. Я переместилась каким-то другим путём, но каким — сама не знаю. — Но даже если вы совершили скачок во времени без помощи каких-либо артефактов, то… — он замолк, видимо, подбирая слова. — То вашей силы не хватило бы, чтобы переместиться в столь далёкое прошлое. — Знаю. Но что-то случилось! Я сама всё ещё не понимаю, что произошло, — Гермиона тяжело вздохнула. — Тогда шла война. — Война? Новые проделки Грин-де-Вальда? — Ньют, видимо, был шокирован этим известием. — Нет. Грин-де-Вальд тут совсем не причём, — заверила молодого человека волшебница. В памяти начали всплывать воспоминания о змееподобном лице Тёмного лорда. — Это был совершенно другой волшебник, но не менее жестокий и безумный, — сглотнув комок, появившийся в горле, Гермиона продолжила. — Он погубил много хороших волшебников.       В какую игру время ввязало Гермиону? И кто она в этой игре? Пешка или игрок?       В поле зрения Гермионы попала её сумочка из бисера, которая одиноко висела на деревянном стуле. Видимо, удача на стороне гриффиндорки. — Мистер Скамандер, не могли бы вы мне принести мою сумочку?       Молодой человек молча встал, взял сумку и протянул её Гермионе.       Приняв сумочку, волшебница еле заметно улыбнувшись, направила свою палочку во внутрь бездны. — Акцио,«Фантастические существа и места их обитания».       Из сумочки вылетел тёмно-синий томик. Гермиона поймала его в воздухе и протянула, недоумевающему мистеру Скамандеру. — Я понимаю, что во всё, что я вам сказала очень трудно поверить, но, думаю, это эта книга сможет удостоверить мои слова.       Ньют осторожно принял учебник из рук волшебницы. — Это же моя книга, — потрясённо прошептал волшебник, открывая учебник на первой странице. — Уже дописанная и даже с картинками, — Ньют улыбнулся, рассматривая плод своей будущей работы. — Могу сказать, что не одно поколение волшебников учились по вашей книге, мистер Скамандер, — с улыбкой заметила девушка. — Мне нужна ваша помощь. Я должна вернуться в своё время. Любой ценой.       Стоп.       Останавливается время.       Останавливается мир.       Останавливается каждое мгновенье, когда Гермиона ждёт ответа молодого человека.       Ньют изучает лицо Гермионы и, видимо, анализирует всю полученную информацию от волшебницы. Затем вздыхает. И ещё миллион раз. Вертит книгу в руках, снова и снова. Задумчиво поглаживает корешок. — Мисс Грейнджер, — говорит он. — Я клянусь помочь вам найти выход из этой ситуации и вернуть вас домой. Сказать честно… Мой, пускай небольшой, жизненный опыт, показал мне, что нет неразрешимых ситуаций, — такие простые, такие нужные слова продолжали звучать, почему-то давая Гермионе внезапное успокоение. — Я найду выход, и вы вернетесь, а сейчас прошу вас, берегите себя. Ваши ноги… Не в лучшем состоянии.       Гермиона даже не знает, как сформулировать вопрос. — А, что с ними не так? — спрашивает девушка слабым голосом. — Есть вероятность, что повреждены нервы, но ходить через какое-то время вы сможете. — Есть точные сроки? — На ваше полное восстановление уйдёт три недели, как минимум.       Три недели? Мазоолог, наверное, шутит. Волшебница и три дня в этом времени не продержится…       Большая, тёплая ладонь ложится на плечо девушки. Волшебница испуганно втягивает воздух и встречается взглядом с зелёными глазами, которые теперь знают слишком много о ней. Ньют улыбается так, словно ему больно это делать. — Мисс Грейнджер, не давайте пустоте и печали овладеть собой, а я…я буду рядом. Всегда, когда вам потребуется… — простота и великодушие этих слов настолько заставило девушку расчувствоваться, что она обняла Скамандера за плечи. Весь этот день скопил в себе столько напряжения, что ей просто необходимо было человеческое тепло. По мере того, как девушку отпускало ощущение пустоты внутри, приходило осознание того, что она находится сейчас во времени, где такое поведение не совсем… приемлемо. — Ах, простите, мистер Скамандер! В нашем времени я могла просто так обнимать своих друзей, — смущенно тараторила Гермиона, пряча взгляд. — Вам не за что извиняться… — молодой человек неловко взлохматил волосы, встал и направился к двери. — Советую вам сейчас отдохнуть, мисс Грейнджер.       Как только дверь закрылась, Гермиона устало откинулась на подушку, прикрыв глаза. «Мне очень нужно выспаться… очень. Слишком много событий за сегодня. Это был какой-то бесконечно длинный день. Я смогу вернуться домой, к своим близким, к своим друзьям?.. Как бы мне этого хотелось. Как бы…»

***

      Что вы знаете о кошмарах? Верно. Каждый человек испытывает некий страх, глядя на свою ночную картину ужасов. Их тяжёлые вздохи, громкие крики, дают им надёжду на то, что они смогут выбраться из этой злой виртуальной реальности.       Гермиона видит кошмар.       Девушка идёт по темному пустому дому. Здесь холодно. Волшебница останавливается, подносит руки ко рту, греется, а затем снова продолжает свой путь. По полу разбросаны многочисленные стёклышки, в которых отражается призрачный свет от палочки.       Гермиона долго шла по лабиринту коридоров, оборачиваясь на каждый подозрительный звук. Вдоль коридора расположились комнаты, но все они были закрыты. Из одной из комнат донёсся протяжённый человеческий крик, лязг металла и оглушительный грохот, будто разбилось очередное окно. Гермиона помчалась по коридору и притормозила у лестничной площадки. Вверх или вниз? Спускаться в темноту, даже со светом палочки, она не решалась. Зато наверху был намёк на свет, и вскоре, волшебница заметила какое-то движение.       Она стала подниматься по ступеням. Ноги болели, ступни болели, все болело. Наконец Гермиона достигла верхней и почти обвалившейся лестничной площадки. Тут стояла гробовая тишина: с улицы не доносилось ни звука. Она увидела перед собой еще один коридор. Однако на этом этаже двери многих комнат оказались открыты; оттуда в коридор пробивался блеклый еле заметный свет. Гермиона пошла вперед, и какое-то неведомое чутье велело ей подойти к последней двери слева. Она осторожно заглянула в комнату.       На старых, облезших стенах мёртвым огнём горели факелы. Крыша провалилась в некоторых местах, поэтому девушка могла наблюдать, как белые хлопья снега ложатся на пыльную, сломанную мебель. Пол комнаты крест-накрест исчертили следы ботинок с примесью грязи и ещё нерастаявшего снега. В конце комнаты стояло большое серое окно. Крадучись, Гермиона подошла к окну, в котором отражался свет факелов, горевших на стенах, словно пойманные светлячки. — Ах, мисс Грейнджер наконец соизволила явиться в мою скромную обитель, — говорит знакомый голос, от которого по спине Гермионы строем побежали мурашки. Обернувшись к входной двери, девушка видит тёмный силуэт того, чей голос она в последний раз слышала в визжащей хижине. Невозможно… — Вы бы могли спасти меня, если бы помнили самое простое средство, убивающее любой яд. Но вы не справились. Минус пятьдесят очков с Гриффиндора! — говорит Северус Снейп, растягивая слова, в манере Малфоя.       Медленно, бывший зельевар подходит к остолбеневшей гриффиндорке, чья спина утыкается в потрескавшуюся стену. Ужас ледяными иглами врывается в сознание Гермионы, когда она чувствует у себя на плечах бледные руки, сжимающие её нежную кожу до синяков. — Знаете каково это умирать, мисс Грейнджер?       Глаза гриффиндорки заволакивает пелена слёз. Она боится дотронуться до этого человека. — Почему вы ненавидели меня, Гермиона? Почему вы все меня ненавидели? Даже Поттер, хотя я никогда не желал ему зла. Почему? Я ведь…любил.       Гермиона жмурит глаза, пытаясь проснуться, но кошмар не отпускает её из своих страшных объятий. — Знаешь, как это — любить и думать, что Тёмный лорд пощадит её, за твою преданность, а потом со слезами на глазах видеть её мёртвое тело, лежащее у кровати ребёнка, которого она защитила ценой собственной жизни. Знаешь, как потом слышать из уст старого маразматика, что сыну твоей любимой с её же глазами, придётся умереть? — продолжал Снейп со свойственным ему каменным лицом.  — А может ты знаешь, как это — умирать с именем любимого человека на губах? Ты вообще знаешь, каково это — любить, Гермиона? — Снейп смотрит на волшебницу проницательным взглядом, видимо, ожидая от неё ответа.       Гермиона пытается произнести слово, но губы не издают ни звука.       Волшебница будто онемела. Моргает, но ничего не видит. — Ничего ты не знаешь, заучка Грейнджер… — шепчет Снейп, смеясь. — Но когда-то ты тоже это узнаешь. Совсем скоро узнаешь. Как это — любить и проводить каждый день с именем любимой на губах… Любить ее так сильно, чтобы умереть за неё. Лишь бы Тёмный лорд не убил Поттера раньше времени… — он смотрит куда-то сквозь девушку, а она безуспешно пытается сбежать. — Ты тоже узнаешь, как это — любить, Грейнджер. Кто-то уже видит тебя ночами, безотрывно наблюдая за тобой…