Портрет

       Порпертина сидела на холодной кровати, ощущая как внутри что-то ломается, обрывается, а сердце горько сжимается и переворачивается. Горло до больно сдавливает, губы дрожат и сжимаются в тонкую линию. Волшебница из-за всех сил старается сдержать эти дурацкие слёзы. Дыхание сбивается и становится неровным, прерывистым. Девушка глубоко вдыхает и сбивчиво выдыхает, повторяя эту процедуру по несколько раз для подавления приступа слёз.        Как же до невозможности смешным ей казался волшебник — Ньют Саламандер. Вечно попадающий в передряги, чем-то непонятным пахнущий со странной походкой и таким же непонятым поведением. Словно он сам невиданный зверь в человеческом обличии. С первого взгляда он выглядит как наивный простачок, не понимающий в чём дело, но мистер Саламандр прекрасно знает своё ремесло. За его неуклюжестью прячется ещё какое проворство. У Ньюта отличная память, он помнит и замечает каждую для большиства незначительную деталь. Он может рассказать о каком-нибудь существе так подробно, что рассказ может затянуться надолго.        Ньют редко показывает, что ему порой бывает тяжело ни за что этого не покажет, скрывая это за своей маской дурочка, глупо улыбаясь и перескакивая на другую тему.        Ньют самый добрый из всех кого она встречала (кроме сестры, конечно). Британец заботливый, он переживает за каждое существо, помогая ему и давая кров. Он строит загоны, лечит, носится как ошпаренный если кто-то ,не дай Бог, пострадал. Он Мотается, спотыкается и снова бежит и обязательно нужно прийти к ней и показать или же рассказать (при этом вымазать чистые полы, не забывая что-то разбить или свалить по дороге к ней).        Он светлый, яркий и слишком необычный для серого мира. Но Гольдштейн чувствует, что его ранили очень сильно настолько, что Ньют постоянно боится сказать что-то не то. Замыкается, мычит и бормочет, бывает даже обрывает фразу посередине. Он не даёт себе хоть в чем-то помочь хоть чуть-чуть, а когда ты пытаешь он как-то неловко улыбается и уходит.        О, как она была глупа наивно полагая, что нравиться ему. Порпертина не хотела замечать как он часто смотрит куда-то в сторону и почему-то печально улыбается. Мужчина наверно представлял ту девушку с портрета. Теперь пазл сложился и она поняла из-за кого британец так часто выпадает из реальности.        Горький ком подкатил к горлу, застревая посреди и солёная слеза скатилось по холодной щеке. Не сдержалась. Не смогла. Сломалась.        — Тина, дорогая прошу тебя не надо плакать, — послышался где-то сбоку обеспокоенный голос сестры.        — Кто она? — шепотом спросила Тина, внушая себе что ей абсолютно всё равно.        — Лета Лейстренж        «Лета» — повторила мысленно старшая Голдштейн и на языке осталось неприятное послевкусие словно она проглотила жабу. Слишком сладкой имя, Гольдштейн не любила сладости ещё с детства.        — Он… — голос дрогнул и она не смогла закончить так как слёзы душили её с новой силой. …всё ещё любит её?        Куини виновато поджала губы, не зная ответа на этот вопрос. Волшебница сама хотела знать на него ответ, но в тот момент когда ответ был совсем близко, британец резко поставил щит. И пробиться сквозь него не смогла, натыкаясь на глухую прочную стену.        Куини нежно обняла сестру, не в силах смотреть как она страдает.        — Не знаю, дорогая, не знаю, — тихо ответила младшая Гольдштейн, крепко прижимая к себе. Тина устало кладет голову на хрупкое плечо тихо всхлипывая, а Куини ласково гладит по волосам. Совсем как в детстве это делала мама, чтобы успокоить «маленькую Порпертину»…

***

       Как же Тина не любит чувствовать себя беспомощной особенно перед волшебником перед которым хочет казаться намного сильнее чем она есть. Но девушка сама и не подозревает, насколько Ньют восхищается ей самой. Такой казалось на вид хрупкой девушки с таким твёрдым характером, но в то же время чуткую, понимающую, желающую показать себя. Показать несмотря на всеобщее осуждения и насмешки на что она способна. Такая сильная и даже неприступная. И она не догадывается о том, что в душе Ньют рад, что может позаботиться о ней и остаться здесь подольше. Волшебник не хотел расставаться с Тиной так сразу. Саламандер не мог заставить себя уехать от туда, где впервые за долгие годы скитаний его приняли так по-семейному. Без всякой корысти и притворства. Хотя Ньют поступил очень грубо за что потом неоднократно извинялся. Сейчас магозоолог колдовал над очень непростым зельем, но в то же время весьма эффективным. После его принятия Порпертина быстро пойдёт на поправку. Но не хватало одного важного ингредиента: волоса даогары* — это существа из семейства кошачьих, их шесть обладает редчайшими целебными свойствами практических от многих болезней. Они обладают неярким серым окрасом со своеобразным знаком на спине. И что особенно странно у каждой особи свой единственный и неповторимы символ. И вот сейчас Тигрица сбежала…        А тем временем волшебница лежит на диване, заботливо укрытая пледом и чувствует себя весьма нехорошо. То ли от температуры, то ли потому что рядом нет вечно суетящегося магозоолога. И разумеется это будет из-за первого аргумента. Тина всем своим существом старается изгнать из своего сердца эту ненужную влюблённость. Эту дурацкую привязанность. Она ведь уже далеко не школьница. Ну, не бывает в реальной жизни таких тёплых и бескорыстных чувств, не бывает такой светлой любви. Разве что в избитых бабушкиных романах. Или… всё же бывает?        Тогда она кажется опоздала на много лет. Ведь тогда может быть ей впервые улыбнулось бы настоящее счастье. Да, да и она глупая до сих пор верит в светлую любовь без всякой похоти и похабности. Как же ей горько осознавать, что человек буквально сошедший со страниц сказок встетился ей наяву. И не просто встретился как случайный прохожий, а как сердечный друг. Но судьба видимо очень любит с ней играть и решила её очередной раз подразнить. Ведь самое доброе сердце уже занято яркой девушке с портрета. И судя по фотографии маг хранит её довольно давно. Может быть даже со школьных времён. И сердце болезненно сжалась от осознания насколько сильны и прочны его чувства. Насколько глубока его любовь. Но не к ней. Увы.        Ноющая головная боль усилилась и чаровница закрыла глаза. Как не бесстыдно это признавать, но заболела она вовремя. Прямо перед тем как Ньют уже должен был сесть на корабль Голдштейн свалилась в обморок из-за сильной переутомленности в силу сильных переживаний и вовремя появившейся простуды. Вскоре Тина погрузилась наконец в спасительный сон.        Магозоолог поспешно вышел из своего чемодана, судорожно оглядываясь в поисках беглянки. Даогары любят тёплые и укромные места, а значит на сырую улица Тигрица не станет выбегать, чем несказанно облегают ему задачу. И как Ньют был приятно удивлён, что случайно обнаружил как Тигрица расслабленно вытянулась во всю длину и преспокойно спит под боком у Порпертины, свесив передни лапы. Он осторожно взял небольшой клок шерсти (у них как раз в это время линька), быстро положив его в карман. Затем чтобы лишний раз не рисковать он взял на руки Тигрицу, которая лишь лениво чуть приоткрыла глаза и снова уснула. Обычно это были весьма свободолюбивые и своенравные существа. Они знали себе цену и без должного разрешения не разришали к себе приблизиться. Это довольна большая редкость. А тут он впервые взял за все время это удивительное создание на руки. Да так легко. Порпетина даже и понятие не имеет какой у неё, по его мнению, уникальный дар. Ньют нежно смотрел на волшебницу и совершенно забыл о времени. Вдруг сзади вдруг что-то с глухим звуком упало и Ньют тут же быстро побежал в чемодан. А Куини вышедшая из укрытия, не могла сдержать улыбки. Ведь она прекрасно услышала о чем думает Ньют.