Всего лишь цветок

Кровь. Она была всюду - на одежде, на руках и волосах. Стекая с лица и пропадая в зоне декольте, теплая жидкость постепенно согревала тело Фриск, а этот запах, несравнимый ни с чем другим, наполнял ее легкие всецело, вселяя в каждую клеточку чувство пьянящего удовлетворения и бескрайнего превосходства. Тело Санса неподвижно лежало перед девушкой, а из под синей куртки сочилось вязкое кровавое пятно, расползаясь и окрашивая в грязно-багровый цвет одежду. Скелет все еще улыбался, старался что-то прошептать, но слова пропадали где-то в области рта, так и не успевая вырваться наружу. Он попросту открывал челюсть на короткое время, снова ее закрывал, стараясь подавить пожирающую его боль. Она пылала в его груди, прожигала все его существо насквозь до тех пор, пока не послышался последний его вздох. Санс успел повернуть голову в сторону праха собственного брата, прежде чем жизнь покинула его тело. Губы Фриск расползлись в триумфальной улыбке. Ей было хорошо.

***

- Ты меня уже раздражаешь. Приятный полумрак, царящий в уютной небольшой комнатке, неожиданно развеял светильник. Флауи недовольно поморщился, постарался отвернуться от источника света, но это мало помогло. Сквозь сощуренные глаза он презрительно глянул на Фриск и звучно цокнул. Она снова сидела посреди кровати, вся взъерошенная и напуганная. Он отчетливо слышал тяжелое дыхание девушки, видел, как быстро вздымается и опускается ее грудь, как с лица стекает капля пота, несясь по шее вниз. Фриск даже не моргала. Глаза ее были полностью раскрыты, и в них был виден лишь дикий ужас, словно она только что пережила нечто страшное, темное, нездешнее. - Сколько можно? - с шипением произнес цветок, вперив глаза в соседку по комнате. - Я уже устал от этого. Но Фриск молчала, не в силах повернуться к Флауи. Тело попросту не слушалось, словно до сих пор находилось в состоянии сна - зафиксированное в одной позе, обездвиженное. Мышцы свело, но даже неприятное чувство в ногах и руках не могло вывести девушку из состояния оцепенения. И Флауи это достало. - Я с кем говорю? Алло. - Ч...Что? - наконец отозвалась девушка, поворачивая голову к цветку. - Прости, я не хотела... - Что значит "не хотела"? - все еще не унимался Флауи, подпрыгивая ближе к краю стола, ближе к Фриск. - Мне надоело слушать эти бесконечные стоны, вздохи и охи. Перенеси меня отсюда нахрен, дура. - Прекрати. - пресекла она его недовольство, устало потирая глаза. - Мне и без тебя хватает волнений. - Снова эти кошмары? В ответ Флауи получил лишь гнетущее молчание. Да и без слов все было предельно понятно - Фриск уже давно мучили отвратительные сны, но какие именно - он не знал. Да и девушка не особо распространялась об этом. Особенно ему. Как-то раз Флауи слышал их разговор с Ториэль, но ничего дельного в нем не было. Лишь переживания, какие-то отдельные фразы об ужасных вещах, которые ей приходится пересматривать из раза в раз. В конце концов мать Подземелья предположила, что таким образом на нее влияет цветок, но по какой-то причине Фриск моментально откинула идею о том, что это его вина. Более того, она была очень категорично настроена против идеи отнести цветок в другую комнату. Флауи не мог понять подобного отношения к нему. - Либо рассказываешь, в чем дело, либо я сваливаю из этого болота. Фриск посмотрела на цветок. В его лице не было никакого сострадания, сочувствия. Он не растрачивался на глупое любопытство и благие бескорыстные намерения. Флауи лишь интересовало то, почему он не может выспаться уже десятые сутки. И если проблема лежала в чем-то не особо важном, он мог бы оказать какую-нибудь помощь. Конечно же во благо своему спокойному сну, а не ради Фриск. Она же пыталась побороть собственную беспомощность. - Кровь. - Кровь? - переспросил цветок, непонимающе глядя на Фриск. - И что в ней такого? Девушка обернулась к собеседнику, свешивая ноги с кровати и располагая локти на коленях. Голова ее была слегка наклонена. - Я убиваю их всех. Снова и снова. Это больше не может продолжаться...Это ужасно! - Кого их? - тон Флауи уже начинал становиться раздражительным от бесконечного ожидания конкретного ответа. - Ты уже достала со своими недомолвками, глупая. - Всех! - воскликнула Фриск, уставившись на цветок с какой-то агрессией и злобой. - Всех их! Друзей и близких. Из раза в раз я убиваю их, снова и снова вонзаю в их тела этот чертов нож. И эта кровь...она везде, понимаешь? Мои руки постоянно окраплены ею, мне начинает казаться, что она полностью заполняет мой рот. И даже сейчас, Флауи. Даже сейчас я чувствую этот мерзкий вкус, он словно обволакивает весь рот, язык, проникая внутрь меня. Я устала от этого. - Какая же ты слабая. Безразличие. Это все, что выражало комнатное существо. Флауи не чувствовал ничего. Ни эта печальная история, ни обессиленный вид девушки не вызывали в нем никаких ощущений, чувств, эмоций. Он был убежден, что подобные отклонения были присущи лишь слабакам, которые обязаны быть пленниками собственных мыслей. Которые обязаны прогинаться под более сильными существами. Всего лишь отбросы этого мира, цепляющиеся за неосязаемые иллюзии. Дружба? Любовь? Какая чушь. - Вы все такие жалкие. Отвратительные. И как же вас легко сломать. Особенно тебя. - он усмехнулся, слегка склоняясь в сторону. - Помнишь, как ты попала сюда? И как доверилась мне? Ты все еще лелеешь мечту о том, что каждого монстра можно изменить? Комнату наполнил смех. Презрительный. Тихий. Фриск подняла глаза на Флауи. Ей было его жаль. - Ты всего лишь цветок. Не удивительно, что ты ничего не чувствуешь. У тебя попросту нет того, что есть у каждого из нас. - И чего же? - Сердца. И души. Ты пустышка, оболочка, милый цветочек с пустотой внутри. Ты попросту никто. Он промолчал. Но лишь в этот раз. Слова Фриск толкнули его к мысли, что отчасти эта девчонка была права. Кем бы он себя не мнил, но он сейчас здесь, побежденный и униженный. Тот, кто убивал, стал лишь частью интерьера. Тот, кто мог узурпировать этот мир, оказался в горшке с землей. Милым цветочком, как сказала Фриск. И его это коробило и раздражало сильнее всего. - По этой самой причине я не страдаю так же, как и ты. И знаешь что? Это самое прекрасное, что может быть на свете. Я никому ничем не обязан, а уж тем более этой якобы семейке, в которую ты меня притащила. Я тебя об этом не просил. - Флауи старался говорить максимально отторгающе, но нотки обиды все же проскакивали в его голосе. - Мне не нужны ни твоя дружба, ни твоя любовь. А уж поддержка и подавно. Ты мне никто. - Глупый цветок. - Фриск натянуто улыбнулась, сокращая дистанцию между их лицами. - Ты просто потерялся в собственных убеждениях. Каково это - жить с каменным сердцем? По началу приятно и хорошо - ты не чувствуешь боли, разочарования. Ты не чувствуешь ничего, верно? А потом ты сломался, Флауи. Ты так и не смог понять, почему все произошло именно так. Почему ты здесь, со мной, а не исчез из этого мира. Ты так и не смог понять, что мир зиждется на любви, а не на ненависти. В конечном итоге второе привело тебя к вечному скитанию, к гонениям и презрению. Так верны ли твои утверждения? Я не убивала и не была убита. В этот раз - нет. - Врешь. - Флауи слегка отстранился, не готовый к такому близкому нахождению рядом с девушкой. - Мы оба помним, как это было на самом деле. До твоего появления здесь я это делал миллион раз. Но стоило тебе здесь появиться... - Я этим больше не занимаюсь, отвали. - девушка вернулась в свое прежнее положение, а с уст ее сорвался приглушенный вздох. Флауи сам догадался об этом. Догадался, что это были не просто сны. Воспоминания. Ведь сколько бы раз Фриск не перезапускала мир, она прекрасно помнила все исходы. Кровавые картины крепко увязли в ее памяти, и теперь призраки прошлого не давали ей покоя. Все, чего она хотела - навсегда стереть эти воспоминания из своей головы. - Ты бы могла с легкостью подчинись себе этот мир, - мечтающе произнес цветок, прикрывая глаза. - Столько власти, могущества...Мы могли бы править в этом месте вдвоем. Как тебе идея того, чтобы стать моей рабой? Согласись, из меня бы вышел прекрасный Господин. Она усмехнулась, нежно касаясь пальцами лепестков Флауи. - Господин Цветочек, властитель розочек и хризантем. И карал бы ты монстров, осыпая их цветочными бутонами, да? Ему стало не по себе. И вовсе не от ее сарказма. - Но я не ты, Флауи. И никогда такой не стану, поскольку могу находить удовольствие и в других вещах. - Например? Фриск продолжала поглаживать шелковистые лепестки цветка, задумчиво вглядываясь в растерянное, даже настороженное лицо Флауи. Он вовсе не привык к таким ощущениям, и где-то в глубине своего существа Флауи начало что-то съеживаться, царапаться. Это можно было сравнить лишь с тем, что у самого отбитого убийцы вдруг проснулась совесть. Эти чувства перечили его сущности, его идеям и убеждениям. Внутри что-то трескалось, ломалось и осыпалось осколками, раня и причиняя слабую боль. Он замер, не в силах что-либо сказать, и Фриск не упустила случая воспользоваться его беспомощным состоянием. Поддавшись вперед и оперевшись локтями о стол, девушка позволила себе самую безумную, но давно желанную наглость. Она подарила Флауи свой первый поцелуй. Едва касаясь уголка его рта губами, Фриск затаила дыхание. Она уже ни о чем не думала - попросту не могла - и тело моментально взяло верх над разумом. Слегка приоткрыв рот, так, что горячий поток воздуха внезапно ударил по лицу Флауи, девушка взяла чуть левее, сцепляясь с тонкой полосочкой губ цветка, если это можно было так назвать. Они были холодными, даже ледяными, и Фриск тут же почувствовала, каким колким казался поцелуй. Словно она прикоснулась к тысячелетнему леднику, бороздящему пространство Сноудена. Словно она целовала саму смерть. И Флауи тоже почувствовал нечто захватывающее, но не менее странное в этом маленьком инциденте. Фриск была живой, такой теплой и благоухающей, что цветок не мог ничего с собой сделать. Он слышал, как бешено забилось ее маленькое сердечко, как сбилось дыхание, и мог ощутить всю ту жизненную энергию, которой была пропитана каждая клеточка девушки. Она словно передавала ему часть той жизни через поцелуй, которая бурлила в ней вулканической магмой. Все это было так чуждо ему... И что это за чувство? Странное ощущение внутри него. Будто что-то теплое проносится по его нутру, словно буря, омывая и очищая самые безжизненные, мрачные углы. Безусловный Эфир. Ее язык проникает в его рот, и Флауи теряет остатки рассудка. Этот горячий, влажный рот, это обжигающее дыхание на его лепестках. Его чуть ли не трясет от переизбытка эмоций, и по всем законам человеческих чувств Флауи полностью отдается этому безумному вихрю, так внезапно вспыхнувшему между ними двумя. Он покорно следует за этими зовущими движениями, углубляя поцелуй, и все настойчивее проникает в ее небольшой ротик. Ему нравится, как Фриск извивает свой язычок под напором его собственного, как время от времени размыкает поцелуй и вновь к нему возвращается, но уже с большей страстью, с наивысшим вожделением. Флауи чувствует свою власть перед ней, но в то же время понимает, как же он слаб. Ведь он позволил человеку завладеть своим телом, позволил ей полностью оккупировать свой мозг, занять все пространство в собственных мыслях. И ему это нравилось. - Ты играешь не по правилам, Фриск. - шептал Флауи на выдохе, стоило девушке отстраниться от его лица всего на пару дюймов. - Но ведь игра стоит свеч, верно? Флауи очарован. Ее порозовевшая кожа, и это выражение, застывшее на лице - она борется со смущением и желанием одновременно. Он хотел этого. Хотел полностью овладеть Фриск, подчинить ее себе, сломать к чертям ее волю и иметь до тех пор, пока она бы не лежала перед ним обессиленная, не в состоянии даже подняться. Он желал ее любви, ее покорности. Он нуждался в этом. Нуждался в этом человеке. Противно было осознавать это. Неприятно, неподобающе для него. Черт подери, это вовсе не вписывалось в его амплуа. - Не строй из себя ту, кем не являешься, - усмехнувшись, ответил Флауи. - В конце концов, я не ты. И не нуждаюсь в том, в чем нуждаются подобные тебе. Фриск проигнорировала очередной выпад. Лишь выключила светильник и, отвернувшись от цветка, закрыла глаза. Конечно она постарается забыть то, что произошло пару мгновений назад. Постарается не вспоминать тот сладострастный поток, тянущийся по ее венам. Ту тяжесть в низу живота, которая начинала постепенно заполнять собой бескрайнюю пустоту. Забудет его дыхание на своей коже, так отдающее свежестью океана. Она забудет все это. Но что касалось Флауи, то он не спешил так скоро засыпать. Да, его воротило от мысли, что он мог желать Фриск. Что он вообще позволил человеку дотронуться до него. Позволил быть ей инициатором, сбить его с толку, взять доминантность над ним. Но... Но ему было этого мало. Не просто было принять ту самую правду, что ему попросту не хватало близости с кем-то живым, настоящим, с кем-то, с кем он мог почувствовать живым и себя. О-о-о, это бьющееся сердце... - У меня будет твое сердце, - шептал он уже спящей Фриск. - Либо живое, либо мертвое... В один момент черты его лица изменились. Он потерял контроль над собственными чувствами, и мрачная тень легла на его лицо, искажая рот в злобном оскале. Зубы заострились, больше походя на акульи, а глаза...Они наполнились той самой кровожадной чернотой, едва ли оставив белок. Стиснув челюсть, дабы не разбудить девушку смехом, он запустил одно из щупалец на ее кровать, заползая под одеяло и медленно обвивая Фриск за обе ноги. Ее бархатистая кожа не на шутку возбудила Флауи, и он позволил себе запустить еще одно щупальце, но уже немного выше. Обвивая Фриск за талию и подбираясь все ближе к цели, он на секунду замер, чувствуя, как она шевелится, но среагировал моментально. Обвив ее рот таким образом, что девушка не могла сказать ни слова, он наглым образом пробрался в ее рот, вновь ощущая приятную горячую влагу. Фриск сопротивлялась, елозила из стороны в сторону и выгибалась, но все, на что ее хватало - протест в виде жалкого мычания, которое действовало на Флауи подобно аперитиву. Запуская щупальца все дальше, он полностью обезвижил ее нижнюю часть, оставив на потом, пока чуть выше одной из своих конечностей начал подбираться к девичей груди. Она была небольшая, но достаточно удобна для обхвата. - Тебе нравится, - прошептал цветок, ухмыляясь все больше. - Твое тело говорит само за себя. Соски ее набухли, и Флауи не отказал себе в удовольствии подразнить девушку. Его касания были то нежны, то слишком грубы. Осторожно обводя ореолы ее груди, он едва касался самих сосков, с любящей нежностью лаская их, но потом движения его становились грубы, и сжимал он грудь Фриск так, словно забавлялся с портовой шлюхой. Она стонала от боли, порой кусая его щупальце. Он удовлетворенно ухмылялся. - Если будешь и дальше елозить, то причинишь себе еще больше боли, - шепотом произнес цветок, подкрадываясь нижним щупальцем к промежности Фриск. - Ведь мы же не хотим, чтобы наша девочка снова страдала? Фриск постаралась сжать ноги, но Флауи тотчас разомкнул их, полностью обвивая и фиксируя их отдельно друг от друга. Теперь девушке стало по-настоящему страшно. Это было нельзя сравнить ни с чем другим, через что ей пришлось пройти. Это животная паника, выливающаяся в непрекращающуюся дрожь, неспособность что-либо сказать, ведь слова и мольбы о помощи застревали глубоко в глотке. Этот страх, сковывающий все движения, был куда сильнее, чем щупальца Флауи. - Боишься? Это даже хорошо, - он чуть ли не смеялся. - Ведь так я буду чувствовать тебя еще лучше! Он вошел слишком резко, не стал церемониться и ласкаться, и у Фриск свело интимные мышцы от пронзающей боли. Словно кто-то полоснул ее ножом, ввел острие внутрь и провернул вокруг оси. Слезы сами навернулись на глаза. То ли от страха и обиды, то ли от боли. И цветок почувствовал, как теплая вода начинала стекать по его стеблям, впитываясь внутрь и пропадая. Но также он чувствовал и то, как Фриск прекратила егозить и замерла в его объятиях, тихонько поскуливая и вздрагивая. Что-то было не так. Что-то коробило его и не давало той самой эйфории, о которой он мечтал. Он вышел из тела Фриск, чувствуя на себе ее кровь. Так странно. Еще ни разу вид алой жижицы не вводил его в подобный ступор, когда Флауи не знал, как действовать дальше. И он не придумал ничего лучше, как дать передохнуть Фриск, слегка поглаживая ее по телу. Нежно касаться ее живота, спускаясь к паховой области и оканчивая ласку на бедрах, он понял, что девушка немного расслабилась. Она обмякла в его тисках, и сбившееся дыхание наконец вернулось в норму. Но теперь в нем не было той звериной хватки. Теперь он старался придать своим движениям немного трепета и ласки. И на это Фриск отреагировала тем, что постепенно начала посасывать щупальце Флауи, которое до сих пор находилось в ее рту. Вновь касаясь ее интимной зоны и заостряя внимание на клиторе девушки, цветок какое-то время дразнил ее, и скуление Фриск переродилось в тихие стоны. Он касался самого заветного места, той женской точки, от стимулирования которой все нервные окончания начинали пускать импульсы в мозг, ликуя от удовольствия. Он нашел ее слабость, и сам того не понимая, дарил Фриск вихрь непередаваемого чувства эйфории. Он буквально уносил ее душу ввысь, делал так, что в голове у девушки не осталось никаких мыслей. Она обхватила руками щупальца Флауи, словно прижимая их к телу, и цветок не стал более искушать свою пассию. Он снова вторгся в нее, но теперь медленно и аккуратно, словно от этого зависела его жизнь. Да и ее тоже. Высвободив наконец ее рот от подобного кляпа, Флауи услышал глубокий вдох девушки, который перебил очередной тихий стон. Она не стала ничего говорить, но он точно знал, чего она сейчас желала. Его. Начиная с медленных поступательных движений, Флауи постепенно набирал темп, пока верхнее щупальце поглаживало девушку за волосы, порой подбираясь к ее ротику, проводя по губам и замирая на них. Фриск тянулась всем своим корпусом вверх, изнемогая от похоти и желания, и стоны ее время от времени заглушали щупальца цветка. Минутный страх полностью иссяк, и теперь девушка с каждым новым толчком осознавала, насколько ей хорошо с Флауи. Даже несмотря на его нестабильное и пугающее поведение, несмотря на ненависть и презрение к ней самой, она хотела его до глубины души. И Фриск получила желаемого. Этот полоумный, грубый, властолюбивый и алчный цветок с гнилой и омраченной душой был ее. Принадлежал только ей. В конце концов все перемешалось - мысли и ощущения, любовь и одновременная ненависть, и Фриск почувствовала, как к низу живота начала опускаться дикая и нарастающая волна. Секунда, и этот поток с неимоверной силой ударил по ней, растекаясь по телу долгожданной негой, забираясь в самые укромные уголки и оставаясь там. Ее бросило в дрожь, и Флауи тихонько вышел из девичьего тела, но объятия не разомкнул. Ему нравилось ощущать ее экстаз, то, как она дрожит и тяжело дышит. То, как она принадлежит ему. Его маленькая игрушка. Глоток воздуха в тошнотворной пыльной мгле. - Увижу, что сюсюкаешься с кем-то другим - убью, - безо всякой эмоции проговорил Флауи, все так же поглаживая Фриск по волосам. - Только дай мне повод. С этого дня твое тело, твоя душа и сама ты принадлежишь лишь мне. Фриск выдохнула скопившейся воздух и, даже не взглянув на Флауи, накрылась одеялом и закрыла глаза. Нет, она не сможет забыть это. Уже не сможет. Она собственноручно подписалась на то, чтобы быть у него на коротком поводке еще в тот момент, когда разрешила цветку жить с ней. Бежать поздно. И больше некуда. Послевкусие обреченности - все, что осталось у нее этой ночью. - Спокойной ночи, Фриск. - он улыбнулся, но улыбка эта была полна злорадства. - Надеюсь, что в этот раз твой сон будет крепок. Он праздновал триумф. Она лечила душевные раны. Он победил. Она сломалась.