Семья

Виктор знал куда и на что шел. Юри был по правую руку и благодаря этому фигурист мог вздохнуть спокойно. По левую же сторону шел злой как тигр Плисецкий. На самом деле сегодня у них с бывшим Кацуки свидание, но рассерженному мальчишке было все равно. — Юр, — как японец не тренировался, а произнести имя одного из самых близких друзей в фигурном катании затруднялся. — А почему ты такой злой? С Отабеком поссорились? Виктор тут же грозно глянул на свой кацудончик. Ну что это такое, право слово! Он же стоит ближе, а значит ему достанется больше. Но случилось невероятное. Плисецкий просто кивнул. Не послал к чертовой бабушке, не побил. Просто кивнул. Злость на лице молодого человека сменилась печальной усталостью. После пресловутых соревнований они уже привыкли быть втроем. Иногда, когда Алтын приезжал к феечке, то вчетвером. Благо дом большой, а дедушка Юры переехал на дачу. Юри неплохо справлялся с ролью мамочки всего семейства, опекая юного фигуриста и своего незадачливого муженька. Виктор же был отцом этого милейшего дурдома. По началу Плисецкий возражал, истерил, но за три года настолько привык, что и не заметил, когда обычные имена сменились ласковыми прозвищами. — Он тебя обидел? — встрепенулся вдруг старший. — Нет, не обидел, — тихо продолжил мальчик, пиная камень на дороге. Никифоровы переглянулись. Тут что-то не так. Их тигренок за все три года ни разу не печалился по поводу казаха. Даже наоборот. Систематично, раз в день, после восьми часов вечера, им на скайп звонил рыцарь в сияющих доспехах, маг и волшебник, а по совместительству лучший человек во всем мире. По крайней мере так утверждал сам Юра, а спорить с ребенком не хотелось ни Юри, ни Вите. И вот. Во что же это вылилось. Где улыбка, где глаза, освещающие своим светом все в радиусе трех километров? Бывший Кацуки даже шутил, что Отабек может плыть на них как на маяк и идти как на путеводную звезду. Старший Никифоров посмотрел на младшего, стараясь передать свою мысль. «Когда последний раз звонил Алтын?» Младший задумался, но через несколько секунд только пожал плечами. Ясно, подумал Виктор, и со всей серьезностью повернулся к Юре. — Он что, перестал тебе звонить? — напрямик спросил он. Юра промолчал, но это молчание было настолько говорящее, что хотелось заткнуть уши. Значит, перестал. Интернетом казах почти не пользуется, а значит отследить его перемещения по твитеру или же инстаграму не получится. Потому Плисецкий и грустил. Он не мог понять, что сделал не так. Вариантов слишком много. — Но у тебя же есть его номер, — спохватился японец. — Есть, но абонент не абонент, — вздохнул мальчик. — Юрка, а давай пошлем его на небо за звездочкой, а тебе найдем нормального парня? — предложил старший. Юри недовольно оглядел мужа. Он терпеть не мог, когда Виктор переходил на русский так внезапно. Из всего предложения Кацуки понял только малую долю, совсем не раскрывающую смысл. — Он не мой парень, — нахмурилась феечка, опуская взгляд. Он, кстати, говорил на чистом английском. Вообще, неподготовленному человеку, лучше не слушать то, о чем говорят эти трое. Русский в общении Никифорова и Плисецкого плавно перетекал в английский, стоило только в зоне видимости появиться Кацуки, а когда Юра, со всей серьезностью взявшийся за изучение японского, разговаривал с носителем языка, перемешивая непростой язык английскими пояснениями и русскими ругательствами, то голова болела даже у Отабека. — Вить, успокойся, — Попросил Кацуки. Их мальчику было тяжело. А потому самый спокойный и рассудительный человек в этой компании предложил сходить всем на каток, находящийся неподалеку. Юра всегда забывал любые беды, находясь во власти льда, а пока мальчик отвлечется, Юри сделает пару звонков. План пошел коту под хвост с самого начала. Нет, до катка они дошли, нашли себе хорошие коньки и… Все. Юра стал у бортика и даже под уговоры Виктора не шел на лед. Вот тебе и ледяной тигр. Японец понадеялся на мужа и отошел туда, где его бы не увидел самый младший член их странной семейки. Решив начать с самого начала Юри хотел нажать на номер Алтына, но телефон вдруг зазвонил сам. — Д-да? — спросил он, неуклюже нажав на ответ. — Юри-сан, — начал знакомый голос, даже не обременив себя приветствием. — Отабек, ты где? Юра так волнуется, он уже все в голове перебрал и обвиняет себя чуть ли не в гибели Помпеи. И тебя за одно, мотивируя это тем, что ты слишком хорошо живешь… — Юри-сан… — Нет, ты послушай! Если ты обидишь нашу феечку я из тебя кацудон сделаю. А Виктор на кусочки аккуратные порежет. Твоими же коньками. — Юри-сан, вы правда думаете, что я обидел бы Юру? Я? Юру? — Ах, ну да, — спохватился японец. — Говори что хотел, даю тебе несколько секунд. — А какой размер пальца у Юры? «Внезапненько», подумал Кацуки. Нет, размер пальчиков Плисецкого он знал. Совсем недавно они с Витей заказали колечки на троих. Тонкие, серебряные. Просто напоминанием, клятвой, что они навсегда, не смотря на соревнования, останутся семьей. — Левый безымянный*? — усмехнулся японец. — Предположим, девятка. — Спасибо, Юри-сан. — сказал казах и сбросил. Когда Юри вернулся к катку, Юра выполнял тройной аксель. Идеально. — Это наш мальчик, — прошептал подъехавший к бортику Виктор. На лице у него играла легкая, довольная улыбка. Японец только кивнул, соглашаясь.

***

Вечером, когда вся семья ужинала, со стороны входной двери прозвенел звонок. Виктор поднялся было открыть, но Юри, хитро сверкнув глазами, попросил открыть дверь все еще задумчивому Юре. Тот безропотно пошел поприветствовать неожиданного гостя. У них такие странные друзья, что парень даже не удивился столь позднему визиту. — Юра, прошу, выходи за меня, — начали с порога. Фигурист совершенно дикими глазами уставился на своего друга и любимого человека. — Не вышло, — сам себе кивнул казах. — Стань для меня солнечным светом, зимой и летом. Мне без тебя так одиноко…** — А вот это ты зря, — протянули за спиной мальчика. Юра вмиг пришел в себя и вместе с осознаванием всего масштаба трагедии у него начали алеть сначала уши, а потом и щеки. — Ты… Это… Что это такое.? — Плисецкий беспомощно оглянулся, но наткнувшись взглядом на Кацуки сразу же сдулся, переведя глаза на Алтына. Тот, между прочим, стоял коленями на снегу. — Поднимайся, живо! — Так ты согласен? — упрямо гнул свое Отабек. — Согласен, Бека, согласен. Теперь вставай. Да одень свое кольцо себе на… А, черт с тобой, давай его сюда. Ма, готовь какао, ему срочно надо согреться, Па, убери коньки в тумбочку, они не пригодятся. Бека, снимай с себя все. Да не настолько все! Боже мой, не семья, а черт знает что.