Audire ignoti quom imperant soleo non auscultare

С того памятного дня, когда старший брат Никлауса вернулся в семейный дом, прошло уже больше месяца. Элайджа появился только две недели спустя после того, как Ребекке удалось его оживить, и до сих пор не объяснил, где пропадал все это время. Он вообще мало что объяснял. За прошедший месяц он хорошо если сказал брату пять слов, но как всегда очень тепло относился к сестре и, что особенно выводило Никлауса из себя, все больше времени проводил с Хейли, к которой он, хоть и не желал признавать, успел привязаться. Как-никак эта волчица должна была стать матерью его ребенка. Если бы не Французский квартал, Никлаус, скорее всего, вызвал бы Элайджу на откритый разговор уже в самом начале, но теперь, когда у Марселя больше не было способа его шантажировать — у древнего вампира исчезла главная причина, прикрываясь которой он мог спокойно действовать. Теперь приходилось быть в десятки раз осторожнее: Никлаус уже не мог обосновать свое ежедневное нахождение рядом с Марселем тем, что хочет вернуть брата. Сейчас приходилось придумывать — а зачастую и создавать — совсем иные причины. В этот вечер Никлаус, наконец, собрался поговорить с братом. Как бы там ни было, но им стоило обсудить, что делать дальше, однако когда он уже собирался войти в гостиную, перед его глазами предстала картина, из-за которой вампир предпочел поспешно удалиться в свой кабинет. Он был готов ко всему и в принципе даже не почувствовал себя удивленным, увидев, как его брат обнимает будущею мать его ребенка. Он думал, что будет готов к тому, что привязанность Эла превратится во что-то большее, но не думал, что у него появится жгучее желание вернуть брата назад в гроб и продержать там до тех пор, пока Хейли не родит, а затем поменять их местами. Вернувшись назад в кабинет, Никлаус выдвинул нижний ящик рабочего стола, который был достаточно удачно скрыт, чтобы можно было без опаски хранить кинжалы. Несколько секунд Первородный вампир бездумно смотрел на эти куски металла, причинившие его родным не один год страданий, и, так и не достав ни одного, задвинул ящик назад. Это было слишком глупо даже для Никлауса Майклсона. Он столько времени потратил на то, чтобы вытащить брата из гроба, что заколоть его из-за банальной ревности было бы чересчур. Как-никак они уже не мальчишки, и их жизнь была достаточно длинной, чтобы не обращать внимание на такие мелочи, как кто с кем из них спит. Иначе получилось бы, что он должен был навечно усыпить брата уже после того, как тот переспал с Кэтрин, но, как доказывали их собственный пример и пример братьев Сальваторе, одна женщина не способна разрушить настоящую братскую любовь. Зато она способна сделать её в сотни раз сильнее, и раз уж Элайджа выбрал Хейли, то пусть так и будет. Она не была настолько важна для Клауса, чтобы из-за этого терять голову. Клаус сел на стул и, закинув ноги на полированную поверхность антикварного стола восемнадцатого века, задумался о том, как ему следует поступить. Жизнь как будто издевалась над ним. Только все начало налаживаться, и вот снова… И что самое паршивое, он не мог понять, что бесит его больше — то, что Элайджа с Хейли, или то, что он с женщиной, которая станет матерью его, Клауса, ребенка. — Никлаус. — За всеми раздумьями Клаус пропустил мгновение, когда брат вошел в его кабинет и теперь привычно спокойно смотрел на него безмятежным взглядом. — Думаю, нам стоит поговорить. — Странно, что ты не подумал об этом раньше, давно пора, — равнодушно заметил, Клаус, быстро скрыв все бушевавшие в нем до этого эмоции, и, встав из-за стола, подошел к бару. — Хочешь выпить? — Да, — Элайджа кивнул, все еще оставаясь на месте. — Я бы не отказался. — Хорошо. — Никлаус достал из глубины бара еще один стакан и, плеснув в него виски, протянул брату. — Так о чем ты хотел поговорить? — О том, как ты ведешь себя с матерью своего будущего ребенка. — Элайджа забрал из рук Клауса стакан, не сводя с брата пристального взгляда. — А как я веду себя с матерью своего будущего ребенка? — Клаус усмехнулся и, вернувшись за стол, закинул ноги на полированную поверхность. — Не думаю, что ей есть, на что жаловаться. Или ты со мной не согласен? — Клаус, ты ведешь себя, как свинья! — Сравнение волка со свиньей может быть чревато последствиями, — Клаус пожал плечами. — Не понимаю, что ты от меня хочешь. Она жива, хоть и несколько раз была достаточно безрассудной, чтобы погибнуть, и она ни в чем не нуждается. У нее есть крыша над головой и, можно сказать, семья, если конечно нас можно таковой считать, так что я не особо понимаю, в чем ты меня упрекаешь, дорогой брат. — Да, — подтвердил Элайджа серьезно, — но ты забываешь, что она беременна, и ей нужна не только еда и защита. — Ну, с этим ты и без меня прекрасно справляешься, — Клаус усмехнулся, заметив, как побагровел брат. Значит, он был прав. Между этими двумя что-то происходило, и этим можно было воспользоваться. Элайджа и сам не знал, но когда он к кому-то привязывался, то становился легко управляемым и предсказуемым. — Клаус! — Элайджа снова попытался призвать брата, чтобы тот задумался над тем, о чем говорит, но вместо этого добился лишь того, что Клаус снял ноги со стола. — Я отлично знаю свое имя. — Ей нужно внимание. — Элайджа возвел глаза к потолку, стараясь придумать, какими еще словами достучатся до брата. — А твоего внимания ей не достаточно? — Никлаус усмехнулся, даже не подозревая о том, что его усмешка получилась скорее жалкой, чем циничной. — Перестань… — Элайджа машинально отшатнулся, стараясь сообразить, чем именно огорчил Клауса. Ему как никому другому было хорошо известно, что разозленный Клаус в сотни раз предсказуемее, чем огорченный. — Перестать что? — Клаус подпер подбородок ладонью и посмотрел в глаза брата скучающим взглядом. — Я еще даже не начинал… — Клаус! — Послушай, ты вообще какое-либо другое слово кроме моего имени знаешь? Или все выветрились из головы? — Никлаус, перестань паясничать! — Я и не паясничаю. Ты же знаешь меня, брат. И сейчас я серьезен, как никогда раньше, — Клаус как будто не замечал пристального и не сулящего ничего хорошего взгляда брата. — И если тебе больше нечего мне сказать, то дверь у тебя за спиной. — Перестань, Клаус. Я пришел поговорить. — А чем мы, по-твоему, сейчас занимаемся? — Это не то, чего я ожидал. — Ну, извини, если разочаровал. За душевными разговорами, — Клаус развел руками, — ты обратился не по адресу, но я уверен, что мать моего будущего ребенка с удовольствием исправит мою оплошность и выслушает тебя. — Это ревность? — Элайджа прищурился. — Было бы кого ревновать и к кому, — сказал Клаус равнодушно. — Клаус, если ты ревнуешь ее ко мне, то тебе стоит знать, что между нами ничего нет, — Элайджа поднял вверх руки, давая понять, что не лжет и ни в чем перед ним не виноват. — Я похож на глупого смертного, который способен ревновать? Братишка, мне жаль тебя огорчать, но ревность — не мой конек… Так что можешь оставить свои жалкие попытки лгать. — Клаус как будто не слушал брата. — Лгать? — Элайджа скрестил руки на груди. Он знал, что с Клаусом будет трудно, но не до такой же степени, чтобы брат не понимал, когда ему говорят правду. — Я сегодня нечаянно заглянул в гостиную, — Клаус поджал губы. — Тоже, знаешь ли, захотелось поговорить, но решил вам не мешать. — Хм… — Элайджа задумчиво кивнул. — И что же ты там такого увидел? — Тебе лучше знать, — Клаус ухмыльнулся. — Кстати, может, вас поженить? Тогда не придется притворяться и бояться, что вас поймают на месте преступления. — И ты дашь свое благословение? — Элайджа прищурился, теперь уже стараясь понять, шутит Клаус или нет. — Ну, я же сам предложил… — Клаус в ответ развел руками, как будто эта идея уже давно пришла в его голову. — Что ж, я не против… — Элайджа пожал плечами, внимательно наблюдая за реакцией Клауса, которая не заставила себя долго ждать. — Ну, вот и отлично. У тебя, наконец, будет семья, о которой ты так мечтал. — Клаус встал из-за стола, и подошел к окну, не оглядываясь на брата. Было грустно от того, что он не ошибся, верно истолковав привязанность Элайджи к Хейли. И на данный момент он не понимал, что его расстраивает больше: то, что Элайджа так легко согласился, или то, что, получив семью своей мечты, он уйдет. Не навсегда, но все же уйдет, оставив Клауса наедине с самим собой. — Тогда почему ты так расстроен? — Сам знаешь — я часто лгу другим, но не люблю, когда лгут мне. Если это то, чего ты хотел, то мог мне давно сказать. Я не стану препятствовать счастью любимого брата, да и Ребекка будет на седьмом небе. Она, наконец, сможет стать подружкой невесты и присутствовать на свадьбе одного из своих непутевых братьев… — Клаус, я не собираюсь жениться. — Я, конечно, не старомоден, но… — Клаус на мгновение замолчал, призадумавшись, а затем продолжил: — Но я не хотел бы, чтобы мой ребенок рос не в семье. Не пойми меня превратно, но ему будет нужна стабильность, и семья, в которой оба связаны священными узами брака, как раз то, что необходимо. — Клаус, я знаю, что тебе все равно… — Элайджа покачал головой и вздохнул. — Зачем притворяться, что для тебя имеет хоть какое-то значение то, что происходит или будет происходить с твоим ребенком? — Было все равно, — Клаус резко прервал Элайджу. — Ты много чего пропустил, брат, но я не в обиде. — Клаус? — Элайджа сделал шаг к нему и замер, не зная, как тот отреагирует. Впрочем, его младший брат как всегда был непредсказуем. — Ты снова повторяешься. — Клаус даже не думал оглянуться на брата, хотя и слышал его приближение. — Тебе совсем не обязательно всегда вести себя так. — И как же, по-твоему, я себя веду? — Клаус все же отвернулся от окна и, сощурившись, взглянул на Элайджу. — Как бесчувственный пень. — Это всего лишь твои домыслы, — вместо того, чтобы разозлиться или напасть, Клаус лишь равнодушно пожал плечами, как будто ему действительно было все равно, что о нем думает старший брат. — Спроси у нашей сестры, и она скажет то же, что и я. — Если я что-либо спрошу у нашей дорогой сестренки, то в девяноста процентах случаев она после ответа может слечь в гроб. А ты ведь этого не хочешь? — Клаус ухмыльнулся, отлично понимая, что Элайджа слишком сильно обожает сестру, чтобы позволить себе настроить Клауса против нее. Впрочем, Ребекке и так ничего не угрожало. Клаус был достаточно осведомлен, чтобы не питать иллюзий насчет мнения сестры о его персоне. — Вот потому тебя никто и не любит Никлаус, — Элайджа качнул головой. — Любовь для слабаков. — Неужели? — Из-за любви люди совершают необдуманные поступки и говорят ненужные слова, от которых потом страдают, притворяясь, что не понимают, что сами в этом виноваты. — Клаус, даже тебе нужна любовь окружающих. — У меня есть все, что мне нужно… — Клаус поджал губы. — Любовь не входит в этот список. — Почему-то я сильно в этом сомневаюсь, брат. — Просто я не хочу быть такой размазней, как ты, — Никлаус усмехнулся в ответ на его слова. — К тому же, у тебя любви хватает на всю нашу семью. — Ты неисправим. — Какой уж есть… — Клаус насмешливо развел руками и сделал шуточный поклон. — Приятно познакомиться. Я Никлаус Майклсон, и я чудовище. Пора уже к этому привыкнуть, брат. — Поэтому ты и один. — И тебя это так сильно волнует? — В отличие от тебя, я все еще считаю тебя своим братом. — О… — Клаус усмехнулся. — Сейчас ты снова будешь распинаться про то, как важна семья, и что мы такой являемся. — Ты уже давно не член нашей семьи Клаус… — Элайджа в ответ тяжело вздохнул, даже не подозревая о том, как сильно ранит его своими словами. — Теперь я вижу это. — Тебе нужно было несколько веков, чтобы это понять, — Клаус не стал в ответ молчать. Зачем заботиться о том, кому плевать на твои чувства? — Браво, брат. Начинаешь умнеть. Если тебе больше нечего мне сказать, то можешь идти, и я определенно не против того, чтобы наши отношения остались на том уровне, на каком были все эти недели. Клаус до крови закусил губу и отвернулся, чтобы не чувствовать вину за то, что снова солгал брату, и не видеть печального взгляда Элайджи, явно ожидавшего от этого разговора иного. За спиной Клауса громко хлопнула дверь. Элайджа так и не нашел, что ответить брату, и предпочел молча покинуть его кабинет. Возможно, оно было и к лучшему. Клаус еще несколько секунд подождал, на случай если Элайджа все же решит вернуться, и лишь удостоверившись, что его больше не потревожат, вернулся назад за письменный стол. Стоило забыть о брате с его интрижками. У Клауса все же были более важные дела, чем волноваться о том, что о нем думает старший брат. Было необходимо проверить некоторые отчеты о финансовом состоянии Марселя: слишком уж спокойно тот разбрасывался деньгами, подкупая и без того состоятельных и влиятельных лиц Нового Орлеана. Стоило разузнать побольше об источниках финансирования Марселя и по возможности перекрыть их. Если это удастся, то верхушка города уже не будет покровительствовать французскому кварталу, а это значит, что у Марселя просто не будет другого выхода, кроме как просить о помощи Майклсонов. Стоило этим заняться незамедлительно, но мысли то и дело возвращались к Элайдже с Хейли. Никлауса не удивило то, как нежно Элайджа обнимал девушку, которая должна была стать матерью ребенка его брата. Элайджа всегда хотел большую семью, и то, что у вампиров не может быть потомства, тяготило его. Это можно было понять и простить, но Клауса неприятно поразил тот факт, что, несмотря на свою явную связь с волчицей, Элайджа не только её отрицал, но еще и указывал на, то кого должен любить сам Никлаус. Смеет рассуждать о том, кто кому кем является, какой должна быть настоящая семья, говорить о том, что они таковой не являются, хотя только настоящая семья способна понять и простить столь явный обман, граничащий с предательством. Элайджа вернулся к Хейли. В последнее время ему было легче общаться именно с ней, нежели с членами семьи. *** Когда Никлаус наконец оторвался от ноутбука, часы показывали одиннадцать вечера. Закрыв крышку электронной штуковины, он встал и выглянул в окно. Чистое звездное небо напоминало о том, что не стоит сидеть дома, а небольшая прогулка во Французский квартал пойдет ему только на пользу. Во всяком случае, его голоду точно. Донорская кровь, конечно, отлично утоляла голод, но она не могла дать того, что было так необходимо первородному вампиру. Азарт охоты. Вот что ему было нужно, чтобы хоть на время забыться. Вампир задернул занавеску и вышел из кабинета. Его путь к выходу из дома пролегал мимо гостиной и, на мгновение задержавшись в дверях, он грустно вздохнул. Иногда ему казалось, что из-за Хейли его брату стало плевать на всю остальную семью. Постояв несколько минут в дверном проеме и понаблюдав за сидящей на диване парочкой, которая, будучи слишком занятой своей беседой, не обращала на него никакого внимания, Клаус снова тихо вздохнул и направился к входной двери. Это было просто смешно. Никлаус громко хлопнул дверью с явным желанием хоть немного, но испортить приятное времяпровождение брата. Стремление прошвырнуться во Французский квартал неожиданно прошло само собой, сменившись желанием просто прогуляться по лесу. Конечно, жажда убить и испить теплой крови при этом оставалась неудовлетворенной, но в принципе можно было последовать примеру Сальваторе и поймать тушканчика. Что бы ни думали и ни говорили о Клаусе, но в его жизни за тысячи лет бывали разные времена, и не всегда под рукой находились люди, которыми можно было утолить свой голод, которыми можно было бы питаться. — Он ревнует тебя, — Элайджа тихо пробормотал, услышав стук двери. — Почему ты так считаешь? — Он пылает от ревности. Это чувствуется за версту. — Скорее он ревнует тебя, — Хейли мягко улыбнулась. — Меня? — Ну, мне так кажется. Ты все время общаешься со мной, с тех пор, как ты вернулся, я не видела тебя разговаривающего с Клаусом. Даже когда мы в одном помещении, ты ведешь себя с ним, как с чужим, а вы ведь много столетий вместе, и он твой брат. — Он сам своим поведением доводит до того, что его все ненавидят и не желают иметь с ним дело. — Твой брат не такой уж и плохой, как ты считаешь. — Я не считаю его плохим! — Элайджа вскинулся, даже не осознавая, насколько сильно его слова отличаются от того, каким его отношение к Клаусу выглядит со стороны, о чем Хейли незамедлительно поспешила его уведомить. — Действительно? — девушка сощурилась. — А по твоему отношению к Клаусу этого не скажешь. Ты ведешь себя с ним, как будто он неудобный сосед, от которого нужно как можно скорее избавиться, сделав все возможное, чтобы он съехал. — Я просто жду, когда ему надоест изображать из себя бесчувственного злодея. — И вы с сестрой надеетесь, что, оставшись один, он изменится? — Хейли поморщилась. Она росла без семьи и считала, что поддержка родных — самое важное, какими бы они не были. — Твой брат такой, какой есть, и этого не изменить. — Это последняя попытка. — И что потом? — волчица, недовольная тем, что её не слушают, дернула плечом. — Что если вы провалитесь? Бросите его и уедете? — Будем искать другой способ, — предложил Элайджа. Что бы там ни думала Хейли, но бросать брата он не собирался в любом случае. Клаус уже сотни раз доказывал, что, оставшись один, может наломать немало дров, и с ним рядом должен находиться кто-то, способный остудить его пыл. — Не думаешь, что может оказаться уже поздно? Не знаю, говорила ли тебе сестра, но твой брат места себе не находил, когда понял, что натворил, отдав тебя Марселю. — Правда? — Элайджа задумчиво провел рукой по волосам. Странно, но Ребекка ни разу так и не упомянула об этом факте. — Мне кажется, что, защищая меня, он старался выполнить данное тобой обещание. — Хейли проигнорировала вопрос Элайджи. — Просто ты ему не безразлична, Хейли, — пояснил Элайджа. — Ему не безразличен наш ребенок. А ко мне он относится примерно так же, как к Ребекке. Только с той разницей, что я смертна, и мне нельзя свернуть шею, — Хейли усмехнулась, впрочем, она не выглядела раздосадованной данным фактом. — Нет, это совсем не так, — Элайджа попытался возразить, но был прерван насмешливым фырканьем волчицы. — Это именно так. Не буду спорить, что я безразлична Клаусу, это не так, но относится он ко мне в любом случае не как должен относиться мужчина к женщине. Я даже иногда думаю, что Клаус воспринимает меня как члена семьи, не более. Между нами никогда не было ничего кроме одной ночи без обязательств, и мы оба об этом знали. — Ты так уверена в том, что между вами больше ничего не может быть? — Элайджа вопросительно взглянул на Хейли, с удивлением чувствуя лишь облегчение от того, что сердце волчицы свободно. Впрочем, он не мог с уверенностью утверждать, что радуется именно этому факту, а не тому, что со стороны Хейли нет посягательств на свободу его брата. — Полностью. — Никогда ни в чем нельзя быть такой уверенной Хейли. — Не в нашем случае, — волчица покачала головой, с интересом наблюдая за переменой в Элайдже. — Просто мы не любим друг друга. Да, уважаем и даже где-то ценим, но не более того. —Хм… — Я знаю, ты надеялся на то, что мне удастся растопить «мертвое сердце», но для этого нужны двое… Рядом с Клаусом должен быть тот, кого он любит, и кто любит его, — она осторожно коснулась руки Элайжи. — Прости, что путаю твои планы. — Ничего Хейли. — Элайджа кивнул не слишком то и углубляясь в её слова. — Главное сейчас ты и ребенок. — Хорошо что я и ребенок, а не только ребенок, но тебе стоит попытаться принять брата таким какой он есть. Может тогда он изменится. — Я пытался сделать это слишком много веков. — Поставь себя на его место. Говорят, что это иногда помогает. — Я постараюсь. — Уж постарайся. — Хейли подалась вперед и поцеловала Элайжу в щеку. — Мне пора спать. Уже поздно и я не вампир чтобы все время бодрствовать. — Конечно. — Элайджа спохватился, что и так уже долго задерживал волчицу, и ей действительно нужен отдых. Приятных снов Хейли. — Надеюсь так и будет. — девушка встала с дивана и направилась к лестнице ведущей на верх. — И не забудь, что обещал мне постараться -Я обещаю. — Элайджа улыбнулся настойчивости девушки. Клаус действительно был дурак если не понимал каким сокровищем мог завладеть. — Вот и отлично. — Хейли улыбнулась и, развернувшись, начала медленно подниматься на второй этаж, а Элайджа остался в гостиной дожидаться брата, который вернулся лишь под утро. На то что он провел довольно-таки веселую ночь указывала в нескольких местах порванная рубашка, тщательно скрытая под кожаной курткой в, которой Клаус покинул дом. К сожалению, она не могла скрыть пятна уже успевшей засохнуть крови на воротнике рубашки. Впрочем, Клаус этого как будто бы и не замечал. Все его мысли были заняты тем как бы поскорее, добраться до своих покоев, и принять ванну, или хотя бы душ. — Кто тебя так? — Элайджа вышел из гостиной, услышав, что брат вернулся и, почувствовав запах, несвежей крови. — Не понимаю о чем ты. — Клаус прошел мимо брата, даже не взглянув на него. — Клаус! — Элайджа невольно повысил голос. — Ну что еще? — Вампир остановился и повернулся к брату. — Я устал, и хочу отдохнуть. -Тебе нужна помощь? — В голосе Элайджи прозвучала тревога. — Хочешь в кроватку уложить? — Слова Клауса прозвучали с издевкой. — Или спинку потереть? -И в чем из этого тебе нужна моя помощь? — Ни в чем. Уверен, что тебе будет намного приятнее помочь даме. Она по достоинству оценит твои умения. Клаус усмехнулся, уже находясь наверху лестничной площадки. Раздражение, немного притупившееся во время ночной охоты, теперь снова возвращалось с удвоенной силой, и было готово выплеснуться на брата, поэтому Клаус был даже благодарен, когда Элайджа в ответ вздохнул и больше не стал его останавливать. К сожалению пару секунд спустя ему пришлось остановиться около дверей своей комнаты, мысленно чертыхнуться и вздохнув вернуться назад на лестничную площадку. — Если так хочешь помочь, то одолжи мне одну из своих рубашек. — Конечно. — Элайджа удивленно взглянул на брата и, кивнув, поднялся к нему. — Что ты сделал со своими? — Ты же знаешь, что стирка не то чем я могу или хочу заниматься. — Клаус пожал плечами. — Так что мой личный запас закончился, а магазины как известно, то в такую рань еще закрыты. — В таком случае у меня просто нет выбора и придется позаботиться о том, чтобы ты не шастал по дому с голым торсом. — Элайджа улыбнулся и неожиданно для себя сглотнул, мысленно представив, как бы выглядел Клаус без рубашки, сидящий на диване закинув, скажем босые ноги ему на колени и читающий книгу. Слишком безумная и ничем не обоснованная мысль. Элайджа мотнул головой стараясь прогнать не прошеную картину, и войдя в свою комнату, открыл шкаф, и стал разбирать одежду. Клаус, же не заходя в комнату, остановился на пороге. -Ты будешь выбирать стоя там? — У тебя достаточно хороший вкус чтобы я не вмешивался. Элайджа покачал головой и, выбрав одну из рубашек, протянул её Клаусу. — Думаю, что эта должна тебе подойти. — Надеюсь, она на меня залезет. В любом случае я куплю тебе новую, как только откроются магазины. — Клаус кивнул, и забрав рубашку из рук брата критично осмотрел. -Не беспокойся Клаус у меня достаточно одежды, чтобы я мог поделиться с тобой. — За то я не люблю оставаться в долгу. — Я твой брат, а не кто-то посторонний. — Ты противоречишь сам себе. — Клаус задумчиво взглянул брату в глаза, и усмехнулся, хоть по его глазам было видно, что он совершенно серьезен. — Забыл? У меня нет семьи, а значит… Он не договорил. Еще раз оглядел рубашку и кинул её назад Элайже. Думаю, я полностью могу обойтись одной из тех, которые остались с конца позапрошлого века. Никлаус сделал шаг назад, и направился в свою комнату, по пути проклиная себя за то, что в очередной раз не смог промолчать, и дал волю своей обиде. Остановившись около дверей в свою комнату, Клаус на мгновение замешкался. Мысль о том, что возможно стоило извиниться перед братом, не давала ему покоя, но он не когда не позволял себе быть слабым, а извинения были непозволительной слабостью. Пожалуй, единственной перед кем он за всю свою жизнь, искренне извинился, была Кэролайн. Но она была далеко… Вампир тряхнул головой, прогоняя мрачные мысли и вошел в комнату. Как он и подозревал, в шкафу не оказалось не одной целой или чистой рубашки. Похоже, что даже в конце 18. века он не был особенно запасливым. Впрочем, можно было закрыть куртку и никому даже на ум не придет, что под ней ничего нет. Он скинул кожаное одеяние и подошел к зеркалу. Ванна ему определенно не помешает. Подумалось вампиру, разглядывая засохшие пятна крови на коже и воротнике рубашки. Вампир скинул с себя одежду и бросив на пол посередине комнаты, отправился в душ. Хотелось смыть с себя всю прилипшую к телу за ночь грязь, и заодно отправить в водосток совесть, которая как всегда проснулась в самый неподходящий момент. *** Элайджа несколько секунд бездумно смотрел на закрывшуюся за братом дверь и лишь после того как понял, что возвращения Клауса ждать не стоит, со вздохом поднял с пола брошенную, шелковую рубашку. За эту ночь он уже сотни раз успел проклясть себя за сказанные в порыве злости слова, но она не задумывался о том, что они могли бы задеть Клауса. Их семья часто ссорилась, и проклятия летели со скоростью молнии, но раньше его младший брат казался непрошибаемым. Все слова Элайджи и Ребекки как будто пролетали мимо сознания Клауса. Он слышал только то, что хотел слышать, и то, что ему было выгодно. Если он хотел найти причину для того чтобы заколоть кого-то из членов семьи и закрыть в гробу, то для него было достаточно лишь намека на недовольство его поведением со стороны этого члена семьи. Если же причин не было, то Клаус мог их выдумать, но никогда еще не было такого, чтобы он затаил обиду и не стал мстить. Майклсон вздохнул и более менее аккуратно сложив рубашку вышел из своей комнаты лишь для того чтобы несколько секундами позже постучаться в дверь покоев брата. Когда на его стук не последовало ответной реакции не после первого, не второго и даже третьего раза, Майклсон решился заглянуть в комнату, в которой оказалось предсказуемо пусто. Со стороны ванной раздавались звуки льющейся воды. Похоже, что его брат все же решил посвятить себя водным процедурам, несмотря на отсутствие чистой рубашки. Элайджа непроизвольно улыбнулся своим мыслям. Клаус всегда оставался Клаусом. Его гордость не позволяла вернуться к брату и признать, что ему все же требуется никчемная тряпка под названием рубашка. Скорее всего, он решил, что вполне может обойтись без нее, и при других обстоятельствах Элайджа возможно даже поддержал такой замысел, но только в том случае если бы Клаус предпочел ходить в таком виде только по дому. Он же, как подозревал Элайджа, был намерен выходить в люди, а этого никак не хотелось допускать. Странно, но Элайдже не хотелось, чтобы кто-то другой видел его брата обычным, и можно сказать, что домашним. Таким, каким он помнил его, увидев в лесу после первого обращения в волка. На несколько секунд замешкавшись, Элайджа все же положил рубашку на застеленную кровать и поспешил уйти, чтобы не поддаться, искушению заглянуть в ванную комнату к брату, чтобы тайком подсмотреть за тем как он моется, и тем самым не подставить себя под удар. Только вернувшись к себе в комнату, он позволил себе выдохнуть и лечь в постель о которой мысленно мечтал с того самого момента как стал ждать возвращение Клауса. К сожалению, сон был непозволительной роскошью, которая так и не хотела, приходит. Из головы не шли слова Хейли о том, что он своими попытками образумить Клауса все только еще больше усложняет. После только что произошедшего между ними инцидента, Элайдже начинало казаться, что возможно, что его брат действительно не такой уж и бездушный монстр каким старался казаться, что у него тоже могут быть свои чувства, которые можно ранить. Хотя какие чувства могут быть у Клауса Майклсона, который без зазрений совести убил бы любого члена семьи, если бы ему это было выгодно. Или нет? Хейли сказала, что Клаус переживал из-за того, что его старший брат оказался у Марселя. Можно ли было это посчитать за проявление чувств со стороны Клауса, или же он просто переживал потому, что у Марселя появился еще один рычаг, которым надавить на гордость семьи Майклсонов. Впрочем, будь это так, то Клаусу было бы плевать, а он вроде как места себе не находил? Или же искусно притворялся. Это ведь не он вытащил его из гроба и вернул домой? Вот только почему Хейли была настолько уверенна в своих словах, и почему Ребекка не словом не дала понять о том, что их брат старался найти выход из сложившейся ситуации? Что-то здесь не сходилось. Вот только что именно Элайджа не мог понять. Последующие несколько дней он делал все возможное чтобы избегать общества Клауса и в то же самое время незримо следить за братом, что было довольно сложно сделать так как Клаус умудрялся исчезнуть из дома так, что его отсутствия никто и не замечал. *** Начиная с того самого утра когда Клаус вернулся с охоты в лесу — дома он появлялся с каждым днем все реже и все чаще зависал в баре в компании Марселя. Хотя в то же самое время не забыл сделать для Хейли её личную кредитку и положить на нее кругленькую сумму, чтобы девушка себе ни в чем не отказывала. — Клаус совсем позабыл дорогу в дом. — Элайджа поверх книги взглянул на сидящую около туалетного столика Ребекку. — Похоже, что его здесь ничего не держит. — Сестра дернула плечом, не отвлекаясь от зеркала, в которое смотрелась, подкрашивая ресницы. Сестра пожала плечами — Я думал, что появление в нашей семье Хейли и ребенка немного образумят его… — Элайджа отложил в сторону книгу и провел ладонью по лицу стараясь отогнать неприятные мысли о том, что его сестра не меньше равнодушна, чем Клаус. — А вместо этого ему еще больше плевать на всех окружающих, чем раньше. — Он боится сблизиться с кем либо… — Да неужели? По-моему он просто ублюдок которому важна только власть и ничего другого для него не имеет значение. — Ребекка снова равнодушно дернула плечом и, отложив в сторону тушь, повернулась к брату. — Тебе не стоит столько думать о Клаусе. Он всех нас погубит, и ты со своей безграничной любовью, и желанием его спасти, будешь первым. — Просто он боится предательства. — Элайджа поджал губы стараясь не показывать того насколько слова Ребекки задевают его гордость, и в то же самое время огорчают. — С чего это? — Ребекка усмехнулась, глядя на брата. — Это не его каждые несколько веков закалывали и заставляли проводить столетие в гробу лишь потому, что его поступки кому-то не нравились. — Ребекка понять нашего брата крайне сложно, но в какой, то степени возможно. — Элайджа примирительно поднял руки, чем лишь еще больше раззадорил сестру. — Не понимаю о чем ты и даже понимать не хочу. — Ребекка отвернулась к зеркалу. — И кстати у меня есть, только, один брат, ради которого я нахожусь здесь и этот брат ты. А бредни про семью можешь оставить для Хейли. Ей они больше нужны. — Ей тоже нелегко. — Элайджа вздохнул. — Ей то, как раз сейчас лучше чем любому из нас. О ней заботятся. Вот даже Клаус как не странно помнит о том, что для женщин важнее всего. У нее есть я, и есть ты… Так что поверь ей лучше всех в этой чертовой семье. — А у нас есть она. — Майклсон серьезно кивнул, одобряя слова сестры, но нахмурился сразу, же, как она продолжила. — Она определенно больше член семьи, чем этот бастард! — Бекка! — Элайджа резко прикрикнул на сестру, сам не понимая, что именно его задело. Он вроде как давно знал, что Ребекка ни во что не ставит их брата, но настолько явное презрение ставило его в тупик. — Еще скажи, что я не права. — Ребекка улыбнулась. — Мы слишком часто забываем, что Клаус наш «брат» только отчасти. — Но все, же брат! — Может для тебя, но как по мне, то я предпочитаю считать, что у меня остался только один брат — остальных убыли. — Будем надеяться, что скоро все наладится. — Элайджа быстро подошел к сестре и обнял ее, сзади надеясь, что это отвлечет Ребекку от неприятных мыслей. — Все наладится только тогда когда Клаус окажется на другом конце света или в гробу, что для меня более предпочтительно. Ребекка отложила в сторону косметичку, и взглянула на брата. — Мне надо бежать. Я обещала Хейли, что пройдусь вместе с ней по магазинам. После того нападения Клаус запретил ей выходить одной из дома, и она попросила её сопроводить. — Хорошо. — Элайджа со вздохом кивнул. — Вам обеим нужно развеяться. — И не чего так не радует девушку как поход по магазинам и трата чужой кредитки. — Ребекка подытожила, целуя Элайджу в щеку. — Не позволяй Клаусу себя унижать. Он того не стоит… — Женщины! — Не завидуй брат. Может, и тебе когда не будь посчастливиться заполучить кредитку второй половинки и развеяться. Хотя нет, с тобой ходить по магазинам жидко занудно — ты пять часов можешь выбирать одну рубашку. Причем из десятка одинаково белых. — Не знал, что ты засекаешь время… — Элайджа поморщился. Каждый раз когда речь заходила о походе в магазин — его сестра решала напоминать, о том несчастном дне когда ему пришлось купить первую, попавшуюся под руку рубашку лишь потому, что магазин уже закрывался. С тех самых пор единственным кто хоть изредка составлял ему компанию при походах в магазин, стал Клаус. Впрочем выбирать с ним одежду было почти так же невыносимо как одному. Если в первом случае у Эладйжи просто не было с кем посоветоваться, то во втором он сам выступал в роли советчика, и не мог получить ни одной внятной оценки своего гардероба. — Я и не засекала просто мы вышли из дома утром. Потом пообедали, а затем пошли покупать тебе рубашку. А ты помнишь, почему так её и не купил? Напоминаю, что нас выкинули из магазина, так как его рабочее время подходило к концу. Ну, все я побежала. — Ребекка выпорхнула из комнаты, не дожидаясь ответа брата -Женщины. — Элайджа со вздохом покачал головой и вернулся на диван к отброшенной в сторону книге. К сожалению, надолго ему увлечься ею, не было суждено. Где-то полчаса спустя на улице раздался громкий грохот, заставивший Элайджу отложить в сторону книгу и выглянуть в окно. Машина Клауса, которой он очень редко пользовался, стояла на газоне, врезавшись в фонтан. Это казалось настолько нереально, что Майклсон поспешил выйти на улицу, чтобы разглядеть поближе, что же именно произошло. К сожалению, фонтан было уже не починить. Легче было снести всю эту груду хлама, из которой теперь во все стороны летела вода, и поставить на его месте новую скульптуру. У Элайджи даже в голове проскользнул примерный эскиз. Впрочем, зачем было рисовать, если просто можно было залить то, что осталось от машины Клауса цементом, и умелый скульптор отшлифовал бы детали. Клаус выбрался из машины и оглядел причиненный ущерб. — Никогда не любил этот фонтан. Пробормотал вампир и пошатнувшись направился в дом. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а воротник испачкан кровью и губной помадой. От самого вампира довольно сильно несло спиртным. -Ты пьян. — Элайджа до этого молча разглядывающий брата и старающийся понять, что именно произошло, констатировал факт, в, который ему самому верилось с трудом. — Серьезно? — Клаус в ответ ухмыльнулся. — А я и не заметил… -Тебе лучше проспаться. — Вот только не надо притворятся, что тебе не все равно. Клаус в ответ равнодушно махнул рукой и вошел в дом. Через секунду он уже стоял в своем кабинете и рылся в ящиках стола. — Клаус иди и проспись! — Элайджа не смотря на желание махнуть рукой, и оставить все как есть, последовал за братом, и теперь скрестив руки на груди, стоял в дверях кабинета явно намеренный не выпускать младшего брата из дома. — Как только так сразу. А вот и вы. — Клаус победно достал ключи от второй машины, которой пользовался еще реже, чем предыдущей. — Так, я пошел. Ах да надо позвонить пусть уберут хлам перед домом. Ты разберешься с этим? — Клаус! — Элайджа повысил голос, отлично понимая, что от этого не будет никакой пользы. — У меня дела. — Клаус сделал шаг, в сторону огибая брата — Я и так на час заскочил переодеться. Затем я должен вернуться во Французский квартал. -Ты пьян и еле соображаешь. — Ну, это издержки производства. — Никлаус пожал плечами, явно стараясь притвориться, что не понимает волнений Элайджи. — Клаус! — Мне, правда, нужно идти. — На мгновение в голосе Клауса прозвучали умоляющие нотки, от которых Элайдже стало не по себе. Что такого могло произойти, чтобы его брат позволил себе в таком состояние еще и рисковать своей жизнью, ведь он, по сути, не был способен постоять за себя. — Меня ждут… — Клаус принял еще одну попытку пройти мимо брата, и опасно покачнулся. — Клаус ты еле на ногах держишься! — Тогда наверно хорошо, что я бессмертен. — Вампир кивнул как будто своим мыслям, отвернулся. В следующий миг своей беспечностью он поплатился тем, что Элайджа без лишних слов приложил его затылком об угол стола и перетащил бездыханное тело в спальню где, так и не удосужившись раздеть, уложил на постель. Минут десять спустя к Клаусу вернулась способность дышать, и он, заворочавшись, перевернулся на бок. Его брат уснул, так и не придя в сознание, и это было более чем плохо, так как указывало на то, насколько в действительности был уставшим Никлаус. Элайдже лишь осталось заботливо накрыть брата и покинуть комнату, надеясь на то, что в ближайшие несколько часов Клаус не проснется. *** Где-то час в спальне Клауса царила тишина, которую неожиданно прервал громкий звонок телефона, который в прочем так и не разбудил вампира, и телефон, как будто обидевшись на хозяина не желающего брать трубку продолжал надрываться до тех пор пока отвлекшийся на его звук Элайджа не вошел в спальню Класса и выключил его. После этого вампир поправил сползшее с брата одеяло и облегченно выдохнул, поняв, что брат так и не проснулся, и спокойно можно вернуться на кухню где он решил вспомнить свою далекую молодость и попробовать приготовить ужин для Хейли. К сожалению, его желаниям было не суждено исполниться, так как стоило ему отложить в сторону выключенный телефон, как он натолкнулся на внимательный и полностью трезвый взгляд Клауса. — Как спалось? — Какого черта я делаю в кровати? — Клаус на мгновение прикрыл глаза, но когда снова открыл, в них не было, ни намека на злость. -Ты рухнул от бессилия и пьянства. — Элайджа отвел взгляд. А что еще он мог сказать? «Извини, но я тебе врезал, чтобы отключить, но пойми меня правильно, это было для твоего, же блага?» — Ты наверно забыл, что вампиры не страдают амнезией. — Клаус как будто прочитал его мысли, и как не странно не стал настаивать на выяснение отношений. — Сколько время? — Шесть вечера — Идиот. — Клаус резко подскочил на кровати. — Странно, что он еще не притащился сюда… — Он уже более тихо пробормотал. — Марсель? — Вот почему ты не можешь быть таким же догадливым, когда тебе говорят, что у меня встреча? — Язвительно поинтересовался Клаус и, обхватив колени руками, подтянул к себе. Это было дико, но сейчас он напоминал себя самого в детстве, когда не знал, что делать или что сказать. Родителям не было времени ими заниматься, и Клаус приходил к старшему брату. Так же садился рядом с ним и рассказывал о том, что у него накопилось, а Элайджа слушал, понимая, что больше нет никого, кому были бы интересны маленькие радости и огорчения его младшего братишки. — Потому что забочусь о тебе. — Элайджа протянул руку и как будто невзначай провел ладонью по волосам брата. — Всегда заботился, и буду заботиться, даже если ты меня прогонишь, то все равно буду оставаться рядом. — Ну да, я так и скажу Марселю, что не пришел потому, что Элайжа очень заботливый придурок. — Клаус неожиданно тихо рассмеялся. — Так и передай. — Элайджа улыбнулся в ответ. — И следующим, что он посоветует, сделать будет вернуть тебя в гроб, из которого ты смотался. — Клаус так же неожиданно посерьезнел. -Не думаю, что ты будешь слушаться советов, какого-то мелкого выскочки. — Возможно, но тебе стоит помолиться тому, чтобы Марселю не пришло на ум сегодня найти Ребекку от скуки, что меня нет рядом. — Клаус серьезно кивнул, и на его лице проскользнула усталость, которую он всеми силами старался скрыть от семьи. — Его мир не крутится вокруг тебя и нашей семьи Клаус. — Элайджа попытался ободрить брата, но получилось только хуже. — Как раз, так и крутится. — Клаус даже не улыбнулся. — Он очень сильно хочет, чтобы мы убрались из города и мне совсем не улыбается возможность того, что он может увидеть Хейли или ему доложат, что Ребекка была увидена в обществе оборотня. — Клаус ты безумный параноик. — Элайджа беспомощно вздохнул. Ему не хотелось признавать, что Клаус прав, потому, во что в таком случае пришлось бы задуматься о том, что на самом деле брат заботиться о них всех, и даже готов для этого пожертвовать самим собой. — Лучше быть безумным параноиком и перестраховаться, чем быть мёртвым параноиком. -Тебя невозможно убить. — Зато Хейли легко. — Клус вздохнул, и неожиданно принюхавшись, удивленно взглянул на старшего брата. — И вообще ты, что решил поджечь дом? — Нет. — Элайджа непонимающе пожал плечами. — Тогда почему воняет дымом? -Ох… — До вампира неожиданно дошло, о чем именно говорит его брат. — Я хотел приготовить ужин для Хейли… — Похоже, тебе продеться его заказать и сказать, что ты готовил сам. Или быстро потушить пожар на кухне и попробовать еще раз. — Тихий смех Клауса прокатился по комнате. -Лучше заказать… — Элайджа вздохнул и пошел на кухню устранять мини-пожар и его последствия. Клаус спустился на кухню нескольку минут спустя и не слова не сказав начал убирать устроенный братом разгром. -Видимо готовка не мое призвание. — Элайджа вздохнул, заметив искоса бросаемые на него взгляды брата. — Ну, на романтический ужин это определенно не тянет. — Клаус оглядел кухню, прикидывая, как скоро вернется женская половина дома. — Это и не задумывалось как романтический ужин. — Больше для себя, чем для Клауса пробормотал Элайджа, чем заслужил лишь насмешливый взгляд брата. Похоже, что, несмотря ни на что он пребывал в отличном расположение духа. — Ну да… — Клаус отошел к раковине заполненной грязной посудой. — Кастрюлю и сковородку придется выкинуть. У нас есть резервные? — Не знаю… — Элайджа немного удивленный тем, что Клаус неожиданно заинтересовался такими мелочами, пожал плечами. — Значит, придется заказать ужин, так чтобы хватило еще и на завтрак, а на обед отправить девушек в ресторан. Или заказать новую посуду с доставкой, так как я лично не намерен ходить по магазинам в поисках кухонной утвари. — Хм… ты думаешь, что кто-то из них захочет готовить? — Ребекка точно нет, а вот Хейли, запросто может захотеть приготовить что-то полезное для себя и ребенка. — В таком случае можно купить для нее посуду. — Элайджа кивнул. — Ей как девушке должны понравиться все эти новомодные кастрюли, и сковородки. — Вообще-то я имел в виду, что посуда нужна для того чтобы они обе поверили, что ужин ты готовил своими руками. — Никлаус вздохнул. Иногда ему казалось, что они с Элайджей вовсе не братья, так как бывали моменты, когда в его старшем брате напрочь начинала отсутствовать любая присущая Майклсонам хитрость и коварство. — Клаус я не стараюсь показать им, что готовлю. Я просто хотел позаботиться о Хейли и ребенке. Ей сейчас нужно хорошо питаться. — Ну, даже если бы тебе удалось что-либо приготовить, я не уверен было бы это тем, что ты мог бы назвал хорошо питаться, или здоровой пищей. — Наверное, ты прав. — Элайджа кивнул, угрюмо поглядывая на остатки того, что он собирался приготовить. — Поэтому возьми телефон и закажи полезную и вкусную еду для будущей мамы. — В голосе Клауса прозвучали покровительские нотки, как будто это он, а не Элайджа являлся правильным и заботливым братом. — Хорошо так и сделаю. — Элайджа слишком удивленный таким отношением Клауса послушно кивнул и постарался больше не удивляться когда Клаус спокойно продолжил: — У меня в кабинете под стеклом на столе есть номер телефона. Я по нему обычно заказываю завтрак для Хейли. — Хорошо спасибо. — Элайджа хоть и старался, но не смог скрыть своего удивления. Получалось, что не смотря на то, что его считали бессердечным чудовищем, Клаус не только заботился о Хейли, но еще и думал о том как упростить её жизнь и к тому же вспомнил о таких мелочах как завтрак для волчицы, насчет, которого Элайджа к своему стыду даже не задумывался. — Не за что. — Клаус оглянулся на брата и пожал плечами. — Ты останешься? — Зачем? — Клаус тебе не мешало бы хоть иногда бывать и с семьёй. — Элайджа с сожалением заметил, что так неожиданно открывшийся совсем с другой стороны брат, снова замыкается в себе. — Ты опять за старое? — Клаус поморщился, всем своим видом показывая, что ему неприятен это разговор. — Мне показалось, что мы уже решили этот вопрос. Ты сам сказал, что у меня нет семьи и если что, то теперь я полностью с тобой согласен. Когда нет семьи, отпадают многие проблемы. -Клаус ты хоть понимаешь, зачем я здесь? — Элайджа устало прикрыл глаза. — А ты разве сам не знаешь? — Клаус усмехнулся. — Ну, если ты так хочешь, то я могу озвучить ответ. Хейли и ребенок. — Клаус ты хоть понимаешь, почему для меня так важен этот ребенок? — Элайджа провел ладонью по волосам, стараясь не перейти на более ожесточенные методы, чтобы вбить в голову брата самые обычные истины. — Как раз очень даже хорошо понимаю. У тебя самого не может быть детей, а этот ребенок как не крути продолжение нашего рода. И ты всегда был сентиментален. -Клаус ты хоть понимаешь, как много Ребекка отдала бы за возможность иметь детей? Как много я отдал бы за то, чтобы стать отцом? — Честно? Мне все равно. В любом случае у вас теперь будет отличная возможность нянчиться с малышом. — Клаус отвернулся к раковине и открыл воду — Как ты не поймешь брат. Твой ребенок все равно, что наш ребенок. У тебя есть возможность иметь детей, быть отцом. У тебя есть то, чего лишены мы. Но мы готовы помогать тебе. Заботиться о тебе и твоем ребенке. — Из тебя определенно получился бы более хороший отец, чем я. — Клаус угрюмо усмехнулся. — Может, поменяемся местами? — Клаус ты будешь хорошим отцом… — Элайджа воспринял слова Клауса как упрек в том, что он старается занять его место и воспарял духом. — Тебе всего лишь стоит лишь захотеть. — Я не отказываюсь от ответственности за ребенка, но я не намерен, поэтому разрушать свою жизнь. -Ты хочешь быть таким же никудышным отцом как наш? — Ну, я определенно не буду стараться убить своего ребенка. — Клаус неоднозначно пожал плечами. — Этого недостаточно Клаус. — И что же я, по-твоему, должен делать? — Любить его. — Если ты еще не понял, что я и так не безразличен к этому ребенку иначе бы ни лез из кожи вон чтобы сохранить жизнь ему и его матери, но по твоей логике получается, что я должен витать в облаках от счастья. Будь это нормальный ребенок и будь я нормальный человек, то, скорее всего так бы и было, но этого ребенка вообще не должно было быть. Он ошибка. — Но он есть, и он родиться. Хочешь ты этого или нет. — Да он есть, но это не делает его и семейку, в которой он вырастет нормальной или безопасной. — Клаус уже перешел на повышенный тон. -Я не хочу ссориться с тобой брат! Я лишь хочу, чтобы ты понял, что-то, что сейчас происходит с тобой счастье, а не проклятье. — Для меня это не то и не другое. Возможно, ты не задумывался брат, но этот ребенок будет смертен и все кто последуют за ним, тоже будут смертны. Ты бы хотел каждые лет шестьдесят наблюдать, за тем как умирают, члены твоей семьи или не быть способным подойти к внукам по тому, что слишком молод и не можешь открыть, что бессмертен по тому, что тогда они тоже захотят, а ты не готов подарить это проклятье? Ты с твоей любовью об этом думал? — Вампир и не заметил, как перешел на крик. — Клаус твой ребенок родится гибридом и не будет смертным. — Элайджа подошел к нему вплотную. — Мы не можем этого знать, пока ребенок не родиться по тому, что таких детей на свете еще не было. -Ты вампир и оборотень. Хейли оборотень, а гены вампира должны взять верх. Так что тебе не стоит волноваться насчет этого. — И так у нас две части оборотня и одна часть вампира. Так как у вампиров не бывает детей то я больше склонен к тому, что победит ген оборотня, потому, что исходя из твоей логики, ребенок может родиться вампиром, оборотнем, со способностями ведьмы, так как не стоит забывать о том кем была моя — наша мать. — Я говорил с ведьмами. Они подтвердили то, что твой ребенок гибрид. — Элайджа решился на то чтобы пойти на небольшую хитрость. Клаусу не стоило знать о том, что отношения их семьи напряженные не только с вампирами, но и ведьмами Нового Орлеана, и что он не уверен в том, что им можно доверять. — Это не означает, что он будет бессмертен. — Клаус упрямо повторил, и Элайдже на мгновение захотелось еще раз его приложить головой, так как брат явно не думал головой, и давно решив все для себя, не собирался рассматривать другие возможности развития сюжета. — Вампиры бессмертны… — Он все же принял еще одну попытку убедить Никлауса в своей правоте. — Вампирами не рождаются — ими становятся. — Значит, от тебя пойдет новый род брат. — Ты заказал для Хейли ужин? — Клаус постарался свернуть разговор в другое русло. -Твой сын будет бессмертен и всегда будет рядом с тобой. Если только ты подпустишь его к себе. — Сказав это, Элайджа покинул кухню для того чтобы наконец заказать ужин для Хейли. — Было бы лучше, если бы не был. — Клаус вздохнул. — И с чего ты вообще взял, что это будет сын? *** Клаус закончил мыть посуду и критическим взглядом оглядел кухню. Похоже, им полностью удалось ликвидировать последствия готовки Элайжи. Сам же Элайджа сидел в кабинете, предпочитая больше не попадаться брату на глаза, что не могло долго продолжаться, и они оба это отлично понимали. Клаус еще раз критично осмотрелся и, достав из холодильника пакет с кровью, нацедил себе в кружку, немного подумал и наполнил еще одну, подогрел обе в микроволновой печи и направился в свой кабинет. Элайджа сидел за его столом и о чем-то раздумывал. Никлаус молча поставил перед ним кружку и присел на край стола, улыбнувшись в ответ на благодарную улыбку брата. Несколько минут они оба молчали, рассматривая друг друга, после чего Клаус заговорил первым: — Ты слишком заботишься о других и совсем забываешь о себе. — Я люблю заботиться о вас, — Элайджа дернул плечом, не понимая, к чему клонит брат. — Как я уже сказал — о себе ты всегда забываешь, — Клаус усмехнулся. — Я бессмертный вампир, проживший более тысячи лет, брат… единственное, что меня действительно заботит — это вы. Потому что за столько времени жизнь уже давно приелась и потеряла вкус. — Тебе стоит не проживать наши жизни, а подумать о себе. — Неужели, Клаус? — Во взгляде Элайджи мелькнула грусть. — Посмотри на меня. Какая у меня может быть жизнь? — Своя, — Клаус пожал плечами. — Может, тебе стоит кого-то найти? Вот Ребекка, например, с тем парнишкой, Мэттом, встречалась, и я думаю, сейчас не против встречаться, если только мы позволим. — И что из этого вышло Клаус? Мы бессмертны, но бесплодны… И даже если мы встречаем кого-то, это не длится долго. В конечном итоге все просто заканчивается. А в глубине души мы остаемся все такими же одинокими и никому не нужными. — Ну, никто тебе не запрещает встречаться с вампиром — таким же бессмертным, как ты. Никаких проблем, вы разделите вечность. Хотя, признаю, за вечность любая вторая половина надоест. — Клаус переместился так чтобы сидеть почти напротив брата и видеть его лицо. — Если встречаться на время, то лучше с парнем, тогда и про детей врать не придется. — Это все равно не то, Клаус… — Элайджа печально усмехнулся и отпил крови. Не то чтобы он никогда не задумывался о том, что мог бы встречаться с кем-то своего пола, но все размышления всегда сводились к тому, что человек смертен, а это означало, что рано или поздно придется прощаться. Существовала, конечно, возможность поступить так же, как Деймон. Впрочем, тот не выбирал, и вряд ли желал Елене стать вампиром. Скорее, он просто радовался, что ему не пришлось этого сделать самому. К сожалению, через некоторое время эта радость могла стать чем-то совсем иным. Ни одна любовь не могла быть настолько сильной, чтобы длиться вечность. — Зато расслабляет. И вообще, не мне тебе объяснять, как важно, чтобы кто-то был рядом. Демагог из нас двоих ты. —Но я, как ты сам справедливо заметил, слишком сентиментален для коротких интрижек. — Ну, найди и обрати, раз тебе нужны долгие и серьезные отношения. — Клаус явно не видел проблемы в том, что тревожило Элайджу, и не понимал, что задевает больную тему, о которой Элайджа меньше всего хотел с ним спорить. — Все не так просто, брат. — Ну да, сделать оборотня вампиром непросто, но в принципе тоже возможно, — как будто невзначай проговорил Клаус. — К чему ты клонишь, Клаус? — Элайджа поморщился от одной только мысли, что Клаус мог бы предположить, что он согласится… Хотя даже не так — что Хейли согласится стать гибридом. — Ни к чему. — Дыхание Клауса обожгло шею, и не знай Элайджа его достаточно хорошо, то подумал бы, что брат прицеливается, как бы лучше продырявить его сонную артерию. — Просто рассуждаю вслух. — Неужели? — Элайджа с подозрением уставился на него. — А тебя смущает то, что я могу рассуждать? — Нет, но меня смущает то, о чем ты сейчас так туманно рассуждаешь. — Просто я думаю, что ты тоже заслуживаешь немного счастья, — Клаус пожал плечами, смотря куда-то мимо Элайджи. — Вот и все. — Но я все еще не нашел его. — Элайджа сдвинулся с места, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом брата, которым тот его неожиданно наградил. Как будто Клаус мог читать его мысли и точно знал, что старший брат ему лжет. — Это ведь только пока. — А может, и навсегда. — Элайджа вздохнул, не желая говорить Клаусу о сомнениях, с некоторых пор мучающих его по ночам и преследующих днем. Брат вел себя странно, и это не могло пройти незамеченным. Иногда он находился так близко, как будто напрашивался, чтобы его ухватили за загривок и, притянув к себе и наплевав на все и всех вокруг, поцеловали, стирая с лица наглую усмешку, а иногда, казалось, что он находится настолько далеко, что готов воздвигнуть стену, чтобы только никого к себе не подпустить. — Не будь таким категоричным. Тебе ли не знать, что в жизни могут происходить и намного более странные вещи. — Клаус опустошил половину кружки и облизнулся, глядя на то, как Элайджа в ответ на его слова лишь пожимает плечами, но в то же время не сводит взгляда с его губ. Как будто понимает что-то такое, чего не понимает даже сам Никлаус. — Донорская кровь все же лучше той дряни, которую пришлось пить вчера вечером. — И что же ты пил вчера? — Элайджа заинтересованно вскинул бровь. Удивительно, но до этого момента он не задумался о причине, по которой его брат — к слову, способный выпить несколько бутылок виски за раз и остаться в сознании —неожиданно притащился домой пьяный. Причем, пьяный до такой степени, что разбил не только свою машину, с которой пылинки сдувал, но еще и снес фонтан, построенный еще в начале прошлого века по его собственным эскизам. — Ладно, я понимаю, ты не нашел свою половинку, хотя мне с трудом в это верится. Но в монахи ты ведь не записывался, я надеюсь? — В монахи? — Элайдже казалось, что еще больше он не способен удивиться, но нежелание брата продолжать разговор о выпивке и настолько яростное стремление устроить его личную жизнь, наводили на определенные мысли. Похоже, Никлаус умело старается переводить темы, тем самым не давая Элайдже увидеть полную картину происходящего. — Нет, Клаус, в монахи я пока еще не записывался. — Тогда мой тебе совет, — Клаус нагнулся к брату. — Возьми выходной и потрахайся. Только смотри, чтобы девушка или парень, не знаю, кого ты там выберешь, не были любителями тусоваться в местных клубах. Понятия не имею, какую уж они там дрянь принимают, но от их крови сносит крышу так, что с трудом можешь вспомнить, как тебя зовут. Впрочем… — Клаус неожиданно замолчал, как будто только что понял, что и так сказал лишнее и теперь раздумывал над тем, как выйти из ситуации. — Впрочем, не слушай, что я говорю. Просто отдохни. Тебе это пойдет на пользу. — Никлаус закончил фразу совсем не тем, что хотел сказать. На мгновение он задумался, что, возможно, стоило рассказать Элайдже всю правду обо всех рисках, на которые он шел ради того, чтобы уберечь своего еще не родившегося ребенка, но вряд ли брат смог бы его понять. Элайджа был слишком правильным для того, что он считал интригами Клауса, и, вполне возможно, был прав. Во всяком случае, Клаусу не хотелось ввязывать в свои дела еще и брата, который частенько не одобрял его действий. Вот и сейчас… — Клаус я уже устал повторять тебе столетиями, что лучше порой отпустить… — О чем ты? — Клаус вскинулся, как будто Элайджа мог прочитать его мысли. — Ты зациклен. — Элайджа пожал плечами. Клаус как будто действительно не понимал, но не мог же он быть настолько самовлюбленным болваном, чтобы не видеть: его поведение по большей части является причиной всех передряг, происходящих в их семье. — На чём? — На своих параноидальных мыслях, — Элайджа провел ладонью по лицу. Несколько секунд он разглядывал свою руку, как будто задумавшись над чем-то, после чего посмотрел Клаусу в глаза. — Тебе сейчас лучше больше времени проводить с Хейли. — А что если я не хочу? — Клаус начал снова злиться, так как все его попытки нормально поговорить с братом летели к чертям. Элайджа снова все сводил к Хейли, и Клаус уже начинал сомневаться в собственном рассудке, поскольку его раздражало не то, что Элайджа напоминал ему о матери его ребенка, а то, что Элайджа её вообще упоминал. Складывалось ощущение, будто Клаус с удовольствием запретил бы брату вообще думать о Хейли, но вместо этого он сам делал все возможное, чтобы подтолкнуть его к женщине, которой он его не просто не желал, но даже не хотел видеть их рядом. — Это ты её принц, так что эту честь я уступлю старшему. — Клаус! — Ты снова за старое? — Никлаус устало вздохнул, понимая, что они снова застряли в тупике. — Нет, — Элайджа положил ладонь на колено брата, но, спохватившись, сразу убрал. — Извини. Просто тебе не стоит забывать о том, что я твой старший брат, и я желаю тебе только самого лучшего. — Ты должен жениться на Хейли, — сказал Клаус, задумчивым взглядом проследил за действиями Элайджи, и, вздохнув, встал со стола, чтобы больше не ставить их в неловкую, как могло показаться, ситуацию. — Что? — Элайджа шокировано уставился на брата. — Ты в своем уме? Похоже, это мне стоит спрашивать тебя о том, что ты имеешь в виду. — То, что слышал, — Клаус как можно более равнодушно пожал плечами и отвернулся, чтобы не смотреть на него. — Ты должен жениться на Хейли. Ты ей нравишься, и она тебе, и ребенок с тобой будет в семье. Ты согласен? — Нет, — Элайджа устало потер глаза. — Что значит — нет? — Клаус повернулся и наклонился к нему, глядя в глаза. — Я не буду выполнять твои безумные прихоти! — И ты оставишь Хейли одну? — В голосе Клауса зазвучало что-то похожее на угрозу. — Клаус, прекрати давить на меня! — Я не… — Клаус отшатнулся. — Я всего лишь хочу, чтобы вы оба были счастливы. — Я ценю твою заботу, брат, но поверь, это ни к чему. — Элайджа мягко улыбнулся ему. Иногда Клаус становился похожим на самого себя в детстве, когда старался заботиться обо всех в округе, и иногда этой своей никому не нужной заботой доводил остальных членов семьи до белого каления. Особенно когда отваживал от Ребекки очередных ухажеров. — А кто сказал, что я забочусь о тебе? — вкрадчиво поинтересовался Клаус, тем самым разрушая создавшуюся в голове Элайджи иллюзию. Впрочем, её было не так уж и легко разрушить окончательно. — Неужели ты таким образом проявляешь заботу о Хейли? — Я и не переставал о ней заботиться. — Тогда с чего это ты решил сосватать её мне? — Потому что ты ей больше по душе, и между вами… — Клаус осекся и резко завершил мысль очередным проявлением агрессии со своей стороны: — Думаешь, я слепой, и не вижу, как вы носитесь друг вокруг друга, не зная, как подойти, так как оба боитесь того, что я буду против ваших отношений? — Все это лишь потому, что ты обращаешься с ней, как с вещью! — Элайджа даже не заметил, как повысил голос, и Клаус, последовав его примеру или чтобы переспорить, тоже перешел на повышенный тон. — Потому что я не люблю её! Почему тебе это так сложно понять? — Но она мать твоего ребенка! — Ну и что? — Клаус вскинулся. — Я люблю тебя! Не её! — Что? — Я сказал, что ты должен жениться на Хейли, — спокойно повторил Клаус, будто не он только что выдал свои чувства, и встал за спиной у брата. — Ты не можешь меня заставить. — А попросить? — Ладони Никлауса легли на плечи Элайджи, слегка сжимая их. — Ей нужна поддержка, а ты, как никто другой, сможешь ей её обеспечить. Ты же так сильно любишь заботиться об окружающих. — Ты так в этом настолько уверен? — А ты нет? — У Клауса в последнее время появилась гадкая привычка отвечать вопросом на вопрос, но Элайджа промолчал, как будто почувствовав, что не стоит заострять на этом внимание, ни свое, ни Клауса. У них были проблемы посерьезнее, и одна из них сейчас гласила: «Как вбить в неугомонного братца, что он не намерен жениться на Хейли Маршал, и таким поступком все сделает только хуже. — Нет, — так и не решив, какими словами убедить брата Элайджа вздохнул и потянулся за кружкой. — В таком случае чего хочешь ты? — Клаус не заметил, как Элайджа в ответ молча улыбнулся и воодушевленно продолжил, незаметно скользнув ладонями по его предплечью: — Брат, я всего лишь хочу сделать так, как лучше для тебя и нашей семьи. — Думаешь, что так будет лучше для семьи? — В голосе Элайджи в первый раз за весь их разговор скользнуло сомнение. — А ты думаешь иначе? Я никогда не буду хорошим отцом, а ты хотел семью, я буду плохим братом и предам свои чувства к тебе, если не позволю тебе осуществить мечту. — Хм-м… — И это все, что ты можешь сказать? — А что, по-твоему, я должен ответить? — Все, что угодно, если только это будет означать, что ты согласен. — Я не думаю, что это хорошая идея. — И это означает, что, несмотря на твои сомнения, мы можем назначить дату свадьбы? — Голос прозвучал обманчиво ласково, и на мгновение Элайджа задумался над тем, что мешает Клаусу сейчас просто для наглядности свернуть шею непокорному старшему брату, решившему противиться его планам и не согласного на то, чтобы стать марионеткой в его руках. Слишком уж часто Клаус получал желаемое и, похоже, начал забывать о том, что не все на свете подчиняются его прихотям. — Нет. — Почему? — Это не самая гениальная из всех твоих идей, Клаус. — Зато самая не кровожадная, — Клаус нагнулся к самому ухо Элайджи: — Согласись, было бы неприятно, если бы я тебя уложил в гроб на ближайшие две или три сотни лет. — И что? — Элайджа почувствовал, как по спине пробежали мурашки, как будто Клаус вот-вот осуществит свои угрозы. Впрочем, это было бы бессмысленно. Его брат предпочитал наносить удар исподтишка, а не сообщать о своих планах заранее. — К тому моменту, когда ты вернешься, твоя любовь состарится и умрет, а ребенок не будет знать, кто ты такой. Ты этого хочешь? — Клаус, это вроде как твой ребенок… — Вот именно, — Клаус сосредоточенно кивнул. — И я предлагаю тебе растить его. Но поскольку ты против, я не хочу, чтобы ты вмешивался в нашу жизнь, значит, я найду самый простой способ, чтобы устранить тебя как проблему. — Столетия проходят, а ты все такой же непутевый. — Скоро вернутся Ребекка и Хейли, — Клаус неожиданно свернул тему, как будто это не он только что угрожал старшему брату. — Да, — Элайджа задумчиво кивнул, не понимая, что вызвало такую резкую смену разговора. Не мог же Клаус на самом деле просто притворяться и угрожать лишь потому, что просто не видел другого выхода? Что же его настолько напугало, что он был готов опуститься до шантажа, понимая, что это не принесет никаких плодов. — Нужно все же приготовить ужин для Хейли. — Разве ты его еще не заказал? — Клаус протянул руку и привычным жестом достал из-под стекла листок с телефоном ресторана, в котором заказывал еду с тех самых пор, как волчица поселилась в их доме. — Я, конечно, не против сжечь еще немного посуды, но для этого её сначала необходимо приобрести. — Да, — Элайджа в ответ усмехнулся, — готовить за тысячу лет ты так и не научился. — Вообще-то, это ты все сжег, пока я спокойно себе спал, — Клаус даже слегка обалдел от настолько явной наглости со стороны брата. Конечно, если судить по человеческой логике, то вампирам вообще не полагалось уметь готовить, и все же, они всегда старались мало чем отличатся от обычных людей, поэтому в свое время даже брали уроки мастерства готовки, только Элайджа, похоже, — в веке пятнадцатом, в отличие от младшего брата, который еще полгода назад честно увлекся готовкой во время проживания в Мистик-Фоллс. Впрочем, там он увлекся много чем таким, о чем сейчас приходилось жалеть или вспоминать с ностальгией. — Ты готовишь не лучше. — Я хотя бы не пытаюсь доказать обратного! — Вот! — Элайджа победно усмехнулся. — А мог бы… — Я знаю, что не смогу так, как надо, и поэтому доверяю профессионалам, а так как ты уже заказал еду, — Клаус отошел от Элайджи, — и не спорь, я в курсе, что ты это сделал, то я просто напоминаю твоему склерозу, что я убрался на кухне после твоих попыток доказать, что ты повар. Домой можешь не ждать и постараюсь не скучать, брат, — Клаус направился к двери с явным намерением закончить их разговор. — Куда ты? — Кто-то же в этом доме должен думать о безопасности, — Клаус пожал плечами. — И не смей больше меня вырубать. — — Старшый брат имеет право надрать задницу младшему. — Если только старший — не зануда. — Или младший — социопат… — Да пошел ты к черту! — Клаус вышел из кабинета, хлопнув дверью, и направился в свою комнату — Не будь так агрессивен, брат, — Элайджа вздохнул ему вслед и, встав, поправил съехавший на бок галстук. Стоило проверить, что и как прибрал Клаус на кухне. *** Клаус спустился на кухню через полчаса, успев переодеться к выходу из дома. Он сам не понимал, за что злится на Элайджу. Тот был его старшим братом и имел полное право распоряжаться своим будущим по собственному усмотрению, и Клаус не был уверен в том, что брак Элайджи с Хейли являлся решением проблемы. На самом деле Клаусу было сложно представить, что бы он делал, случись так, что Элайджа согласился бы с его предложением. Скорее всего, это бы навсегда разрешило сомнения, поселившиеся в душе Клауса, но был бы он счастлив такому исходу? Вряд ли. Семья, как ни странно, всегда стояла для него на первом месте, несмотря на то, что он делал все возможное и невозможное, чтобы родные его боялись. — Я, кажется, обещал тебе новую рубашку взамен той, которую ты мне одолжил, хотя я от нее вроде как отказался. Клаус бросил на чистый обеденный стол помятый пакет. — Благодарю. Элайджа удивленно взглянул на небрежно кинутый подарок, который указывал на то, что Клаус такой же, как и все остальные люди: умеет быть благодарным. Впрочем, Элайджа слишком хорошо знал, что его брат просто ненавидит оставаться перед кем-то в долгу. Даже перед собственным братом. — Не за что, — Клаус пожал плечами и обернулся к двери. — Как я уже сказал — домой не жди. Ребекку на улицу, и обязательно присмотри за Хейли. — Такими темпами ты определенно станешь хорошим отцом. — Просто позаботься о них, — Клаус поморщился. — Не волнуйся. — Кому как не тебе знать, что я никогда ни о ком не волнуюсь, — Клаус на мгновение замялся и все же вернулся назад. — Я просто хочу быть уверен, что если что-то произойдет, и я не вернусь, то ты женишься на Хейли и позаботишься о нашей сестре. — У меня начинает складываться впечатление, что ты собираешься сотворить какую-то глупость, — Элайджа прищурился, глядя на брата. Жаль, что он не мог залезть к нему в голову, чтобы понять, о чем именно он на данный момент думает. — Брат, если ты забыл, то я напомню, что бессмертен, и со мной не может произойти ничего, на что бы я сам не согласился. — Тогда к чему весь этот пафос? — А тебе всегда нужна причина? — Да, — просто сказал Элайджа. — Я люблю знать, с чем и с кем имею дело. — В таком случае тебе придется остаться в неведении и просто довериться мне, — Клаус поджал губы и, когда Элайджа со вздохом отвернулся, подошел к нему со спины и положил руки ему на плечи, разминая мышцы. — Просто пожелай мне удачи и никогда не изменяй себе. Будь всегда таким же, как и сейчас. — Не делай глупостей, Никлаус. — Самая большая моя глупость — это ты… — Клаус грустно усмехнулся и, отпустив брата, сделал шаг в сторону. — Я? — Элайджа удивленно обернулся к нему, стараясь понять, что имеет в виду его неугомонный брат, но тот, как будто чувствуя, что сейчас ему будут задавать неудобные вопросы, снова закрылся в себе. — Не важно, брат. Иногда я бываю излишне сентиментален. Просто не обращай на это внимание. — Клаус! — Что? — О чем ты умалчиваешь? — Элайджа резко ухватил брата за предплечье, заставляя посмотреть себе в глаза. — А тебе не все равно? — Клаус резко переменился в настроении, как еж, которого тронули, и он свернулся в клубок, выставляя иглы для самозащиты, но, не смотря на это, он не спешил уходить, а всего лишь выжидающе смотрел на него. — Ответь мне… — Элайджа попробовал надавить на младшего брата авторитетом в голосе, но в ответ получил лишь раздражение со стороны Клауса. — А ты мне ответил? — Мне не все равно, — Элайджа так же резко отпустил Клауса и, сделав шаг, назад скрестил руки на груди, не спуская с него внимательного взгляда. — Теперь доволен? — Будешь скучать? — Клаус усмехнулся в ответ. — Брат, я не понимаю, о чем ты говоришь, и надеюсь, что это не то, о чем я мог бы подумать, так как я предпочту не думать о том, что ты мог уйти. — В таком случае я могу тебе посоветовать меньше думать. — Клаус! — Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, кроме того, что явно не хочешь слышать! — Правду, — Элайджа вздохнул, прижимаясь бедром к столу. — Я всего лишь хочу услышать правду. — Я не хочу тебя потерять. Такая правда тебя устроит? — Потерять? — Элайджа потрясенно уставился на брата. Откуда у Клауса вообще появились такие мысли? В последнее время если они о чем-то и спорили, то это были больше обычные семейные размолвки, у которых не могло быть смертельных последствий, так что Клаусу просто было не из-за чего волноваться. — Не придирайся к словам, — Клаус снова повернулся к двери с явным намерением уйти. — Мне и так сложно уходить. — Клаус, — Элайджа поджал губы, — хорошо. Я женюсь на ней. — Правда? — В голосе Клауса прозвучало облегчение, но его взгляд говорил о совсем других чувствах. В частности о том, что он бы с удовольствием свернул шею Элайдже и Хейли, будь у него такая возможность. — Ну, ты же этого так хотел, — Элайджа старался казаться как можно более равнодушным, в то же самое время пытаясь заглянуть за маску отрешенности, под которую Клаус спрятал проявившиеся на секунду эмоции. — И хочу… — Клаус не казался таким уж и радостным, получив, что хотел. — В таком случае я женюсь, — Элайджа снова подтвердил свои слова, на мгновение замечая, как во взгляде брата скользит что-то похожее на боль. Впрочем, это могла быть всего лишь игра света. — Мне назначить дату? — Нет. Если Хейли согласится, то мы сами решим. — Отлично, и еще я не смогу присутствовать, так что… — Клаус шагнул к брату и обнял его. — Я надеюсь, вы будете счастливы, — его губы словно невзначай коснулись шеи брата, и он отстранился. — Ты вынуждаешь меня жениться, а сам даже на свадьбу явиться не желаешь? — Я… — Клаус замялся, как будто размышляя о том, как ему лучше солгать. — Мне придется уехать. — Ты всегда любил заварить кашу, а потом сбежать. — А ты бы предпочел, чтобы твоя сестра плакала? — удивился Клаус. — Я, конечно, чудовище, но не хочу снова становиться причиной её слез. — С чего бы ей плакать? — Я не собираюсь убивать Марселя. В мои планы это не входит. К тому же Ребекка его, кажется, любит, но я не могу ему проиграть. Во всяком случае, если нам придется вступить в схватку. — И что же ты собираешься делать? — Сдамся, — Клаус пожал плечами. — Вы сможете спокойно обосноваться в Новом Орлеане, а я просто уеду. — Зачем тебе это? — А почему бы и нет? Я здесь никому не нужен. — Клаус, прекрати убегать, — Элайджа понял, что теперь начинает по-настоящему злиться. — У тебя скоро родится дочь! Или сын! Не важно. Главное, что ты будешь нужен этому ребенку. — Я не бегу, — Клаус вздохнул. Он уже начинал корить себя за то, что все же открыл Элайдже часть своих планов. Знал ведь, что брат его не сможет понять. — Я просто реалист. — Ты бежишь! — Я всего лишь хочу быть самим собой и не причинять боль семье, которая этого не заслуживает. Я слишком сильно люблю тебя, брат, чтобы позволить всему происходить так же, как и сотни лет до этого. Клаус грустно усмехнулся и, открыв дверь, наконец вышел в холл. Элайджа не стал его останавливать. Зачем? Зачем стараться остановить того, кто для себя уже все решил? *** — Очаровательно, — Хейли, встав из-за стола, сложила посуду в раковину, для того чтобы позже помыть, и, обернувшись к сидящим за столом Элайдже с Ребеккой, зевнула. — Может, все-таки скажешь, где ты так научился готовить? — Это не я, — Элайджа отмахнулся, не отвлекаясь от своих мыслей. — Клаус нашел небольшой ресторанчик и дал мне номер телефона, чтобы я мог заказать для тебя ужин и завтрак. — И ты это делаешь уже вторую неделю подряд, хотя мог бы спокойно за это время найти другой ресторан или нанять повара, — Ребекка осуждающе взглянула на брата. — Зачем? — Хейли удивленно поочередно оглядела вампиров. — По-моему, все и так очень вкусно, и надо будет поблагодарить Клауса, когда он вернется. — Если вернется, — Ребекка резко оборвала волчицу. — Хотя как по мне, так вообще может больше здесь не появляться. Без него даже лучше. Более спокойно. — Ребекка! — Элайджа удивленно взглянул на Хейли, которая одновременно с ним прервала возмущенную тираду Ребекки. — Ты не должна так говорить. Он все же наш брат, — он уже более мягко обратился к сестре, хотя как раз сейчас ему хотелось высказать ей все, что накипело на душе, и рассказать обо всех мыслях, посетивших его за две недели отсутствия Клауса. — Где он, кстати? — Хейли постаралась перевести разговор в более безопасное русло, не понимая, что тем самым лишь усугубляет и без того не простую ситуацию. — Какая разница? — Ребекка уже более равнодушно пожала плечами. — Его нет, и это самое лучшее, что с нами случалось за последние несколько сотен лет. К тому же мой «брат» оставил тебя в надежных руках. — В голосе вампирши прозвучало презрение. — Ребекка, не надо… — Что она имеет в виду? — Хейли снова заговорила одновременно с Элайджей, и тот устало опустил голову на руки. Ему не стоило рассказывать Ребекке о данном Клаусу слове. Ему вообще стоило притвориться, что их разговора насчет Хейли не существовало, вместо этого он искал поддержку и понимание со стороны сестры, но столкнулся лишь с равнодушием и почти что злостью из-за того, что он еще смеет сомневаться в правильности того, чтобы жениться на Хейли. Как ни странно, но в этом вопросе Ребекка была полностью на стороне Клауса и, как она выразилась, это наверно был единственный благородный поступок её брата, о котором она могла вспомнить. Это произошло примерно три дня назад, и за все это время Ребекка ни разу не упоминала о том, что Элайджа должен был бы исполнить просьбу брата и попросить руки волчицы, и вот сейчас, когда все было настолько спокойно, насколько вообще могло быть — она неожиданно решила раскрыть свои карты. — Ничего такого, о чем тебе стоило бы беспокоиться, — Элайджа поспешил успокоить волчицу, тем самым лишь еще больше разозлив сестру. — Это уж с какой стороны посмотреть, — Ребекка скрестила руки на груди. — Мой «дорогой» братец-маньяк взял со своего старшего брата обещание, что тот женится на тебе. Как понимаешь, о твоего согласия никто спрашивать не собирается. — Это правда? — Хейли обескураженно уставилась на Элайджу. — Да, — вампир устало кивнул в ответ. — Как бы ни считала моя сестра, я не собираюсь тебя к чему-либо принуждать. Так что можешь расслабиться. — Благородный ты наш, — Ребекка насмешливо фыркнула, но предпочла больше не заикаться насчет темы под названием «женить брата». — Пойду, переоденусь и буду ждать тебя на улице, — она благосклонно кивнула Хейли. — Клаус просил вас быть осторожными, — Элайджа как будто невзначай взглянул на сестру. — Как будто его просьбы имеют на кого-то в нашей семье влияние, — Ребекка усмехнулась, выходя из кухни. — Ты ведь сам тоже не собираешься выполнять свое опрометчивое обещание? — Это другое! — Элайджа беспомощно взглянул на Хейли, как будто ища её поддержку. — Ты ведь понимаешь? — Я понимаю, что тебя что-то гложет, и это определенно как-то связано с Клаусом, — волчица опустилась на стул напротив вампира. — Может, поделишься, и тебе станет легче? — Клаус считает, что я в тебя влюблен, — Элайджа пожал плечами. — Точнее мне кажется, что он считает нас любовниками, развлекающимися у него за спиной. — Думаешь, что он поэтому хочет, чтобы ты на мне женился? — Не знаю, — Элайджа качнул головой. — Сначала мне казалось, что он просто ревнует тебя ко мне, но теперь я уже в этом не уверен. При нашем последнем разговоре у меня сложилось впечатление, что Клаус хочет не столько защитить тебя, сколько связать меня. — Связать? — Да. — Элайджа встал из-за стола и подошел к окну. — У меня начало складываться впечатление, что Клаус хочет, чтобы я держался от него как можно дальше, а женитьба на тебе заставит меня все свободное время уделять молодой жене и реже попадаться ему на глаза. — Думаешь, что он затевает очередную кровавую бойню? — Не знаю. — Элайджа сделал несколько шагов, обойдя Хейли и становясь у нее за спиной. — К сожалению, я вынужден признать, что его отсутствие наталкивает на определенные мысли, и они не позволяют мне здраво рассуждать. — Может, тебе стоит его найти и заставить с тобой поговорить? — Я бы с удовольствием это сделал, если бы знал, где искать, — Элайджа вздохнул. Не стоило ему затевать весь этот разговор, так как совсем не хотелось признавать, что за последние две недели он раз пять обзванивал всех их с Клаусом общих знакомых, но ни у кого не было даже намека на информацию о месте его нахождения. — Если мой брат не захочет, чтобы его нашли, то от того, кто искал, даже трупа не останется. — Как у вас с Ребеккой? — О чем ты? — Хейли отвела взгляд, тем самым вызвав у Элайджи снисходительную улыбку. — Брось, моя сестра чуть в бешенство не впала от одной только мысли о том, что я мог бы на тебе жениться. Так что? Клаус ошибся и ревновал не к тому члену семьи? — А может, не того члена семьи? — Хейли с вызовом посмотрела в глаза Элайджи. — Ты не задумывался о том, что Клаус просто ревнует тебя и, женив, старается уберечь от собственных демонов, с похоже считая, что сможет справиться с ними, исчезнув. — Бежать от схватки не в его стиле. — И все же тебе стоит рассмотреть такой вариант. — А тебе стоит быть более аккуратной с моей сестрой, — Элайджа усмехнулся. — Как ни крути, но она не только моя сестра, но и сестра Клауса, а это многого стоит. — Я и так с ней как шелковая, — Хейли в ответ улыбнулась и выпорхнула из кухни, оставив Элайджу наедине со своими размышлениями. *** — Элайджа! — Громкий окрик из холла заставил Элайджу подскочить со стула, сидя на котором он успел удачно задремать, и выскочить на лестницу. — Элайджа! — Ребекка явно была чем-то не довольна, а значит, стоило поторопиться, так как выведенная из себя сестра могла вынести мозг не хуже Клауса. «Как-то сегодня они рано». Вампир мимолетно бросил взгляд на настенные часы. В последнее время Ребекка если и уходила с Хейли на ночные прогулки, то они не возвращались раньше третьего часа ночи, а зачастую вообще утром. Несколько раз, попытавшись проследить за сестрой и её подружкой, Элайджа махнул рукой. Девушки даже не пытались скрыться. Всегда один и тот же дорогой отель. Как будто дома им бы кто-то стал мешать уединиться. Впрочем, на сей раз часы показывали всего лишь двенадцатый час…. — Элайджа! — Уже иду… — Элайджа сбежал вниз по лестнице и на последней ступеньке чуть не споткнулся, но все же удержался на ногах. — Бекка, ты что наделала? — Это я наделала? — Ребекка со всей присущей ей злостью скинула с плеча руку Клауса, тем самым позволяя брату упасть на пол. — Хейли, иди в свою комнату. Нам с Элайджей нужно о многом поговорить. — Но! — волчица растерянно переводила взгляд с разозленной Ребекки на не менее взбешенного Элайджу. — Я сказала — живо! — Ребекка, похоже, не была намерена долго выяснять отношения со своей подругой. Как ни странно, Хейли незамедлительно подчинилась. Возможно, между ними действительно было что-то большее, чем видели окружающие. — Что ты с ним сделала? — Как только Хейли удалилась, Элайджа подскочил к брату стараясь поднять его на ноги, что не очень-то и получалось. — Если бы ты слушал хоть чуточку внимательнее, то услышал бы, что я ничего не делала, кроме того как доставила нашего ненаглядного братца домой. Причем заметь — почти в целости и сохранности, если не считать, что его настолько напоили вербеной, что не удивлюсь, если у него еще и кровь превратилась в эту гадость. — Ребекка подхватила Клауса с другой стороны, не позволяя тому снова упасть. — Тогда что с ним произошло? — Спросишь у него самого, когда придет в себя, — Ребекка окинула Элайджу злым взглядом. — Говорила же я тебе, что от нашего брата одни неприятности. Но кто же меня слушает? Куда его? — Нашего брата? — Элайджа непроизвольно улыбнулся. — Давай в мою спальню. Там хоть не такой бардак. — Не придирайся к словам, — Ребекка поморщилась, помогая Элайдже перетащить бессознательного Клауса. — Просто плохая привычка. Вот и все. — И все же ты признаешь, что Клаус наш брат. — Элайджа уложил Клауса на свою уже расстеленную постель. — Дурная кровь, — Ребекка пожала плечами. — К сожалению, это неизлечимо. Если решишь его раздеть, то я тебе в этом не помощник. Советую сделать это до того, как Клаус очнется и поймет, где находится. Голым ему будет сложнее сбежать. — Где ты его нашла, что настолько уверена, что он предпочтет вернуться, а не остаться в доме, в кругу семьи? — Элайджа удивленно взглянул на сестру и сразу заметил, что та заметно помрачнела, как будто не зная, стоит ли рассказывать брату то, что стало ей известно. — Бекка, ты ведь понимаешь, что не стоит от меня скрывать то, что я и так узнаю? — Элайджа пристально взглянул на сестру и, отвернувшись, стал быстро раздевать Клауса. — Ты ведь понимаешь, что мы не могли просто так сидеть и смотреть на ваши с Клаусом вечные размолвки. — Ребекка подошла к окну и задернула шторы. — Точнее даже не мы, а Марсель. — Марсель? — Элайджа на мгновение замер, не понимая, к чему клонит сестра. — Да, — Ребекка кивнула. — Несколько недель назад, когда мы с Хейли отправились по магазинам, Марсель выследил нас и, пригласив в кафе, рассказал о том, что в последнее время Клаус ведет себя не как подобает вампиру, а скорее как курица наседка. Он даже не может сделать шагу, чтобы наш брат тут же не оказался рядом. Я сказала, что это его проблемы и чтобы он разбирался с ними сам. — И он разобрался. — Голос Элайджи стал до ужаса тихим, и угрожающим. — Не то чтобы сам, — Ребекка слегка замялась. — Хейли посчитала, что я слишком жестока к брату, и что все проблемы из-за нее. Ну, ты же должен понимать, что она в таком положении, когда каждая мелочь может встревожить. Вот и Марсель почувствовал неладное. Они разговорились. Я, конечно, его предупредила, чтобы даже не надеялся на то, что сможет навредить Хейли, так как я ему это не позволю, но он вместо этого рассказал мне историю о том, как, еще будучи мальчишкой, застал тебя подсматривающим за тем, как твой брат смывает с себя кровь в лесном ручье. — Я не подсматривал, — Элайджа вскинулся. — Именно то же самое ты сказал Клаусу, когда он тебя заметил, — Ребекка неожиданно мягко улыбнулась. — Брат, вы столько столетий рядом и не замечаете самых обычных вещей. Вас тянет друг к другу как магнитом, и вы не можете друг без друга. — Каким образом это оправдывает то, что мой брат сейчас до обморока накачан вербеной? — Элайджа искоса взглянул на сестру. — Марсель немного перестаралс,. — Ребекка вздохнула. — Пойми. Наблюдать за вами — это одно дело, но когда ты рассказал об обещании, которое с тебя стребовал Клаус, то я поняла, что сами вы не разберетесь, и нужно было понять, что на самом деле чувствует сам Никлаус. Иногда мне кажется, что наш брат запутался еще больше, чем мы все вместе взятые, и уже не различает, где его настоящие чувства, а где просто минутные прихоти. — И вы решили накачать его вербеной! — Не только, — Ребекка снова вздохнула и подошла ближе. — С начала мы решили попросить о помощи Давину и раздобыли зелье, заставляющее человека говорить только правду. Мы ввели его одной из девушек, крови которой затем испил Клаус, но то ли доза в таком виде получилась слишком маленькой, то ли гены вампира взяли свое, но Клаус вместо того, чтобы сказать тебе все, о чем думает и мечтает, просто-напросто стал вести себя, как пьяный, и вообще ушел из дома. — И тогда вы накачали его вербеной! — Пополам с зельем Давины, — Ребекка кивнула. — Теперь, когда Клаус придет в себя, он будет некоторое время говорить только правду и ничего кроме правды. Ты злишься? — Черт, — Элайджа провел ладонью по волосам и уселся на край кровати. — А вам не приходило в голову, что мы можем не хотеть знать этой правды? Возможно, она настолько ужасна, что мы просто будем не в силах продолжить жить так, как жили прежде? Злюсь? Нет, Бекка, я не злюсь. Я в бешенстве, но это не меняет того, что я благодарен вам за старание. — Значит ли это, что ты постараешься выслушать его? — Ребекка кинула быстрый взгляд на Клауса. — А куда же я денусь? — Элайджа угрюмо пожал плечами. — Ну и подарочек вы мне устроили на день рождения. — Сегодня? — Ребекка взглянула на часы и усмехнулась. — Вот и славно. Не надо будет подыскивать для тебя очередную белую рубашку. — Вообще-то я надеялся получить галстук, — губ вампира коснулась неожиданно веселая улыбка, — но твой подарок, как ты понимаешь, превзошел все мои ожидания. Пожалуй, с ним может сравниться лишь мой первый боевой меч, подаренный нашим отцом. И то только потому, что в те времена каждый из нас мечтал достигнуть определенного возраста и стать мужчиной. — Если посмотреть на сегодняшних детей, то вы в их возрасте уже были мужчинами, а они иногда и до самой старости все еще остаются детьми, — Ребекка вздохнула. — Ты сейчас думаешь о Мэтте? — Элайджа всегда отличался тем, что отлично мог разобраться в чувствах сестры, и понимал, что хотя этот парень уже покинул её сердце, но её разум все еще иногда возвращается к нему. — Что было, то прошло, — Ребекка сделала несколько шагов в сторону двери и замерла, — сейчас у меня есть Хейли, и передай нашему братцу, что если кто на ней и женится, то это определенно будешь не ты и даже не Никлаус. — Охотно в это поверю, — Элайджа кивнул. — Иди. И передай от меня Хейли мою искреннюю благодарность. — Думаю, она и так об этом знает. Ребекка тихо прикрыла дверь, оставив Элайджу наедине с все еще не начавшим приходить в себя Клаусом. *** Тихий шелест дождя за окном заставил Клауса перевернуться на бок и открыть глаза. Первым, что он увидел, было запотевшее окно и макушки зеленых деревьев, видневшиеся за ним. Тихое тиканье часов напомнило о времени, и Никлаус, с трудом повернув голову, взглянул на циферблат. Он показывал ровно восемь часов. Вот только восемь утра или восемь вечера? На дворе ведь лето, а солнца не видно, и какой сегодня, к черту, день? Как только Клаус подумал о том, что совсем потерялся во времени, на его лоб легла тяжелая ладонь, и вампиру снова пришлось раскрыть глаза, которые в упор не хотели разлипаться. — Ты как? — Элайджа, склонившийся над ним, выглядел одновременно уставшим, взволнованным и явно испытывал облегчение. — Хочешь чего-то? — Если только сдохнуть… — Клаус облизал пересохшие губы. — И крови. Желательно много. Желательно твоей, — он добавил через секунду, с удивлением замечая, как расширяются зрачки брата, и лишь после этого понял, что именно сказал. — Прости, я, кажется, немного не в себе. — Не стоит, — Элайджа покачал головой. — Своей крови предложить не могу. Пока что мне самому она нужна, но думаю, что ты не откажешься и от донорской. Он встал, и несколько минут в комнате был слышен лишь шорох пакетов, а затем успевшего задремать Клауса снова вытащили из сна, приставив к губам холодное стекло бокала, от которого одурманивающее пахло кровью. — Резус второй, отрицательный, — Элайджа улыбнулся, наблюдая за тем, с какой жадностью брат набросился на живительную влагу. — Если правильно помню, то ты предпочитаешь именно его. — У тебя хорошая память, брат. — Клаус опустошил бокал и откинулся назад на подушки. — Что ты последним помнишь? — Элайджа уселся на край постели. — Ничего, — Клаус пожал плечами и неожиданно застонал, схватившись за голову. — Точнее почти ничего. — Боль в голове так же неожиданно схлынула. — Помню, как ушел, думая, что больше никогда сюда не вернусь, но вместо этого снова в этом доме и при этом не в своей постели. — Это моя комната. Она была ближе. — В голосе Элайджи не слышалось ни капли раскаяния. — Я так и понял, — Клаус внимательно посмотрел в глаза Элайджи, и тот отвел взгляд. — Как долго я здесь? — Ты не приходил в себя два дня, — Элайджа поджал губы. — Мы уже начали волноваться. — Мы? — Я, Ребекка и Хейли. — Надо же, — Клаус тихо рассмеялся. — Вот уж не думал, что доживу до того дня, когда наша сестренка будет волноваться о моей шкуре. — Она наша сестра. Конечно же, ей не все равно, что с тобой происходит. — А по её словам этого и не скажешь, — Клаус неожиданно помрачнел. — Я лишь отчасти её брат. Бастрад. Ошибка матери. — Это не так, — Элайджа резко замолчал и с подозрением уставился на брата: — Ты слышал наш разговор? — Я много чего слышу. — Клаус пожал плечами и поморщился. Он ненавидел быть слабым. — Особенно то, чего слышать не должен. — Плохая привычка, — Элайджа кивнул в ответ. — И не говори,. — Клаус снова улыбнулся и попробовал привстать, но сразу же упал обратно на подушки. — Я её убью. Вот только встану — и убью. — Ты о ком сейчас говоришь? — Элайджа нервно оглянулся на дверь. — О нашей с тобой драгоценной сестре, — Клаус ухмыльнулся, заметив, как занервничал его старший брат. — Не волнуйся. Я не буду убивать её надолго. Лет на десять максимум. — Иногда я задумываюсь над тем, хочешь ли ты казаться чудовищем или же действительно таковым являешься, — Элайджа удрученно покачал головой. — Кто знает, брат? — Клаус пожал плечами и медленно коснулся ладонью руки брата. — Возможно, все не такое, как кажется на первый взгляд. Вот скажи, ты выполнил мою просьбу? — Какую из всех? — Элайджа вопросительно взглянул на Клауса и, отлично понимая, о чем тот говорит, покачал головой. — Нет. И предупреждая твой следующий вопрос, я скажу, что не собираюсь её выполнять. — Почему? — Выбирай, какая причина из трех тебе больше нравится, — предложил Элайджа, внимательно следя за реакцией брата. — Первая — не собираюсь становиться марионеткой в твоих руках и навязывать себе брак, в котором ни я, ни Хейли не будем счастливы. Вторая — у Хейли и так есть, кому о ней позаботиться, как оказывается, без нас с тобой. Если я правильно понимаю, то среди всех возможных Майклсонов она выбрала нашу сестру. И в-третьих, я выбрал тебя и сейчас думаю, как поступиться со своей гордостью и сказать тебе об этом. — По-моему, ты мог сказать это более коротко. Например: Клаус, я не буду жениться на Хейли потому, что наша сестра уже нацелилась на это место, и еще я тебя люблю, — Клаус усмехнулся и, ухватив брата за плечо, притянул к себе, заставляя головой опуститься на его грудь. — Когда ты в последний раз отдыхал? — Не помню, — Элайжда осторожно покосился на брата, так и не находя ответ на свой вопрос, шутит ли тот сейчас, или же сыворотка правды все еще не выветрилась и давала о себе знать. — Кажется, тогда, когда ты засунул меня в гроб и подарил своему другу в качестве сувенира… — И тебе это понравилось? — Ну, я хотя бы мог отдохнуть от твоего занудства. — А мне всегда казалось, что зануда в нашей семье — ты, — Клаус задумчиво запустил ладонь в волосы брата. — Это с какой стороны посмотреть, — Элайджа потянулся, устраиваясь удобнее. — Из нас двоих правильный брат — я, когда ты стараешься сделать что-то правильное, то получается такая каша, которую потом пару столетий нельзя расхлебать. — Неужели все так плохо? — Клаус притворно удивился. — А я-то думал, что тебе нравится, когда я поступаю правильно. — Только не тогда, когда ты начинаешь все решать за остальных членов семьи — и не только семьи. Ты в курсе, что Марсель уже начал на тебя жаловаться? — Марсель? — Ага, — Элайджа усмехнулся, вспоминая рассказ сестры. — Его достало то, что ты ходишь за ним по пятам, как щенок на привязи. Бедняга даже с девушками не мог развлечься, чтобы ты рядом не торчал. — Какой ужас… — Клаус вздохнул. — Что же он мне сам об этом не сказал? — Тебе скажешь. Ты же социопат, параноик. За всем углядишь злой умысел и угрозу. Вот он и пожаловался Ребекке. — Ты же сказал, что она с Хейли встречается. — Одно другому не мешает, — Элайджа пожал плечами. — К тому же они хоть и расстались с Марселем, но остались друзьями. К твоему, думаю, что удивлению, вынужден напомнить, что не все романы обычно заканчиваются смертью. Так что да — они все еще дружат, и Бекка согласилась ему помочь. — Значит, это ей я обязан тем, что теперь не способен даже встать с постели? — Голос Клауса прозвучал обманчиво ласково. — Обязан, — Элайджа в ответ хмыкнул. — И не только ты, но и я. — А ты-то при чем? — Клаус слегка удивленно взглянул на брата. — Разве ты тоже поучаствовал в этом? — Нет, но знаешь, если бы меня предупредили, то я бы не стал отказываться. — Неужели я слышу коварство в твоем голосе, брат, — Клаус усмехнулся. — Хорошо, я перестану отравлять жизнь Марселю и не буду больше настаивать на твоей женитьбе, но ты должен мне кое-что пообещать… — И что на этот раз? — В голосе Элайджи прозвучало явное подозрение насчет очередных планов брата. — Увижу в доме хоть одну ведьму, даже если у тебя с ней ничего не будет — убью обоих… *** — Ну, что там? — Хейли потянулась на диване и взглянула на вошедшую в гостиную Ребекку. — Никто никого не убил? — Пока что нет, — Ребекка подошла к низкому столику, на котором стоял графин с виски, и налила себе половину стакана, — но я надеюсь, что Клаус проваляется в постели достаточно долго, чтобы если и не забыть о том, что я его подставила, то хотя бы остыть. — Элайджа ему рассказал о том, что ты поспособствовала его состоянию? — Хейли с сочувствием взглянула на подругу и, встав с дивана, подошла к столику, чтобы забрать у Ребекки бутылку и наполнить еще один стакан. — А вот этого делать не стоит, — Ребекка ловко отобрала у волчицы стакан и вернула назад на столик. — Тебе нельзя спиртного, а с Элайджей и его болтовней я сама как-нибудь разберусь. — Ты же не собираешься его бить? — Хейли с подозрением взглянула на подругу. — Он ведь твой брат. — Если бы это был Клаус, то обязательно подралась бы, а так как это Элайджа, то обойдусь всего лишь парой ласковых слов, — Бекка поспешила заверить волчицу. — И вообще, что-то ты о нем очень уж печешься. Неужели ты сожалеешь о том, что теперь он уж точно на тебе не женится? — Конечно, нет, — Хейли усмехнулась. — Я просто хочу, чтобы он был счастлив, и в этом доме стало хотя бы ненадолго спокойнее. — Мы все этого хотим, — Ребекка кивнула, обнимая подругу за плечи. — И я почему-то уверена, что так оно и будет. Во всяком случае, до тех пор, пока мои братья будут держаться подальше от трона Нового Орлеана, а Марсель будет помнить, насколько сильно может действовать на нервы мой брат, когда что-то идет не по его плану. — А так может быть? — Хейли с подозрением покосилась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Так бывает всегда, — Ребекка пожала плечами и, отставив в сторону свой стакан, потянула Хейли за собой. — Но будем надеяться, что до этого у нас еще будет некоторое время, чтобы подумать о нас самих. *** — Как же хорошо… — Марсель откинулся головой на спинку стула и прикрыл глаза. — Я так устал… — Хочешь об этом поговорить? — из постели раздался тихий, немного заспанный голос Камиллы, и Марсель удрученно покачал головой. Он так надеялся на пару минут спокойствия. — Нет, дорогая. Я просто размышляю. — Ты можешь размышлять и в постели. Во всяком случае, твой психолог у тебя всегда под рукой. — И это самое лучшее, о чем только можно мечтать. — Марсель встал из кресла и, подойдя к окну, задернул шторы. Наконец можно было отдохнуть, не оглядываясь вокруг и не чувствуя за спиной пристального взгляда Никлауса, а самое важное, что Клаус так и не узнал о личном психологе Марселя и, дай бог, никогда и не узнает.