Зайка

- Адриан, я устала! – Хлоя жмурится, дуя губы. - Я понимаю, потерпи чуть-чуть, - Адриан затаивает дыхание, пристально смотря на нее, но она мотает головой и кадр смазывается – все усердные старания по настройке коту под хвост. – Черт, Хлоя, не дергайся. - Домой хочу, - но та его не слышит, надрывно пищит и хватает по просьбе слева заячьи уши, крепленные ободком к ее белокурой голове. Распахивает голубые глаза, надеясь выбить жалость из парня, но дарит ему отличный кадр, от которого пересыхает тут же в горле: она, хрупкая и нежная, сидит на полу, облаченная в нелепый костюм кролика с такими же нелепыми заячьими ушами на голове. Темная ткань натягивается на округлых бедрах, прикрывает худосочное тело без единой складки и остро заканчивается на молочной груди, которую Адриан уже не раз видел обнаженной с того случая с домашним порно. Косточки ключиц прячутся под белым воротничком с черным бантиком, а украшенные манжетами руки все продолжают тянуть забавные ушки вниз. - Это просто потрясающе, - он выдыхает, едва возвращая себе способность трезво мыслить, и проводит языком по пересохшим губам. Поняв, что схема дала обратный результат, Хлоя фыркает, скрещивая руки на груди и слыша, как очередной щелчок затвора раздается по пустой фотостудии. Конечно, как еще она могла согласиться вырядиться в костюм для ролевых игр, если не при соблюдении полной анонимности и уединении с фотографом в лице собственного парня, у которого, как оказалось, обнаружились свои слабости и фетиши? И если тогда, несколько недель назад, им необходимо было просто монотонно покачивать бедрами, надеясь, что с трех часов хотя бы минут пятнадцать монтажер посчитает удачными для склейки, то тут было все намного труднее: «Это не так», «Улыбнись!», «Повернись другим боком, Хлоя!», «Хлоя!». - Хлоя! – он упирает руки в бока, а она продолжает пыжиться, отворачиваясь и доводя его чуть ли не до предоргазменного состояния – эти уши и ее дутые губы видятся ему привлекательной наивностью, хоть и пахнут отвратительным хамством. - Знаешь, когда ты мне сказал нарядиться зайкой, я думала, что это будет что-то на подобие ролевых игр, - она встает на ноги по его едва слышимой просьбе, продолжая вспоминать о том, какие ангельские глаза делал тогда Агрест при наличии таких дьявольских мотивов и желаний. – Что я надену эту чертовщину… Она указывает руками на костюм. - Она обтянет мое тело, - ладони скользят по талии, и она видит, как пристально он за ними следит. – И в какой-то момент тебе оно надоест… - она поворачивается к нему спиной, и чисто машинально он нажимает на кнопку съемки, упираясь взглядом в копчик. – И ты сдерешь с меня это тряпье, порвешь на кусочки… - где-то в ее голове мелькает мысль, что в жизни ее слишком много откровенной порнографии и дамских романов, и она не знает, хорошо это или плохо. Ее губы кривятся, а руки нервно рассекают воздух. - Но нет же, вместо всего этого шикарного и сексуального, я стою тут идиотским кроликом и воплощаю в мечты твои давнишние фантазии о наличие фоток под подушкой для несколько минут хорошей дро… - Хлоя! – он хмурится, упирая руки в бока и видя, как та фыркает, оборванная на полуслове. На правдивом полуслове, о котором она никогда не узнает. – Я же сказал, что это просто фотографии – точно такие же, как и то домашнее видео, которое у нас не совсем получилось. Оба приходят мысленно к вопросу о том, проломит ЛедиБаг потолок сейчас или же подождет, пока один из них разденется. - И пока ты меня не начала попрекать, то я скажу, что мне приятно видеть, как ты ответственно к этому относишься и терпишь все мои нападки, ибо опыт работы моделью – ты сама понимаешь – вынуждает меня придираться ко всему. Я хочу, чтобы получилось все как можно лучше, - она качает головой, явно проклиная его, но тут же отмахивается. – Ты прекрасна: твоя фигура идеальна, - он силится не стиснуть в руках эту тонкую талию. – У тебя длинные ноги и милое личико – ты идеальна. И этот костюм, он дополняет всю эту композицию. Они ловят себя на мысли, что без него она смотрелась бы намного завершеннее, но Адриан кашляет, продолжая и касаясь прямой спины. - Эта темная ткань на бледной коже, - он ощупывает дорогущий бифлекс, сшитый на заказ по его давним зарисовкам. – Эти ушки и каблуки – ты наконец-то выше меня, как того и хотела с детства. - Девушка должна быть ниже парня, - она делает незаинтересованный вид, хоть и жадно слушает его, прожигая взглядом какие-то папки на полу в углу. - А уж этот хвостик, - он опускается пальцами на копчик и ощупывает белый пух… что остается у него в руке, стоит ей дернуться и вздохнуть. – Эээ, впрочем, можно обойтись и без хвостика, - он выбрасывает его, пряча руки за спину. – Важно то, что из тебя получилась идеальная зайка, Хлоя. Она поворачивается к нему лицом и всматривается в эту очаровательную улыбку, в эти чистейшие глаза и зарождающиеся веснушки на скулах. Она что-то пытается высмотреть, но не находит и слабо усмехается, качая головой. - Из нас двоих, ты – большая зайка, Адриан, - она провожает взглядом его и вздергивает бровь, когда тот в реверансе начинает паясничать с широкой улыбкой явного волка. - Да, но из нас двоих этот костюм смог налезть лишь на тебя, Хлоя, а поэтому, - он становится за штатив, присматривая удачный кадр из ее полного непонимания и нарастающего раздражения. – Встань чуть левее и боком, зайка. И она не знает, от чего ее покоробило больше: то ли от того, что Адриан почти в лицо ей сказал, что она такая милая и пушистая лишь потому, что имеет не совсем округлую фигуру, то ли от этой едкой «зайки» в качестве обращения. - Пожалуйста, - он выглядывает из-за камеры и улыбается ангельски, а ее кулаки сжимаются, губы надуваются, а сама она отворачивается обиженно, решая с ним больше не разговаривать сегодня… но тут же гениальная мысль посещает белокурую голову. «Она зайка лишь потому, что этот костюм смог на нее налезть. Так может, стоит исправить ситуацию? Чисто по-Хлойски». - Левее, Адриан? – она отводит бедро в сторону, по-прежнему стоя к нему спиной, и довольно наблюдает за его пристальным взглядом. – А мне кажется, что и эта поза… неплохая, дает много возможностей и простор для фантазии, - ее ладони гуляют по точеным ягодицам, а сама она наклоняется, томно выдыхая. – Как думаешь? Не дожидаясь спонтанного набора междометий и покраснения щек, она переминается на каблуках, плавно прогибаясь в спине и возвращаясь в изначальное положение. Руки скользят по талии, и поднимаются до груди, оставляя на фантазию Адриана то, как пальцы сжимают их, как нащупывают твердеющие соски. - Хлоя… - он жарко выдыхает, не видя, как усмешка ползет на ее лицо. – Что ты делаешь? - Как это «что»? Исполняю твои самые сокровенные и потаенные желания, - ладони проникают под темную резинку костюма и подушечки пальцев ощупывают бархатную кожу, стягивая амплуа безумного кролика все ниже и увеличивая поле для рассматриваний. Адриан нервно сглатывает, когда видит, как складки ткани достигают копчика, и зажимает рукой рот, чтобы не пискнуть, чтобы не спугнуть вдруг развеселившуюся и увлекшуюся Буржуа. Хлоя резко наклоняется, стягивая остатки бифлекса с длинных и стройных ног, предоставляя обзор из нескольких полосок трусиков на аккуратной попке, и улыбается шире, все же слыша, как шумно вздыхает Адриан позади. Это почти похоже на стон. Она выходит из круга ткани и подбирает ее с пола, скомканной тряпкой проводя по бедрам, по плоскому животу и обнаженной груди с затвердевшими сосками. Томный взгляд обезоруживает, ее губы приоткрыты и так и манят впиться в них жестким и страстным поцелуем, кончик языка их смачивает, подрывающий в Адриане самые похотливые мысли из возможных, и он не может их остановить, подавить этот бурный поток, отдающий в штанах напряжением и неудобством. Взмах пушистых ресниц, и взгляд ее меняется, а костюм сжимается в кулаке. - А теперь иди сюда, придурок, сейчас свершится месть! – она срывается с места, обнаженная и разъяренная в мгновение ока, и он даже не сразу понимает, что лучше ему бежать. А когда понимает, то становится уже слишком поздно. Он попал. Ему просто полный пи… *** - Я тебя ненавижу, - хнычет Адриан, переминаясь с ноги на ногу под искусственным светом софитов. - Ой, не говори ерунды, такие милые и обаятельные не могут ненавидеть, - Хлоя отмахивается, в кадре смотря на очаровательно-пунцового Агреста, на то, как он жмется от стыда, пытаясь не то прикрыться, не то стянуть этот идиотский костюм зайца, который, как оказалось, отлично растягивался. Она умиленно прикладывает ладони к щекам под его фырканье и подходит к нему, разворачиваясь лицом к камере, все еще обнаженная на каблуках и с манжетами на шее и руках. - Я буду мстить, - напыженно раздается где-то позади, и Хлоя силится гнусно не захихикать в представлении этой картины. Заячьи уши она тоже нацепила на его шевелюру, и теперь они мило болтались перед ней. - Ага, - ее оскал ползет на лицо, а в голове она отсчитывает оставшиеся секунды таймера. – И все же мне так приятно видеть, как ты ответственно отнесся к этому переодеванию… Она вспоминает, как зажала его в углу, как сорвала пальцами и когтями с ярким французским маникюром одежду с него, оставляя едва заметные царапины. В ушах отдаются вновь его писки и просьбы прекратить, и редкие стоны, стоило ей коснуться внутренней стороной бедра его выступающего паха. Десять минут борьбы, и вот, Агрест повержен. - Ты просто прекрасен: посмотри на эти ушки, - из ее голоса сочится язва и насмешка. Она откидывает голову на его плечо, смотря с усмешкой в глаза. Палец щелкает по нависшему над ними заячьему украшению. – На эти бедра… - она резко хватает его за ягодицы, прижимая сзади к себе и выбивая томный вздох со слабой дрожью. - И на этот костюмчик, - по таймеру в голове наступает пора, и она улыбается в кадр. – Он прекрасен, Адриан! И теперь, сладкий, улыбнись на камеру, ведь из тебя получилась просто идеальная зайка!