Вены догоревшей надежды

      Девушка стояла у окна, напевая первую сплывшую мелодию у нее в голове. Безжалостная сырость с улицы так и норовил пробраться в маленькую квартирку. Чай остывал на холодном подоконнике, еле еле испуская последний пар. Она наблюдала за автомобилями и людьми, чувствуя отголоски притупленной боли в грудной клетке. Шумно втянув воздух, девушка отошла от окна. Её звали Бернадетт. Бернадетт Харрисон. Она села обратно за рабочий стол, забирая с подоконника и ставя кружку рядом с ноутбуком, готовясь продолжить «оживлять» персонажей, перенося их из своей головы в текстовый редактор. Она любила творчество. Написание стихов ей приносило спокойствие, граничащее с грустью и апатией, когда рифма не хотела появляться в строках. Разочаровываться в людях страшно. Человек рано или поздно меняется после многочисленных предательств, осознавая и запоминая жизненный урок. После каждой прочитанной книги ей все сложнее общаться с людьми. Она искренне не понимает, как можно так безалаберно относиться к жизни, и существовать подобно биомусору. Ровесники раздражают её, засыпая огромным количеством рассказов о том, как они вчера ночью классно потусили и кто с кем в очередной раз начал встречаться. Раньше она была такой же, как они. Шумной и пустой. К счастью, это не продлилось долго, ей всегда было больше по душе спокойствие и здравое мышление.

Я не могу писать.

Всех творческих писателей рано или поздно охватывает чувство абсолютной беспомощности, творческий кризис, так сказать.

Ваш диагноз: острое депрессивное расстройство.

Вторая бутылка вина. Еще один порез на запястье. Ей противно от самой себя, беспомощность вызывает лишь злость и непонимание, почему она не может жить как все. Почему она невольно задумывается о том, о чем нормальные, обычные люди и мысли не допускают? Возможно, это одно из самых беспощадных проклятий из всех существующих на этой планете. Просто однажды Бернадетт позволила себе взлететь слишком высоко, за что и поплатилась. Падение было слишком болезненным.

***

Звук пришедшего сообщения заставил девушку вздрогнуть. Пододвинув к себе телефон с края стола, она не нашла в себе ни капли желания отвечать, не было настроения этого делать. Давящая боль в висках заставляла хотеть исчезнуть, и сделать все, лишь бы прогнать её. Найдя пачку сигарет в кармане темно-зеленого кардигана, Бер закурила. На самом деле, её организм был против никотина, ибо легкую тошноту после курения ничем другим не объяснить. Но она ничего не могла с собой поделать. Девушка успокаивала свои разбушевавшиеся в очередной раз мысли хотя бы одной сигаретой. Она уже смирилась с постоянным ощущением запутанности в её голове. Эта квартирка была одним из возможных олицетворений её души. Кое-где царил легкий беспорядок, который ленивые люди назвали бы творческим, не желая разгребать очередной бардак на рабочем столе. Ей было всего 17, она собиралась учиться на психолога, так как все остальное отнимало слишком много сил. Решив после школы сделать перерыв, Бер наконец могла заняться тем, на что она действительно была рада тратить свои силы. Жизнь Бернадетт протекала относительно спокойно, если не считать время от времени бунтующих тараканов в её голове. Через пару недель она собиралась навестить свою бабушку, которая жила в Риме, это был один из любимых городов Бернадетт. Так как путешествовать было её так называемым хобби, она посетила немало городов, но все равно столица Италии неизменно остается на первом месте. Так же её вдохновлял Париж и Лондон, хоть они и кардинально разные. Любить или быть любимым? Она предпочла бы прежде всего быть нужной. Так как никто никогда не нуждался в ней так, как она нуждалась в них. Наверняка всем было знакомо чувство, будто тебя использовали и выкинули, как ненужную вещь, но сейчас не будем об этом. Раздался, режущий слух, телефонный звонок. Бер сморщилась. Посмотрев на экран телефона, она приняла вызов. — ПриветБернехочешьподъехатькнам? — Её лучшая подруга на том конце провода невнятно протараторила из-за громко орущей музыки в ресторане. — Не особо. — Ну пожалуйста, мне тут скучно без тебя. На заднем фоне кто-то что-то кричал, смеялся из-за чего девушка постоянно отвлекалась на разговоры. Её подруга почти постоянно с кем-то гуляла, у нее было много знакомых и друзей, чем Бернадетт никак не может похвастаться, имея только Кэти кучу знакомых, которым она к черту не сдалась, если так поразмыслить. — Нет, Кэт, прости, но нет. Я не в настроении. — Типичная отмазка Бер, она редко когда соглашалась на подобные предложения. — Да ладно тебе, хватит киснуть и сидеть дома, я, кстати, тебе уже парня нашла. — Девушка засмеялась. — Мне не нужен парень, спасибо. — Ну пожа-а-а-луйста, хотя бы ради меня. — Кэт, я не хочу, у тебя там своя компания, я буду белой вороной, как и всегда, когда мы не вдвоем. — Бернадетт потихоньку начинала раздражаться, её порой бесила эта напористость подруги. — Да все будет нормально, ты будешь со мной. — Кто-то попытался выхватить телефон и прокричал в трубку что-то вроде «да, приезжай». — Извини, у меня есть дела, пока, и не пей слишком много, пожалуйста. Вздохнув, Бернадетт положила трубку. Оставшийся вечер она провела в одиночестве, допивая вторую бутылку сухого красного.

***

      Утро встретило её головной болью и громким телефонным звонком. Сколько раз Бернадетт себе говорила, что нужно класть телефон подальше от подушки. Неохотно встав с кровати, она потянулась. Солнце неприятно слепило глаза, что неудивительно, ибо синоптики два дня твердили о потеплении. Натянув кардиган, Бернадетт прошла на кухню. На столе стояла пепельница с кучей вчерашних окурков. Девушка открыла, едва теплый воздух ворвался в помещение. Прикрыв глаза, она сделала глубокий вдох. Отойдя от окна, Бернадетт сунула руку в карман, в поисках сигарет. Достав пачку, она вспомнила что выкурила последнюю вчера ночью. Придется идти за новой. Заварив кофе, Бернадетт включила ноутбук. Обнаружив в разделе «Сообщения» «+1», она могла поклясться что оно было от Кэт. И не ошиблась. Подруга рассказывала об очередных, якобы симпатичных парнях, с которыми она целовалась по пьяни. И о матери, которая, как Кэт любит говорить, спалила её в совсем нетрезвом состоянии. Подобные истории были «удивительно» похожи на друг друга и совершенно не отличались разнообразием, и случались они довольно часто. Допив кофе, Бернадетт натянула темные джинсы и толстовку, ибо до этого момента она оставалась лишь в нижнем белье и кардигане. Закрыв квартиру, девушка вышла.