Холод

В грудь будто вонзили сотню раскаленных кинжалов. Сердце раскололось на миллиарды частиц. Дышать... Нужно дышать... Но как? Кислород в этом дьявольском подвале будто заменили ядовитым газом. Это не реально... Это ложь... ЭТО ЛОЖЬ! В дальнем углу на песочной насыпи лежал молодой юноша, его глаза были широко раскрыты, как у фарфоровой куклы, они ничего не выражали, только лишь отражали мелькающий свет умирающего фонарика. Юноша, словно загипнотизированный, смотрел в одну точку – куда-то в потолок... В кулаке он сжимал конец толстого шерстяного шарфа. Другим концом была укрыта часть его бледной шеи. На неприкрытом отрезке кожи вилась пестрая черная борозда, уходящая под шарф – глубокий рваный порез с засохшей кровью по краям. Его белоснежные волосы утопали в огромной кровавой луже – будто мальчик просто спал на мягкой черной подушке. На его губах застыла презрительная полуулыбка, словно он насмехался над самой смертью. Этот мальчик не может быть моим Реном! Этот лежит здесь уже не меньше месяца – судя по состоянию его одежды, только нечеловеческий холод помог самому телу сохраниться. Внутренности скрутило. Я согнулся пополам, и меня стошнило. Боль. Дикая боль. Осколки сердца резали меня изнутри. Мой Рен был со мной ещё вчера! Я упал рядом с телом мальчика на колени. Малыш, это ведь не правда, я же только что слышал твой голос... Наверное, я все еще сплю, и это просто очень страшный сон. Сейчас я проснусь, окажусь снова на твоих коленях, на нашей горячей трубе, ты будешь перебирать пальцами мои волосы и рассказывать о чем-то необыкновенном... - Малыш, давай проснемся! Пожалуйста, я буду всегда греть тебя! Схватив тело мальчика и притянув к себе, я стал своим дыханием отогревать его ладони, пальцы, губы... Но его глаза все так же излучали только стеклянный блеск. - Проснись... Проснись... ПРОСНИСЬ! Не чувствуя собственных рук, я тряс его за плечи, пытаясь разбудить, но где-то очень глубоко в душе понимал, что это бесполезно. - Я же только что ловил твое дыхание! Я слышал, как ты плачешь! Но только лишь мои слезы капали сейчас на его одежду, растворяли бардовые пятна на его коже и стекали алыми дорожками по безжизненным щекам. - Я не просыпаюсь уже очень долго. Мрачный голос позади меня прозвучал громом посреди пустого каменного помещения. Я понял, что значит выражение «волосы на коже шевелятся». Внутри меня все органы, сделав тройное сальто, опустились в пятки. Я вдруг понял, что не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Ужас сковал все тело. КАК такое может быть? Этот голос, такой знакомый и дорогой... Сейчас вызывал приступы панического страха, отражаясь от стен глухим эхом. - Что?.. Ты... Ты... - Не бойся. Я все тот же, которого ты знаешь. Когнитивный диссонанс? Этого мало, чтобы описать то, что творилось сейчас у меня в мыслях. Голос МинКи за спиной и труп МинКи на моих коленях явно не вписывались в одну гармоничную реальность моего мира. Что-то было явно не так... Но что? Истерично хмыкнув, я пришел к выводу, что без литра соджу тут не разобраться. - Ха... ха-ха-ха... - мозг отчаянно боролся с поступавшей информацией. – У меня есть как минимм один живой Рен... Я должен радоваться? Где скрытая камера? – я оглянулся по сторонам, сдерживая истерические ноты в смехе. Живой МинКи сел рядом со мной, протянул руку и закрыл глаза мертвому. Он сделал это так по-будничному просто, как будто не самому себе сейчас посмертно закрыл глаза, а завесил шторки в комнате – чтоб солнце не мешало. Кто из них мираж? - Меня нет. Я – это он. Просто ты должен был найти меня сам, без подсказок, должен был привязаться ко мне, иначе все это было бы бессмысленно. Я так долго здесь... Совсем холодный. Я же ненавижу холод – ты знаешь! - последние слова вырвались так пронзительно и громко, что захотелось обхватить голову руками, заткнуть уши, сжаться в комок и отползти куда-нибудь в угол... как можно дальше отсюда... - Ты – это он? – рассудка сегодня я точно лишился. МинКи медленно кивнул. - Не плач обо мне. Теперь, когда ты нашел меня, я свободен, а ты предупрежден. - Ч-что? О чем? Он стал стирать соленые дорожки с моего лица, едва касаясь подушечками пальцев. А я только теперь осознал, что по моим щекам ручьями текут слезы. - Но ты нужен мне! – слова сами вылетели, не спрашивая разрешения у хозяина. - Я знаю, так и должно было получиться. - Что произошло? – ровным голосом, словно о погоде спросил я. Истерить? Это я еще успею! Просто, если уж невозможно понять, каким образом я вижу сразу двух МинКи, то нужно выяснить хотя бы то, что воспринять я в состоянии. Мальчик посмотрел на меня, убеждаясь, что я способен слушать и трезво мыслить, и ответил: - Ничего особенного. Просто бизнес и политика. – Он прикрыл глаза, явно собираясь с мыслями, чтобы сказать что-то еще. – Конкуренты моего отца хотели пропихнуть в Америку какого-то Сеульского бизнесмена. Отец единственный, кто был против и не хотел принимать в этом никакого участия. Тогда мне в машину подкинули наркотики, чтобы скомпрометировать семью, ведь сын дипломата не может быть наркоманом. Они надеялись, что тогда отец станет более сговорчивым. Но трюк не прошел – я сделал анализы и подтвердил, что непричастен к таким делам. Кроме того, я подслушал и записал на диктофон их встречу – глупо и говорить сколько грязи и компромата там было. Я тут же позвонил отцу и рассказал об этом, но он мне не поверил – нужно было срочно показать ему запись. Вот только я не успел. Мой телефон и телефон отца прослушивался, эти люди узнали, что я опасен и решили, что без меня их жизнь станет намного проще... - МинКи грустно улыбнулся. – И вот я здесь. Видишь, как все просто на самом деле? Словно в фильме, но пока сам не столкнешься со злом, все кажется, что это далеко от тебя и никогда тебя не коснется. У меня осталось мало времени. – Рен печально вздохнул, и я вновь увидел тот яркий и невесомый свет, излучаемый им, привлекший меня в нашу первую с ним встречу. - Нет... НЕТ! Я попытался схватить его ладонь, но вместо этого лишь зачерпнул руками воздух. - Мало времени на что? Куда это ты собрался?.. Я не знаю, как так вышло, что ты в "двух экземплярах", но раз уж это так, то ты бы мог остаться!.. – отчаянно протараторил я, запинаясь то и дело, и лишь после этого осознал, как по-дурацки прозвучали мои слова. МинКи улыбнулся... так тепло. - Тсс... Все будет хорошо! - прошептал он и в первый раз снял со своей шеи длинный, колючий шарф. - Я останусь... - он аккуратно перекинул его мне на плечи и обернул вокруг шеи. - Останусь у тебя в памяти... - мальчик снова протянул руку и указательным пальцем ткнул мне в лоб. - Ты главное вспомни потом... Чтобы все это было не напрасно. Я не почувствовал его прикосновения, лишь обжигающим холодом обдало кожу. Зато шарф приятной тяжестью остался на плечах. Он был совсем спокоен. В его глазах даже в полумраке я впервые увидел оттенки каких-то эмоций. О чем он думает? Как все это вообще могло со мной произойти? Что я испытываю теперь к этому парню? Я знаю только то, что не могу отпустить его сейчас никуда. - Главное, чтобы ты не забыл, – повторил МинКи и попытался взять мою руку, но инстинктивно я одернул онемевшие пальцы, о чем тут же пожалел, но он уже оставил попытки дотронуться до меня... – Я знаю, ты все сделаешь правильно. Рен чуть наклонился ко мне и задержал ладонь около моей груди. Что он делает? Опустив руки по обе стороны от меня, он подполз еще ближе, и его голова оказалась сбоку от моей... Через секунду я понял, что так он хочет обнять меня, но боится причинить боль... причинить холод... Все тело словно обдало порывом ветра, по голым рукам побежали мурашки - это было его прощанием, но ведь так не бывает! Я не позволю! Это ведь просто чья-то глупая шутка. Глаза защипало... Почему же так бьет в висках?.. Мысленно приготовившись замерзнуть до смерти, я протянул руки, чтобы прижать мальчика к себе, но... - Хён, пойдем! Я уже вызвал скорую и полицию... Я почувствовал, как сзади меня с силой схватили чьи-то руки, пытаясь поднять на ноги. Я вздрогнул и обернулся – МинХён стоял позади меня и с широко открытыми глазами смотрел на труп... нет, не Рена, Рен же рядом со мной, вот он, в моих объятиях, слушает мое дыхание... и... НЕТ... На моих коленях лежал лишь окоченевший труп ребенка, а в руках я с остервенением стискивал пушистый шарф - точную копию того, который был на его шее. Я больше не ощущал пронзительных холодных иголок на коже, не слышал глухого загробного шепота... Он исчез, растаял, а я даже не заметил - словно его и не было вовсе, все, что осталось – это тяжесть его тела на коленях и подаренное тепло вокруг шеи. - Господи, да тебя всего колотит! – голос МинХёна охрип и дрожал. Друг снял свою ветровку и набросил на меня. Туман застилал глаза, как во сне – в тот момент, когда ты уже просыпаешься и не можешь связать отдельные кусочки происходящего в целую картинку... Я слышал чей-то крик: «Нет, пожалуйста! Ему же холодно!.. Я должен быть рядом! Он все еще здесь!», звуки полицейской сирены и знакомый голос, произносящий с болью: «Нет, он сейчас не сможет... Ему нужно прийти в себя»; я чувствовал соль на своих губах, нестерпимую головную боль и мокрую, липкую футболку, неприятно пристающую к телу; чьи-то сильные руки уводили меня прочь из этого ада. Я, наверное, был где-то рядом, но не с ними... не в этом мире и не с этими людьми. Все происходящее сливалось для меня в сплошной круговорот, словно я находился в центре мощного торнадо. Голова кружилась так, будто я два часа, не слезая, катался на детских каруселях. Я знаю, что Рен где-то рядом, еще ни разу я не ощущал настолько полной близости к нему. И только эта тупая, ноющая головная боль мешает увидеть его, застилая глаза мутной пеленой... Он же сказал, что все будет хорошо, но тогда почему под курткой, там, куда прислонял свою ладонь малыш, вслушиваясь, пытаясь уловить хоть какие-то признаки жизни, – пустота?! Там дыра, в которой гуляет ледяной ветер, а эта соль с привкусом металла на губах – она так напоминает...