Она - его наказание

Приближался уже вечер, на улице совсем стало темно, а Гермиона так ни разу не вышла из своей комнаты. Она не вышла, когда Драко позвал ее, есть хлопья, которые, как и требовалось в инструкции — он залил тёплым молоком. Всё повторилось, когда он опять позвал Гермиону, есть всё те же, но уже остывшие хлопья, а потом на мультики. В следующий раз он даже прибавил к этому списку то, что найдёт для неё игрушки или хотя бы игрушку. Хоть что-то. Но тишина не прерывалась.   Тогда Малфой и решил проверить, чем занимается девочка. Не то что бы его это сильно беспокоило, но сейчас ответственным за неё был он и случись вдруг, что держать ответ будет тоже он. Так, что им двигало чувство долга — ни больше, ни меньше. Драко постучал костяшками о дверь и со словами «я вхожу» повернул ручку. В комнате было совсем темно, слабый свет, исходящий от окна едва позволял различать очертания предметов. Парень включил свет и, пройдя вглубь комнаты, задёрнул занавески. Вместе со щелчком выключателя, на кровати заёрзал маленький комочек, прятавшийся под одеялом. Драко некоторое время наблюдал, как вздымается ткань, под которой пряталась Гермиона. Она очень часто дышала. «Найдёт. Не найдёт». Он прекрасно знал правила этой игры и чтобы быстрее закончить метания гриффиндорки, срывает с неё одеяло. Лишившись укрытия, она в панике заметалась по кровати. Случайно наткнувшись на взгляд Малфоя, Гермиона показывает ему язык при этом, скрючив смешную рожицу, и прячет голову под подушку. Он закатывает глаза и устало потирает, виски кончиками пальцев. — Гермиона, — начал Малфой, но тут, же был прерван приглушенным визгом из-под подушки. — Уходи! — Это ещё почему? — вяло поинтересовался он. — Ты меня обидел, — тихий всхлип из-под той же подушки. — Чем? — Ты прогнал меня, так и не разобравшись. Ты очень злой, — ещё один всхлип, но уже громче. Малфой закатил глаза, как обычно недовольно сложив руки на груди. Иначе быть не может. — Ну, и в чём же дело? — он попытался изобразить в голосе хоть какой-то интерес. — Мне было холодно. — Холодно? — эхом   повторил он за девочкой, как бы осмысливая. И тут до него медленно доходит смысл этих слов. Холодно. Он давно привык к нему и уже попросту не замечал. А этот особняк не протапливался уже многие годы, но Малфой так долго жил в слизеринских подземельях, что совсем упустил этот факт. Слизеринец посмотрел на то, как сильно Гермиона прижимает подушку к своей голове и, решив, что пытаться ей что-то сказать сейчас — пустая трата времени. Но уходить ему тоже не очень хотелось. «От девочки не должны поступать жалобы, мистер Малфой». Он поморщился. Этот скрипучий голос МакГонагалл зазвучал в голове. Девочка всё стискивала подушку в руках. Драко усмехнулся.  Едва задевая кожу кончиками пальцев, он прошёлся по ступням девочки. Кожа на удивление оказалась мягкой, но холодной. Гермиона сразу же начала махать ножками, вырываясь из рук Малфоя, но тот и не думал отпускать. Он крепко перехватил ноги девочки чуть выше ступни и продолжал пытать щекоткой. Ей только и оставалось захлёбываться смехом. Вскоре не выдержав таких мучений, гриффиндорка освободила голову от подушки и стала активно помогать себе руками. Она понимала, что его сомкнутые на её ступне пальцы ей не разжать, но зато как было интересно пытаться это сделать. Что-то непонятное проскочило на его лице. Кажется, это была улыбка. Не кривая ухмылка, а улыбка. У-лы-бка. Которая так же быстро исчезла, как и появилась. — Ладно, — отпихивает девочку от себя. Это грубое движение не понравилось Гермионе, но она говорить ничего не стала. Малфой молча, вышел из комнаты, оставив Грейнджер снова в полном одиночестве. Снова предоставил её самой себе. «Какой же он скучный» Она не усидела долго на месте и уже неслась, поскальзываясь на ходу в скользких носках на кухню, где её ждали несчастные хлопья, которые Малфой уже Мерлин знает, когда приготовил. Честно сказать было не очень вкусно, ибо молоко было омерзительно холодным, но все эти незначительные мелочи меркнут, когда ты добрую половину дня ощущаешь сосущее чувство в животе, которое, казалось, было готово скрутить все внутренности узлом, если ты не закинешь в себя хоть какую-нибудь еду.

***

Тепло. Очень тепло. Драко разжёг все камины, что были в особняке. Теперь  тепло медленно расплывалось по дому, наполняло стены и согревало воздух. Трещание камина успокаивало, внушало спокойствие, которого так не хватало. Парень прикрыл глаза. До его ушей доносился шелест страниц.  Гермиона всё же решила полистать книги, которые он нашёл в пыльном ящике на самой верхней полке в кладовой. Старые магловские сказки с поблёкшими от времени картинками смогли просочиться даже к Малфоям. Драко был крайне удивлён своей находке, ведь он прекрасно знал, что попадись они на глаза его отцу, то сразу бы превратились в пепел, но для грязнокровки в самый раз. Гриффиндорка увлечённо перелистывала страницы старых книг, от которых пальцы тут же становились грязными, и возникало непреодолимое желание вымыть руки. Гермиона всматривалась в потускневшие картинки и по ним пыталась вникнуть в суть сказки. Хотя она ей не нужна, потому что Грейнджер сама уже выдумала её, и образы в пышных нарядах грациозно кружились перед глазами. Память девочке отшибло частично. Гермиона помнила не всё, а что помнила, то — не так. Она переосмыслила всё на детский манер, но слово «Малфой» у неё не вызывало ничего кроме неприязни. И всё же девочка иногда позволяла себе забывать, что вечно недовольное существо отзывающиеся на «Малфой» не такое уж плохое, как рисовала его память. Переворачивая страницы, она всё больше всматривалась в чёрный шрифт. Буквы всё никак не хотели складываться в слова, да ещё бы вспомнить, где какая буква — голова кругом идёт. Шумный вдох заставляет её обернуться: Драко сильнее закутался в плед. Его веки слегка подрагивали, было видно, как он насторожился, когда шелест страниц прекратился. «Ей опять что-то от меня нужно» — скривил губы. Он приоткрыл один глаз: девочка бессовестно таращилась на его какао, которое он поставил на кофейный столик. Гермиона, похоже, не заметила его взгляд и бесшумно начала осаду напитка. Когда она уже протянула свою ручку к сладкой жидкости приятного шоколадного оттенка, над которой ещё вилась тонкая струйка пара. Он ждал. Подпускал максимально близко и: — Руки прочь! Так резко. Гермиона подпрыгнула на месте от неожиданности и тут же отпрянула от кофейного столика. Малфой нехотя вытащил руку из-под пледа и после вялых манипуляций палочкой, чашка с какао плавно поплыла по воздуху к нему в руки. Он сделал пару глотков, после отставил чашку в сторону, поймав на себе возмущённый взгляд Грейнджер. Казалось, она вот-вот топнет ногой. Он отрицательно помотал головой. Немой вопрос — немой ответ. Ему даже было немного интересно наблюдать, как она злится, начинает раздувать ноздри и выпячивать нижнюю губу. Устало закатив глаза, он жестом подзывает её и даёт отпить. Сегодня он слишком устал. Вдоволь напившись Малфоевского какао, Гермиона обхватывает руку Драко и теребя её со щенячьими глазками просит: — Почитай мне. Ответ последовал незамедлительно. — Нет, уйди. — Ну, пожа-а-луйста. — Отвяжись. Ох, нет, снова — эти трясущиеся губы. Он хмурится, окидывает взглядом стопку магловских книг. «Что угодно, только не плачь». Он не знал, что делать с её слезами, просто ему пришлось… — Какую? Мерлин, зачем? Она приносит самую толстую книгу с нарисованной на обложке принцессой. О, нет. Зачем он согласился? Пересиливая себя, открывает первую страницу и начинает читать. «Жила-была…» Спасите. Какой бред, но ей, кажется, нравится. Она встаёт на носочки и, упираясь руками в подлокотник кресла, на котором чинно восседал сам Малфой и заглядывает в книгу — так интереснее. Где-то посередине сказки, когда прекрасную принцессу заточают в высокую башню с драконом, Малфой готов выдрать себе глаза и стереть память, а Гермиона сползает по креслу на ковёр. Её веки сладко слипаются и Драко с облегчением замолкает. Поднимает с пола на руки и несёт в её комнату. Она роняет свою голову на его плечо и он слышит её тихое посапывание. В её комнате теперь приятно тепло. Поместье начинает оживать.    Драко осторожно кладёт девочку на кровать, чтобы та не проснулась и тихо уходит, облегчённо вздыхая. Первый день прошёл. Мерлин, дай мне сил…