На календаре Горьктябрь-месяц

Снежок знал эту кошку всю жизнь. Она пахла роднее всех на свете, кормила его молоком, когда он был маленьким, приносила птиц и зверей, когда подрос. Раньше они жили в пещере, где возилась куча мелких котят и жили их матери. Потом котята подрастали, они уходили в одну пещеру, а их матери – в другую, и Снежок волновался, что ему придётся расстаться со своей, но всё обошлось. В один прекрасный день мама вернулась, кипя от злости, ласково погладила его по голове хвостом и увела в другую пещеру. Там пахло кислой затхлостью и обитали одни старики, зато они с мамой и здесь жили вместе. Она всегда была рядом, даже в тот день, когда почти все коты из лагеря ушли, оставив лишь самых молодых, старых и его. Тогда в воздухе пахло так… так неспокойно, хотелось удрать и бежать, куда глаза глядят. И только дёрганные, но ласковые материнские поглаживания успокаивали, вселяли надежду в лучшее. Через некоторое время коты вернулись, на каждом были раны, и все были измотаны. Тогда Снежок впервые вышел из лагеря вместе с мамой на поле, залитое кровью, усыпанное мёртвыми котами, как листьями. Он, она и ещё несколько знакомых рыли ямы и засыпали покойников землёй. Потом Снежку приходилось ещё несколько раз заниматься подобным, закапывая уже не кучу, а одного кота. Ему это нравилось: хоть какое-то занятие, лучше, чем сидеть в пещере. В последние луны в лагере работы прибавилось: коты умирали чаще, чем когда-либо. Снежку было жаль соседку по пещере с пятнышками по всему телу и блестящей шерстью, которую он знал всего лишь чуть меньше, чем маму, жаль и других котов, но рыть ямки ему нравилось больше. Один раз он выкопал большую просторную яму для себя и лёг там поспать, но мама страшно ругалась и засыпала её. Почему? Неясно. Мир был странным местом, и многие вещи надо было просто принимать на веру. Через несколько лун после этого события мама прижалась к Снежку, плакала, долго шевелила ртом, вылизала его раз двадцать, снова плакала и снова шевелила ртом. Нехорошее предчувствие комком поселилось у него в животе. И не зря: утром два кота обступили его с обоих боков и повели к выходу из лагеря. А как же мама? Снежок обернулся, увидел печаль в её глазах, вырвался и подбежал к ней. Она оттолкнула его от себя. Ничего не понимая, Снежок попытался приластиться к ней – она снова оттолкнула его. Почему? Она никогда так не делала. Ещё вчера мама была такой заботливой, что изменилось? Это игра? Надо зайти сзади и шлёпнуть её лапой по хвосту? Снежок отступил на шаг – и рванул к спине. Когтистая лапа остановила его, проехавшись по морде. Мама! Больно не было, всё заслонило непонимание и обида. За что? Мир странен, но не настолько, чтобы получать раны от самой дорогой кошки на свете. Или настолько? Может, для этого подросшие котята и уходили в отдельную пещеру – чтобы их матери не обижали их? Кошка широко разевала рот и напрягала глотку, словно хотела проглотить, и Снежок, испугавшись, выбежал из лагеря. Другие коты поймали его и повели куда-то, Снежку уже было всё равно. По пути они встретились с большой группой котов, а потом ещё одной и ещё. Здесь их было даже больше, чем на кровавом поле! Потрясённый Снежок едва успевал вертеть головой и вникать в запахи. Другие коты пахли по-разному, не так, как его старые знакомые, что смущало, но и забавляло. А потом все куда-то побежали, и Снежок бежал вместе со всеми. Вот здорово! Только препятствия мешали и какие-то гигантские чудовища маячили поодаль. Снежок решил держаться от них подальше и поближе к своим, и в итоге всё обошлось. Только к ночи, устраиваясь спать, он вспомнил, что так и не видел в толпе свою маму. Ну и ладно, зато царапать его не будет. И можно теперь вырыть ямку и там спать. И можно не вылизываться. И можно не терпеть её шершавый язык и нежные прикосновения. И можно постараться о ней забыть, но не получится. И можно плакать всю ночь и видеть её во снах. Снежок так и не увидел свою маму. Может, она пряталась в толпе котов, может, её не пускали к нему. Но чем дольше длилось их путешествие – которое он возненавидел всей душой – тем меньше оставалось сомнений, что мама осталась далеко позади. Он утешал себя тем, что она его ударила, значит, больше не любит, но это не уменьшало ноющую пустоту в груди. К ней прибавлялась пустота в желудке, лапы болели от непривычно долгого пути, подушечки кровоточили, потому что дорога пролегала по камням и скалам. Да, каждый день были новые места, но они были однообразны, унылы и не шли ни в какое сравнение с уютом их лагеря. Коты шли так долго, что уже выпал снег, холодный и блестящий, в нём было удобно рыть ямки, и лапы от него замерзали так, что уже не болели. Одной ночью, лёжа в снежной ямке, Снежок в очередной раз перебирал всю свою жизнь, вспоминал маму, злился на странный мир, который изменил её и заставил тащиться целую кучу котов непонятно куда. Зная, что ответы искать бесполезно, он всё же вновь и вновь задавал вопрос: почему мама разлюбила его? Вот маленькая серая кошка из котов его лагеря, она же не бросила своего сына. Снежок видел, как она отдавала ему лучшие кусочки той скудной дичи, что доставались на её долю, как вылизывала его и нежно прижималась к нему. И что, пройдёт время, и она тоже нападёт на него? А он? Что он сделает? Атакует в ответ или будет любить, несмотря ни на что, потому что она его мать? Снежок выпрыгнул из своей ямки, развернулся и пошёл по дороге назад. Сливаясь со снегом, он миновал зорких котов, не спящих ночью, и шёл, пока были силы идти. Восход застал его лежащим в сугробе, промёрзшим до костей, но отчаянно пытающимся если не идти, то хотя бы ползти. Он должен вернуться. Куда он бежал, глупый? Неважно, что мама его разлюбила. Он всё ещё любит её, и это главное.