На календаре Горьктябрь-месяц

Я появился из ниоткуда. Совсем недавно меня не существовало, а теперь я смотрю на угасающее солнце и ужасаюсь вместе со своим племенем. Своим ли? Я знаю каждого кота поимённо, но откуда? Ещё вчера меня не существовало. Они говорят, что я бывший бродяга, что Однозвёзд принял меня ради усиления племени, ради того, чтобы напасть на Грозовое – но почему я не помню свою прошлую жизнь? У меня нет ни одного навыка кота, выживающего в одиночку, а каждый воительский приём я знаю так, словно впитал с молоком матери. И, если я не коренной воитель, почему всем вокруг плевать на это? Никто не пытается меня подколоть из-за "нечистой крови", никаких косых взглядов, сомнений в преданности – я словно всегда был здесь. Но при этом я призрак: где мои друзья, кто был моим наставником? Я играю не большую роль, чем камень посреди лагеря – ну стоит и пусть стоит, все уже привыкли. Я всегда был где-то неподалёку от событий: шипел на Грозовых, когда они пришли обвинять нас в убийстве Уголька, кричал в толпе на Совете имени Остролистой, просил назначить меня в поход к истоку реки. Шипения и крики потонули в море таких же звуков, просьбу проигнорировали. Я уж начал сомневаться, существую ли вообще, когда ночью ко мне – не к кому-то другому, не ко всему племени, ко мне! – пришёл кот и предложил дополнительные тренировки. Мог ли я отказать? Конечно, нет. Впервые в жизни ко мне обратились как к живому существу, а не как к одному из котов на фоне. Впервые в жизни мне пришлось сделать личный выбор, а не следовать чужой воле. Впервые в жизни я почувствовал себя настоящим. Я тренировался в Сумрачном лесу, хотя мне не было дела до приёмов. Там я чувствовал себя своим, чего никогда не случалось в племени Ветра. Там моё имя не было пустым звуком. Там меня и убили. Меня выкинуло из желанного сна в реальность, и так называемые соплеменники внезапно переполошились. Я то проваливался во тьму, то возвращался в сознание, так что мои предсмертные муки прошли как в тумане, но я помню суетящегося Пустельгу и рыдающую над моим ухом Пышнохвостку. С чего бы это? Мы с ней никогда не были близки. Я пытался спросить, что она здесь делает, но из горла раздавалось только жалкое бульканье. Повыпадав из реальности пару десятков раз, я всё же собрался с силами и только начал говорить, как Пустельга поднял голову, поглядел на Пышнохвостку и сказал: "Он умер". Чего? Она зарыдала у него на плече, а он начал говорить про то, что я слишком истёк кровью. Неправда! Если бы дело было в этом, я бы умер, не приходя в сознание. Я жив! Эй, слышите? Они не слышали. Через некоторое время коты вынесли моё тело из палатки целителя и начали копать могилу. Вот тут я не на шутку испугался. До этого всё воспринималось понарошку, как моя жизнь, а теперь… И пошевелиться, убежать, отползти не давали раны и слабость во всём теле. Я кричал или стонал, но им было всё равно – с той же неумолимостью, с какой они отказывались считать меня личностью, племя положило меня в могилу и засыпало землёй. Сознание было милостиво ко мне и постоянно отказывало, так что силы я восстанавливал в основном в обмороке. Не помню как, но я выбрался на поверхность. Потом отполз подальше от зияющей дыры в земле и вновь упал в обморок. Когда я очнулся, был день, яму кто-то заботливо закопал, а коты столь же заботливо обходили меня стороной, абсолютно не замечая. Я говорил, что раньше чувствовал себя призраком – теперь я стал им. Залечивать раны пришлось самостоятельно – вопросы к Пустельге по поводу целебных трав оставались без ответов. Поправившись, я задумался о том, кто же я? Звёздный предок? Нет, быть одним из этих равнодушных мертвецов, пренебрегавших моими вопросами не хуже, чем племя, не хотелось. Беззвёздный кот? Вот это казалось правильным ответом, и я даже почувствовал, что могу хоть сейчас оказаться в Сумрачном лесу, стоит только выйти из лагеря и идти, куда глаза глядят. Так и получилось. Дойдя до границы с Грозовым племенем, я увидел, что деревья выше и безжизненнее, а небо темнее, чем должны быть. Перепрыгнув ручей, я оказался в Месте-Без-Звёзд. Я понял, что могу в любой момент пересекать границу между мирами живых и мёртвых, но в племени Ветра мне было нечего делать: я продолжал оставаться невидимкой в прямом и переносном смысле. Зато в Беззвездном племени меня стали считать полноценным воителем, а не просто приходящим учеником, и я чувствовал единство с этим местом, с этими котами. До тех пор, пока меня снова не убили. Судьба, видать, выбрала меня бессменной игрушкой и решила издеваться надо мной, пока не надоест. Во второй раз обошлось без подвигов в полуобморочном состоянии, но лучше сто дней пролежать в могиле, чем потерять связь с реальностью. А я потерял. Мёртвые коты перестали меня видеть так же, как и живые. Кроличий помёт, да за что мне это всё?! Я наконец нашёл котов, для которых что-то значу, зачем отбирать их у меня? И зачем я вообще живу? Я бессмертен и могу идти куда угодно – а смысл, если меня нигде не видят? Я наблюдал крах Сумрачного леса с самого близкого расстояния, находясь на поле битвы, бессильный помочь. Мои Беззвёздные соплеменники умирали один за другим, а я мог только смотреть. И я смотрел, не веря в происходящее. А что вообще реально? Может, я и Беззвёздное племя – это правда, а остальные воители, племена, целый свет – чья-то выдумка? Не знаю. Сегодня я ухожу из племён. Пойду на закат или на восход, вдоль реки или поперёк, но не остановлюсь, пока не найду кота или кошку, что сможет увидеть меня. Можно не торопиться, у меня впереди вечность. Тот, кто не существует, не может исчезнуть.