Чувства контрактом не предусматриваются

— Тимур, только спокойно! — Маринкин голос в трубке не предвещал ничего хорошего. — У тебя проблема, Тимурчик!  — Что случилось?! —Тимур начал волноваться, от его прибабахнутой сестрицы можно было ожидать чего угодно.  — Я разбила какую-то крутую тачку! Очень крутую, Тимурчик!  — Вот как ты умудрилась, дуреха! — расстроился Тимур. — Я-то чем могу помочь? Мои материальные возможности ты знаешь.  — Ты не понял! Хозяин крутой тачки согласился принять оплату натурой, — затараторила Маринка, приглушая голос, — я сначала обрадовалась, мужик-то офигенный, мне только в радость… А он, прикинь — гей! Сердце парня тревожно заныло. Вот оно! Разве от Маринки можно ожидать хоть что-нибудь хорошее!  — Марина, сколько нужно денег? Я сейчас приеду к тебе, будем думать, что можно сделать, — обреченно сказал Тимур, отлично понимая, что ни черта они не придумают.  — Тим, не валяй дурака, какие деньги! Нам столько за всю жизнь не заработать, — в Маринкиной интонации зазвучали заискивающие нотки, — я сказала, что мой брат — тоже гей, и он такой же красавчик, как и я, потому что мы — двойняшки! И, прикинь, этот офигенский мужик согласился! Ну, чтобы ты с ним… Классно, правда? Тим, ну прости! — Пошла ты, знаешь, куда! — задохнулся от возмущения Тимур. — Вот и трахайся со своим офигенским! Ты обещала молчать, а сама треплешь своим поганым языком! Ты, блядь, еще по радио объяви: «Мой брат — чертов гомик!»  — Тимурчик, ну я же не нарочно! Выручай! Меня тут в его офисе заперли, а сами за тобой поехали. Мне пришлось сказать номер твоей комнаты.  — С ума сошла?! Я никуда ни с кем не поеду!  — Тим… — его безбашенная оторва-сестренка, кажется, труханула не на шутку, — меня ведь убить могут… Видел бы ты его охрану! Форменные бандюки! Тимур закружил по комнате, лихорадочно сбрасывая в рюкзак какие-то вещи —документы, зарядники для телефона и ноутбука, любимую футболку, пару трусов… Он ведь успеет уехать? Где, интересно, находится этот чертов офис? Долго они будут добираться? Деньги… Куда же он засунул остатки заначки… Во! Вспомнил! В старый чехол из-под мобильника запихал. Вспомнить бы теперь, где тот чехол… Стоп! Парень устало опустился на расшатанный табурет. Что он делает… Это же его Маринка сейчас в беде. Дурында, конечно, каких свет не видывал! Надо же было так вляпаться! Тимка тяжело вздохнул и отбросил рюкзак на кровать. Твою мать! Придется вместе расхлебывать… Маринка была единственной семьей Тимура. Им не исполнилось еще и трех лет, когда оба оказались в детском доме, оставленные матерью-пьянчужкой, потом, со временем вместе плавно перекочевали в интернат. Не сказать, чтобы они всегда горой стояли друг за друга, особо близкими их отношения не назовешь, уж слишком разные. Но тем не менее… Сестра всегда была легким порхающим мотыльком, не зацикливающимся ни на чем. День прошел — хорошо, в этот день она была сыта — отлично, какой-нибудь очередной «папик» сунул ей своей потной ручонкой пару шоколадок — вообще, прекрасно! Вечно голодный Тимур с радостью лопал те самые шоколадки, не задумываясь, откуда их взяла тринадцатилетняя смазливая девчонка. Сам Тимка был другим. Он думал о своем будущем, старался учиться только на «пятерки» и, в самом крайнем случае, «четверки». Он очень хотел вырваться из презираемого клана « интернатских» и чего-то добиться в жизни. Когда обнаружилась его способность к языкам, сделал упор на восточные, предположив, что за ними — будущее. Английский — не в счет, им владел почти, как родным. Китайский и японский — вот что он старательно сейчас изучал в универе. Маринка рано осознала, что она очень привлекательна, и использовала это знание на полную катушку. Тимка понимал, что его спокойная жизнь в интернате была обусловлена тем, что Маринка с удовольствием раздвигала ноги перед Вовкой Митиным — старшаком, державшим в страхе весь интернат. Тимур не поощрял эту связь, считал унизительной, но ничего и не предпринимал, чтобы ее прекратить, их с сестрой безопасность тогда казалась важнее морали. Сейчас Тимур презирал себя за ту свою слабость, поэтому прощал Маринке все ее выверты. Немного успокоившись, Тимка налил себе чай без сахара, сахар давно закончился, парень уже несколько дней забывал его купить, и покорно стал ждать, когда за ним приедет охрана того самого охуенного чувака на крутой тачке. Вот сеструха, вот подстава из подстав! Он так просил хранить в тайне его секрет, а она, мало того, что выболтала его незнакомым людям, так еще и практически расплатилась братом за свой косяк! Он еще всыплет ей, как следует, пусть только поскорее все закончится! Когда в дверь постучали, Тимур почти и не волновался, так, глаз левый чуть-чуть подергивался, а так ничего… Охрана и правда выглядела весьма колоритно. От таких не то, что убегать — спиной бы к ним поворачиваться не рискнул.  — Мне спускаться? — обреченно пробормотал Тимка.  — Не беспокойтесь, мы проводим, — неожиданно миролюбиво, почти мягко ответил один из парней. Тимка кивнул, зажмурился, и сделал шаг навстречу судьбе.

***

То, что этот таинственный «офигенский мужик» действительно крут, Тимур понял, как только увидел причудливо взметнувшееся вверх здание офиса. Бронзовую с золотыми буквами табличку, странно сочетающуюся с общим модернистским стилем сооружения, с перепугу прочитать не успел, кроме слова «corporation» ничего не уловил. Пока поднимались в стеклянном лифте, шли по просторным коридорам, Тимка окончательно растерялся. Хозяин офиса представлялся неким монстром, почти пожирателем молоденьких мальчиков, с отвислым пузом и плеткой в руках. Бр-р-р… Тимку передернуло от придуманной им самим картинки.  — Иди, поговори пока с сестрой, — один из сопровождающих его парней толкнул неприметную дверь, — Максим Андреевич скоро подойдет. Значит, Максим Андреевич…  — Тимурчик! — сестра кинулась на шею, всхлипывая, — спасибо тебе! Если бы ты знал, как мне страшно!  — Тебе-то уже чего бояться, теперь мне бояться нужно, — не удержался от подколки Тимур.  — Тимочка, ну прости, я тут извелась вся, вдруг бы ты решил меня бросить, мне тогда точно каюк. И зеркало еще это, — Маринка махнула в сторону большого зеркала на стене, — мне кажется, что за ним кто-то есть, и следит за мной, ну, как в фильмах, знаешь?  — Так, может, мне товар лицом показать, ну, жопу, в смысле, — раздраженно бросил Тимур, он все-таки злился на бестолковку, — ты же вроде эту мою часть тела продала? Пусть покупатель посмотрит!  — Да он понравится тебе, Тим, не злись, он, знаешь, классный какой! Мечта, а не мужик! У тебя же давно… ну… никого…  — Заткнись уже, — окончательно разозлился Тимур, — я тебе, как самому близкому человеку, рассказал, а ты… трепло! Скажи лучше, что с твоим драндулетом? Совсем недавно Маринка устроилась на работу в пиццерию, развозила по заказам пиццу на старенькой, раскрашенной всеми цветами радуги «Оке», предоставленной фирмой. Права она получила еще в интернате, и теперь страшно гордилась, что она за рулем. Тимур тоже был рад этой ее работе. Все ж лучше, чем официанткой бегать в той забегаловке, где каждый второй норовит влезть под юбку.  — Свою машиночку тоже помяла, — пригорюнилась Маринка, — боюсь, выгонят меня теперь, а я уже так привыкла к ней, так полюбила… Снаружи послышались шаги. В распахнутую дверь вошли два молодых человека. Тимка подскочил, чувствуя, как заполошно заколотилось сердце. —Вон он, в сером пиджаке, зеленоглазый, — выдохнула в ухо Маринка. В зеленоглазого Тимур мог бы влюбиться с первого взгляда. Молодой мужчина лет на шесть-семь старше самого Тимура, с шикарной фигурой и приятными чертами лица, выглядел потрясающе. Было только одно «но» — смотрел он на Тимку с холодным, немного брезгливым, любопытством…