Альбус Поттер и Серебряный Дракон

Глава 12 То, что всегда с тобой В большом зале шумно. Здесь всегда так, но сегодня студенты особенно разошлись. Последний учебный день – это все-таки событие. Для Альбуса Поттера – это событие вдвойне, ведь за этот год он столько всего пережил. И слушая торжественную речь директора, он понимает, что действительно «стал взрослее».И что это не просто слова, сказанные для подобающего случая. Он действительно стал взрослее. «И дело не в том, сколько тебе лет, а в том, какие мысли в твоей голове», — с грустью думает Альбус и крепче прижимает к себе Лили. Чуть дальше, напротив него сидит Скорпиус Малфой. Сегодня он сел вместе с ним за гриффиндорский стол и чувствует себя явно неуютно, вяло ковыряясь вилкой в своей тарелке. Лили, притихшая и настороженная, словно маленькая птичка-кoлибри, которую вспугнули неосторожным жестом, сидит между братьями, уткнувшись Алу в плечо. Джеймс рассеяно смотрит перед собой, в янтарных глазах больше нет ни гнева, ни высокомерия. Там только горечь. Джеймс стал угрюмым, мало общался с однокурсниками и только с Алом иногда перекидывался незначительными фразами о квиддиче или предметах, сталкиваясь в коридорах или за обедом. Лили Поттер же осталась прежней, лишь иногда в глубине карих глаз мелькало что-то серьезное, что изменило девочку навсегда. Скорпиус внимательно смотрит на Альбуса и почему-то вспоминает, как через три дня после похорон матери братья вернулись в Хогвартс. Угрюмый Джеймс и спокойный, словно умиротворенный Альбус. В тот день за столом объявили минуту молчания в память о героине войны, Джиневре Поттер, тогда все встали и молча стояли, а Скорпиус думал, что во всем этом нет ни малейшего смысла. Джиневре Поттер это уже абсолютно все равно, а ее дети вряд ли нуждаются в повышенном внимании со стороны студентов и преподавателей. — Ал,— Скорпиус прикоснулся к рукаву друга, чуть сжав запястье, заметив, что тот витает в облаках. — Что? – Альбус удивленно посмотрел на друга, словно припоминая, должен ли здесь находиться младший Малфой. — Давай пересядем? – чуть хрипловатый голос выдавал сильное волнение. — Зачем? – прошептал Альбус, с опаской косясь на преподавательский стол, если заметят болтовню снимут баллы прямо перед объявлением итогов. — Не могу здесь больше… Пойдем к своим… — Альбус скривился, но послушно встал с места, чтобы пересесть за слизеринский стол. «Свои»… ну да. Свои. Хоть и сыграли с ним злую шутку, заперев его тогда со Снейпом во время матча Слизерин/Хаффлпафф, хоть и относились так же неприязненно к Поттеру-младшему, но все равно свои. Слизеринцы. А то, что он действительно слизеринец Альбус понял и принял как должное. Отец объяснил ему, что их род ведет начало не только от Годрика Гриффиндора, но и от Салазара Слизерина, а значит, нет ничего удивительного в том, что он на Слизерине. Вот только отец просил об этом не распространяться. Альбусу и некому было распространятся. Скорпиусу рассказал, как же было тайной не поделиться? А остальных его происхождение и не волновало. — Кубок по квиддичу в этом году уходит к Рэйвенкло! – гром аплодисментов прокатился по залу. Альбус подходит к своему столу. Он больше не сидит с краю. Он лениво и равнодушно указывает на место посредине своего курса. Забини окидывает его неприязненным взглядом и двигается, уступая. Скорпиус чуть улыбается и думает, что Поттер абсолютно не замечает, как изменился. Он просто искрит странной, неведомой силой, которую невозможно не почувствовать. Нотт чуть отодвигается и Альбус внезапно оказывается один – все слизеринцы инстинктивно отодвинулись как можно дальше. Скорпиус торопится сесть рядом, чтобы заполнить это пространство, от которого за версту веет страхом и неприязнью. Ничего, все будет хорошо – твердит себе Скорпиус. Все будет хорошо ведь иначе и быть не может, правда? Поттеру же жутко обидно за сданный матч. Рэйвенкло! Кто бы мог подумать. Но после смерти матери он играл из рук вон плохо и даже замена Малфоем не спасла. Скорпиус уступил снитч рэйвенкловскому ловцу, девчонке Индире Кришт. Ловкая и быстрая пятикурсница увела его у Малфоя прямо из-под носа. — А теперь давайте посмотрим кто выиграл кубок школы в этом году. Учащиеся притихли. Возня прекратилась мгновенно. Первокурсники уставились на директора с благоговением – еще бы, первый кубок! Старшие курсы смотрели со снисхождением, но и в их глазах горел нетерпеливый огонек. — Хаффлпафф – 150 баллов! Мои поздравления. Вежливые хлопки, хаффлпаффовцы недовольно вздохнули. Но в то же время, это – облегчение. Не надо сидеть и трястись, Альбус смотрел на них чуть ли не с завистью. — Рэйвенкло – 180 баллов! Поздравляем, так держать! Рэйвенкловцы абсолютно всем довольны. Им и не нужно было большего. Лишь был бы доступ в библиотеку и хорошие учителя. Странные они, рэйвенкловцы, думал Скорпиус. Ну, просто очень странные. — Слизерин – 200 баллов! Молодцы! Скорпиус чувствует как сердце забилось быстрее. Все – таки не первое место. А как иначе? Одни баллы снятые за их с Поттером памятное отсутствие чего только стоят… — Гриффиндор! – голос директора преисполнен гордости за любимых львят. Что и говорить – популярный факультет. Золотое трио, герой Невилл Лонгботтом, да и сам Альбус Дамблдор учились там. – 220 баллов! Красные флаги развивались тяжелыми полотнищами над столом. Скорпиусу же хотелось забраться под этот самый стол и не вылазить до окончания банкета. — Рада вам объявить, что мы решили вернуть традицию дополнительных баллов, начисляемых студентам лично за особые заслуги, – хитро улыбнулась Макгонаголл будто, вспомнив что-то хорошее. — За преданность, дружбу и находчивость Роза Уизли и Скорпиус Малфой получаю по двадцать баллов. За рационализм и умение вовремя принять нужное решение Хьюго Уизли и Джеймс Поттер получают по 10 баллов. Зал ревет и мечет, гриффиндорцы радостно вздыхают – решение не повлияло на результат. — Но. – Макгонагалл улыбается и с легким прищуром смотрит на Альбуса Поттера. — За особые заслуги, за храбрость и смелость, находчивость и верность своим принципам Альбус Северус Поттер получает 50 баллов. И красные флаги как по команде сменились зелеными с серебром. Наверное, в первый раз за последние пятьдесят, а может и более лет. Наступила тишина. Чей-то портрет испуганно ойкнул. — Слизерин! – произнесла Макгонагалл и тяжело опустилась на стул. Слизеринцы сидели ошарашенные, не в силах даже радоваться. Альбус Поттер и Скорпиус Малфой вытащили весь факультет. — Все правильно,— вдруг произнёс Угхарт. – Из-за вас двоих факультет постоянно терял баллы. Вы просто вернули то, что итак принадлежало нам…Поэтому никакой благодарности вы не получите. Это понятно? — Знаешь что? – вдруг проговорил Альбус, резко поднимаясь. — Засунь свою благодарность себе в… — и он наклонился, чтобы шепнуть старосте прямо в ухо, куда именно он должен засунуть факультетскую благодарность. Угхарт покраснел, кулаки сжались, а наглый Поттер просто стал пробираться к выходу из зала. Скорпиус следовал за ним, наградив слизеринцев надменным, истинно малфоевским взглядом. Он тенью прошёл по коридорам за Альбусом Поттером. И какая-то неприятная мысль терзала его, но он не мог понять что именно. Будь Скорпиус постарше, он бы понял, что просто боится. Боится навсегда остаться лишь тенью Альбуса Поттера. Но это же пустяки, ведь это его знакомый, неугомонный Поттер, который к тому же тепло ему улыбается, когда они выходят на воздух. — Достали, — беззащитно сказал он. — Точно, — кивнул Скорпиус и серьезно сказал: — Ты будешь мне писать? — Чтобы ты мне ответил – да, нет, не знаю? Скорпиус пожал плечами и проговорил, залихватски подняв бровь: — Да. Именно, Поттер. — Тогда, конечно, буду, Малфой! – рассмеялся Альбус и, глядя в безоблачное, июньское небо, вдруг поверил, что все будет хорошо. Он протянул руку вверх, и ему показалось: еще чуть-чуть и дотянется до облаков. Рукав свободной белой рубашки под мантией съехал, обнажая предплечье. Там, где рисунок. Серебристый, словно сотканный из тумана дракон. Он не похож на татуировку, это что-то волшебное легкое, невесомое. — Можно? – тихо спросил Скорпиус и, получив утвердительный кивок, коснулся рисунка кончиком пальца. Он уже разглядывал его, когда тот только появился на руке друга. Альбус даже не удивился. Он вообще был очень странным после приезда. Спокойным. Не истерил, не кричал, как Джеймс, не плакал, запершись в туалете, как маленькая Лили. Он был абсолютно, непроницаемо спокоен. И этот рисунок, внезапно проявившийся на коже… Скорпиус помнил, что он чуть шероховатый, словно чешуйки мягко пробегают под пальцами, топорщатся в точности как у Ангуса, к которому Малфой успел по своему привязаться. Альбус терпеливо ждал, пока Скорпиус снова исследовал его руку. — Дракон, – хмыкнул он. — Кто бы мог подумать. — Ага, — грустно кивнул Альбус. — Скучаешь? – спросил Скорпиус в лоб, думая, что все-таки, если бы это случилось с его мамой, он бы... он бы… Даже слезы на глазах от одной только страшной мысли. — Да, – просто ответил Альбус и снова посмотрел в небо. Пока не начали слезиться глаза. Слезы ползли по щекам, и он нетерпеливо встряхнул головой, пытаясь их смахнуть. — Ты же знаешь – она с тобой, – к ним подошёл Дамблдор. Он положил руку на плечо мальчика и строго сказал: — поэтому не стоит плакать, маленький Поттер. Не стоит. Она отдала тебе все, что смогла. Зачем никто не знает, но важно то, что теперь она навсегда с тобой. Она отдала всю силу своей любви тебе. Не сестре, не брату. Тебе. — Я знаю, — сипло сказал Альбус, старясь справиться с волнением, комком подступающим к горлу, — я чувствую. Ведь это из-за меня, да? — Да, – Аберфорт прикрыл глаза, словно прислушиваясь к своим ощущениям, — из-за тебя. — Не говорите так, – твердо покачал головой Малфой и посмотрел на профессора с нескрываемой злостью. — Я не к тебе обращаюсь. У тебя другое воспитание, другой взгляд. Альбус, — продолжил он, — это ее выбор. И тебе с этим жить. Просто жить. Потому что она так хотела. Ритуал подобной силы проводят только в случае смертельной опасности, а раз с тобой все порядке, значит, она сберегла тебя. — Не надо! – выкрикнул Поттер и кинулся прочь. — Зачем? – укоризненно спросил Скорпиус, смотря ему вслед. — Ты знаешь, кто такой Альбус Дамблдор? – спросил — Слышал, — уклончиво ответил Скорпиус, недоумевая, к чему это профессор помянул знаменитого брата. — Кто такой Гарри Поттер я думаю тебе известно. — Еще бы. – хмыкнул Малфой. — Самое страшное,— глухо произнес Аберфорт, — самое страшное, что сделал Альбус Дамблдор в своей жизни – это то, что он всегда использовал всех в своих целях. Благих, несомненно. И особенно Гарри Поттера. Ложь победила, мальчик. Ложь, а вовсе не сила добра, как принято считать. Правильная, тщательно выверенная ложь. Я тоже Дамблдор. И я не буду врать Поттеру. Именно из-за него погибла Джиневра Поттер, но это – ее выбор. И он должен это принять. Скорпиус молча смотрел на Аберфорта и отстраненно думал, что неугомонного надо найти до отправки домой. Иначе он снова вляпается во что-нибудь сгоряча. Нет, ну точно ведь вляпается….