Pure blood / Чистокровная

— Вечно убегать ты не сможешь! — Стой, мерзкая девчонка! Круцио!       Заклинания глухими хлопками ударялись о деревья где-то за её спиной, как и выкрики гонящихся следом Пожирателей. Совсем рядом. Так близко, но она успеет убежать. Всегда успевала. — Ну же, остановись, Грейнджер.       Дыхание сбивается, когда под ногами возникает очередной корень, о который она спотыкается. Бежать становится тяжело, легкие обжигает, словно огнем, а сердце и вовсе стучит где-то в горле. Она видит боковым зрением Гарри, который вырвался вперед, и знает, что она не успеет за ним. Она слишком выдохлась, устала от постоянного бега и преследования.       Хотя бы пару секунд форы, и Грейнджер будет в безопасности. Но этих секунд нет. Пожиратели не просто наступают на пятки, а буквально дышат в затылок. Заклинания хлопками пускают искры над головой, врезаясь в деревья или попросту попадая мимо. Они петляют между стволов, уворачиваясь от вспышек, и пытаются не потерять друг друга из виду. Но Грейнджер понимает, что уже слишком сильно отстала от парней и догнать их не хватает сил. — Экспульсо!       Тугая волна взрыва ударяет в спину, отбрасывая Гермиону на пару метров вперед. Разбив колени и локти, она падает, чуть было не зарывшись носом в землю, больно царапая щеку. И понимает, что проиграла. Проиграла эту битву. И надеется лишь на то, чтобы Гарри не стал возвращаться за ней, чтобы он не развернулся и не вступил в неравный бой. Иначе они проиграют все, ради чего предназначалась эта вылазка. — Попалась, грязнокровка! Ну и, сложно было просто взять и остановиться? — её грубо вздёргивают за волосы, выбивая из рук палочку, — Неужели столь прелестное создание не желает провести время в нашей чудной компании?       Гермиона шипит, пытаясь вырваться, но Сивый вцепился в её шевелюру, словно клещ. И она временно оставляет попытки, понимая, чем это может обернуться. Но замечает, что Гарри и Рон не остановились и бегут дальше, вперед, не оглядываясь и не выясняя, преследуют ли их пожиратели. Грейнджер сама дала установку им троим: в случае погони — рвать когти что есть мочи и не останавливаться, пока не достигнут точки перехода. Пока не окажутся в безопасности. Там, где Гермионе больше всего на свете сейчас хотелось бы оказаться.       Но топот ног дает знать о том, что остальные пожиратели так же настигли её, сбавляя темп, и Гермиона на какой-то миг закрывает глаза. Она молится, чтобы среди людей, преследовавших их на протяжении нескольких часов, не оказалось Ищейки. Иначе ей точно не жить. Но тут же слышит характерный треск за спиной. Кто-то аппарировал… — Так-так, кто тут у нас? Ах, малышка Грейнджер, таки попалась, мерзкая девчонка. В кабинет её ко мне, живо! — от голоса Амбридж Гермионе хочется тошнить, таким он был приторным и мерзким, но облегчение приходит так же внезапно, как и звук аппарации.       Ищейки нет, а это может значить только два варианта. Первый заключался в том, что Ищейка попросту не последовала за Амбридж. Та устраивала облавы и караулила чуть ли не каждый сантиметр леса, в котором скрывались Гермиона и ребята. И несмотря на постоянные перемещения и защитные заклинания, каждый раз им приходилось сбрасывать «хвост». И получалось у них весьма удачно. До этого момента… Вторым вариантом было то, что Ищейка пустилась следом за Гарри и Роном. Но Грейнджер точно помнила, несмотря на свое падение, что за ними никто не последовал. Будто не парни нужны были Пожирателям, а именно она — Гермиона. Догадки начали подтверждаться ровно в тот миг, когда девушку по рукам и ногам крепко связали и с трудом поставили на ноги. Аппарировать ее иначе Амбридж не рискнула. Не хотелось, чтобы девчонку расщепило и все планы, и долгие часы преследований полетели коту под хвост.       А в следующий миг Гермиона уже сидит в мягком розовом кресле. Сивый поочередно привязывает ее руки и ноги к стулу, а затем, убедившись, что пленница уже точно никуда не убежит, отступает в сторону. Грейнджер кидает на Пожирателя полный ненависти взгляд, явно показывая свое отношение к этим людям, но только веселит их своей реакцией. — И не думай сбегать от меня, моя маленькая грязнокровка. Я наконец добралась до тебя, и ты сделаешь то, что мне нужно, — Амбридж медленно обходит вокруг своего стола, аккуратно придерживая в руках волшебную палочку, как будто она из хрусталя, а не березы с сердечной жилой дракона.       Но она постоянно то и дело вздрагивает от нетерпения, не сводит глаз с Гермионы, словно выжидая, что она еще может выкинуть, а затем кидается к своему столу. Амбридж копается в ворохе бумажек, которые, на удивление, свалены горой на розовой поверхности. Грейнджер оглядывает уже знакомый розовый кабинет и вновь понимает, что розовый цвет она теперь ненавидит только из-за этой женщины. Кто еще, как ни Амбридж, способна из прекрасного сделать то, что ты станешь ненавидеть всей душой? Но Гермиона не желала сейчас задаваться вопросами пристрастий к розовому цвету этой особы, кое-что поважнее сейчас мучило ее. — Зачем я вам нужна? — не выдерживает, задав наиболее волнующий её сейчас вопрос чуть севшим голосом. — Потому что именно твоей кровью должна быть подписана важная для меня бумага. Только твоя кровь подойдет для этого дела. Где я еще найду грязнокровку с Гриффиндора 1979 года рождения, с двумя родителями магглами? Правильно, таких отродьев еще надо поискать! — Амбридж вытаскивает листок, свёрнутый в трубочку, и разворачивает его. — А, вот он. Осталось приготовить все необходимое…       Грейнджер кажется, что эта женщина сошла с ума. И, в принципе, оказывается не очень далеко от правды. Амбридж снова вертится вокруг стола, как юла, открывает и закрывает в суете ящички и постоянно что-то бормочет себе под нос, то тихо, то переходя на визгливые нотки. — Сейчас-сейчас… Вот, осталось перо… Так, что же еще там надо было? А, точно! Где же оно… — она разворачивает лист бумаги, на котором нет ни единой строчки, и длинное красное перо, которое Гермионе кажется до боли знакомым, — Просто распишись, вот тут, внизу. Больше мы от тебя ничего не потребуем и сразу же отпустим к твоим премерзким Поттеру и Уизли.       Амбридж улыбается своей любимой неестественной улыбкой, так явно походившей на оскал, и протягивает Грейнджер перо. Путы с ее правой руки тут же исчезают, но девушка не собирается ничего подписывать. Она упрямо сжимает зубы и смотрит на Долорес со всей ненавистью, на которую была сейчас способна. — Ох, Сивый, кажется, девчонка не совсем понимает, что она делает. Зачем ты сопротивляешься, милая? Если ты сама не подпишешь ее, мы сделаем это за тебя, — Амбридж тихо хихикает, но девушка замечает нотки страха в ее глазах. Чего она может бояться? Ведь палочку у Грейнджер отобрали еще в лесу. — Империус! — Пожиратель не выдерживает и накладывает на Гермиону одно из трех Непростительных.       Гриффиндорка обмякла в кресле, а ее рука машинально потянулась к перу, которое дрожащими руками держала Амбридж. Медленно, как во сне, она ставит аккуратную маленькую подпись в самом углу странички, откладывает перо и, не замечая боли на собственном левом запястье, кладет руку обратно на подлокотник. Сивый не медлит и тут же вновь приковывает ее к стулу, а затем снимает заклятье.       Гермиона долго пытается отдышаться. Такое чувство, что она вновь только что несколько часов убегала по лесу от Пожирателей. Но встряхнув головой и сфокусировав взгляд понимает, где находится и что произошло. Опустив глаза на левую руку, видит на тыльной стороне ладони выцарапанную надпись: «Грейнджер». Амбридж выхватывает листок, который она только что подписала и крутит в руках. Постепенно на ее лице проступает выражение полного недоумения. — Что-то не так. Может не сработало? — не успевает Долорес договорить эти слова, как бумага в ее руках хватилась снопом искр и раздается взрыв.       Гермиона, если бы были развязаны ее руки, схватилась бы за голову. Внутри словно лопнула лампочка, засыпав все внутри мелкими осколками. Собственный крик режет по ушам, а сквозь пелену пробиваются обрывки криков Амбридж и разбившейся посуды, вероятно, любимых ее тарелок с котятами. На пол полетели бумаги, статуэтки и прочий хлам со стола Амбридж, а сама она осела на один из свободных стульев. На руках ее проступили крупные волдыри, как от солнечного ожога высокой степени. Но бумага как была пуста, так и оставалась чистой. А подпись Гермионы исчезла, кровь высохла, будто ее и не было на пергаменте. — Нет! Нет, почему? Почему не сработало? Какого черта? — она носится, будто розовый колобок по своему розовому кабинету и не понимает, почему все пошло не так, как она планировала, почему чернила исчезли, громыхнув яркой вспышкой, — Мерзкая девчонка, мерзкая грязнокровка, ты солгала мне?       Звонкая пощечина вновь оглушает Гермиону, которая и так не может до конца прийти в себя от вспышек боли, только постепенно начинающих затухать. Она не понимает, что происходит, не разбирает, что ей кричит Амбридж, брызжа слюной, потому что перед глазами темнеют черные круги. Она только слышит обрывки слов, но не пытается вслушаться в них, не хочет… — Нужно… Нужно сделать анализы. Сделать экспертизу. Провести расследование! Я не могла ошибиться! Я должна выяснить, почему не сработала Печать! Срочно в Министерство! Империус!       Голова Гермионы запрокидывается, дыхание становится прерывистым, а сознание так и норовит увильнуть во мрак. Грейнджер изо всех сил сопротивляется тому, что пыталось захватить ее разум, влезть в мысли, и сил хватает лишь на то, чтобы наложить блок. Они не должны узнать где находятся ребята, даже ценой ее собственной жизни. Дальше Грейнджер уже не слышала, что верещала Амбридж, отдавая приказы влетевшим в комнату после взрыва Пожирателям. Но одно она поняла точно — ее развязали и теперь она — послушная кукла — сама стояла рядом с Колобком и ожидала дальнейших приказов.       Долго ждать не пришлось. Когда Амбридж отдала последние поручения, взяла ее под локоть, и они трансгрессировали. В Министерстве Магии спокойно не было никогда. А уж тем более, когда над магическим миром нависла близость войны. И новость о том, что Волан-Де-Морт он вернулся, ни для кого уже не была сюрпризом. Война велась не в открытую, но многие были готовы в любой момент выхватить палочку и отдать жизнь за близких. Каждый успел выбрать свою сторону в этом поединке. Оставалось только ждать.       Но Амбридж отличалась от остальных. Она, словно двойной агент, успевала оставаться в тени для Министерства, но крепко заручилась поддержкой Пожирателей. Амбридж устраивала смена власти, для нее это было наилучшим шансом и показать то, на что она способна, и добиться своих личных целей, действуя под полным прикрытием. И пока что у неё это отлично получалось.       Натянув на лицо свою самую слащавую улыбку, она сообщает кому-то, на кого они натолкнулись случайно в одном из коридоров, о важном деле, в котором ей помогает отличница Гриффиндора — Грейнджер, и быстро уводит её от посторонних глаз. Ведь сейчас слишком легко быть разоблачённой. И Амбридж это прекрасно понимает, действуя максимально быстро, и старается не привлекать лишнего внимания, даже когда заталкивает не сопротивляющуюся Гермиону в лабораторный отсек. — Пий, вот девчонка. Сейчас же приступайте к анализу, — Грейнджер усаживают на стул, и тут же берут пробу крови.       Гермиона не вскрикивает, и даже не морщится от неприятных ощущений, потому что попросту не чувствует всего этого. Находясь под заклинанием, она способна лишь видеть и слышать происходящее, а также передвигаться по велению Амбридж. Которая от нетерпения носилась по лаборатории, словно розовый теннисный мяч, только вот от стен с глухим «бом-с» не отскакивала. — Долорес, присядьте, нам нужно буквально пара минут, — Толстоватый состроил вежливую мину, но было видно, что его напрягает мельтешащая и тут, и там Амбридж.       Не то, чтобы они были союзниками, скорее, хорошо терпели друг друга. Именно Амбридж помогла Толстоватому оказаться сейчас здесь и спокойно разгуливать по Министерству, не опасаясь ничего. В этот момент Грейнджер окончательно перестала что-либо понимать. Буквально полчаса назад, находясь в розовом кабинете, Амбридж твердила что-то про печать и ее уникальность, а теперь не находит себе места, бегая по кабинету и мелко стуча каблучками.       Пий повторил просьбу, и на этот раз мисс Розовый Колобок вняла его словам и присела напротив Гермионы. Девушка не хотела смотреть на женщину, но, все еще находясь под Империусом, она могла фокусироваться лишь на том, что находилось прямо напротив нее. И это, к сожалению, была физиономия Долорес, которая выражала в данный момент плохо скрываемое волнение. Уголки ее губ то и дело подрагивали, выдавая Амбридж с головой.       Лаборанты всё мелькали перед глазами, бегая туда-сюда почти так же, как пару минут назад носилась и Амбридж. Но сейчас она ловила их нарастающее удивление во взгляде и начинала внутренне нервничать, как и женщина напротив нее. Прошло не больше трех минут, как Толстоватый вышел в подсобку, соединяющий лабораторию и небольшой кабинет. Гермиона про себя молилась, чтобы это все поскорее закончилось, Амбридж сдержала обещание и отпустила ее к ребятам. Потому что предчувствие беды накатывало все больше и больше. Гриффиндорка знала, что ни Гарри, ни Рон так просто ее не оставят в беде и кинутся на помощь. — Мисс Амбридж, готово, — один из лаборантов выскочил из подсобки с белым листком в руках, — И боюсь, что мы ошиблись. Она абсолютно чистокровный маг. — Это как вообще понимать? — от крика этой женщины могли бы полопаться стеклянные ампулы, не будь они защищены магией на случай падения. Ну или ультразвуковых визгов, как сейчас. — Девушка чистокровна, мы проделали ряд тестов, к-как вы и просили, — лаборант задрожал, как осиновый лист, протягивая бумагу с заключением Амбридж.       Долорес схватила пергамент, где печатными буквами, среди расчётов, цифр и непонятных формул была короткая надпись и пометка, написанная карандашом от руки: «магорожденная» (чистокр.). Её лицо перекосилось от гнева, и она, в порыве эмоций, схватила Гермиону за волосы. — Это как понимать? Грейнджер, которая была дочерью двух магглов, внезапно стала чистокровной ведьмой? Я подниму справки, архивы, я выясню, кто ты! Маленькая дрянь! — Амбридж выплюнула эти слова и пулей вылетела за дверь, крикнув кому-то на бегу непонятные слова.       Гермиона была шокирована не меньше ее. Все еще под заклинанием, начинающем ослабевать, она смутно пыталась разглядеть очертания человека, вошедшего в лабораторию после побега Амбридж. Картинка в голове упорно не желала складываться воедино, то и дело под глазами плыли черные круги. Девушку придержали за локоть и не дали ей упасть. В голове медленно ползали мысли, перебираясь серыми червячками друг за другом. Но все они были одинакового содержания. «Кто же я такая?»