who owns my heart

— Хочу волшебное Рождество, — говорит Намджун и почему-то поднимает эту тему в ноябре. — Чтобы гирлянды, вы рядом и домашняя атмосфера, — говорит Намджун. — Хочу запомнить его, мне кажется, что это Рождество принесёт изменения в наши жизни, — говорит Намджун. А я хочу огромную ёлку в тёмной гостиной и тебя под боком, думает Сокджин, но вовремя затыкается. Он вообще мастер в этом деле. Намджун скажет что-то провокационное, а Джина так и подмывает ответить. Но молчит, потому что гейские ответы у него какие-то. Не пацанские, ванильные, как говорит Юнги. Юнги вообще много чего говорит, много толкового, но Джин пропускает мимо ушей, потому что Намджун отвлекает. Своей улыбкой, ямочками, неловкими движениями и заразительным смехом. Да просто своим существованием. — Не переживай, хён, всё будет в лучшем виде, — улыбается Чимин, обнимая Намджуна за шею и прижимаясь к нему всем телом. Сокджин завидует, потому что тоже хочет так. Просто обнять этого болвана и прижать к себе, чтобы чувствовать тепло и вдыхать его запах. Не шампунь, не гель для душа, а именно запах человека. Особенный, пусть и не всем понятный. Но, наверное, влюблённые люди чувствуют то, что от других скрыто. — За то, чтобы это Рождество прошло на «ура»! — Хосок улыбается и вскидывает руку с пакетом сока. — Групповые обнимашки! — кричит почему-то Чонгук и лезет с объятиями к Намджуну с Чимином. Обычно такое вытворяли либо Хосок, либо Тэхён, но младший, видимо, заразился. Парни смеются, но поднимаются для объятий. Даже Юнги. А Джин сидит, покусывает палец и не решается поднять глаза. — Хён? — произносит самый желанный и, одновременно с этим, ненавистный голос в мире. Сокджин дёргается, как от пощёчины, и смотрит на Намджуна, который протягивает ему руку и мягко улыбается. Зашей себе рот, заклей, да что угодно сделай, только не улыбайся мне так. Джин мнётся и не решается, но Намджун решает за него. Он вообще парень решительный, но не тогда, когда нужно. Он дёргает старшего за руку, и парень влетает в эту кучу, и почему-то в Намджуна. Ну, конечно. Закон подлости. Ему бы вырваться, но чужие руки уже сомкнулись на его спине. Джин утыкается носом в шею Намджуну и чувствует вибрацию, из-за того, что парень тихо смеётся. Его кожа горячая и, господи, просто пристрелите Сокджина сейчас.

***

Тэхён просто между делом говорит, что они с Намджуном идут на парное свидание, а Сокджин разваливается изнутри. На лице дежурная улыбка и радость в голосе, но кричать хочется больше. Он и кричит. Сбрасывает вызов, выходит на балкон и кричит. Кто-то снизу просит заткнуться, кто-то поддерживает своим воплем. Джин сжимает перила балкона руками, костяшки белеют и даже становится больно, но парень не обращает внимание. Где-то внутри ему намного больнее. И декабрьский холод совсем не чувствуется, потому что внутри холоднее. Юнги молча вручает ему соджу и лишь тихо вздыхает, когда Сокджин утыкается ему в плечо, развалившись на диване. Его плечи дрожат, но слёз нет. Кажется, Джина тоже нет. Зато есть телефон в руке, а в нём фотография, где они вчетвером на парном свидании, и Намджун обнимает миниатюрную девушку. Кажется, блондинку. Кажется, не Сокджина. — Не мой тип, — говорит Намджун через день, и Сокджин снова может дышать. — Мой тип — высокие, — говорит Намджун, и Чимин почему-то многозначительно хмыкает. — Мой тип, вроде как, блондинки, — говорит Намджун, и Сокджин смотрит на себя в зеркало. В отражении на него потеряно уставился шатен. Не его тип.

***

Amel Bent Cette Idee-Lа На самом деле, вечер удался. Они посмотрели фильмы, поиздевались друг над другом, съели много вкусной еды и сейчас просто лежат в темноте и слушают музыку. Если напрячь память, то Джин понимает, что это его лучший день рождения. Пол немного холодный, но они греются друг об друга. И Сокджин рядом с Намджуном. Не по случайности, а потому что захотел. Раз в год можно позволить себе слабость, и день рождения — лучший день для этого. Намджун лежит на плече старшего, и тот старается не думать о том, что это слишком близко. Но ведь Намджун ничего против не говорит, он позволяет, даже сам еле обнимает его рукой. Темнота такая, что хоть глаз выколи, они совершенно не видят друг друга, зато прекрасно чувствуют музыку. У Сокджина перехватывает дыхание от осознания, что он прикасается к Намджуну в полной темноте. Можно сделать что-то неподобающе, например, взять его за руку, а потом слить на других. В темноте же не разберешь. Начинает звучать женский голос, и у Сокджина тут же сжимается сердце. Потому что песня красивая и голос печальный. Под такую хочется закрыться и плакать в одиночестве, или с любимым человеком обниматься. Вот как сейчас. Когда играет припев, Джин умирает, потому что Намджун ворочается и утыкается прямо в его шею. Теплое дыхание посылает сотни мурашек по телу, заставляя парня шумно втянуть воздух сквозь сжатые зубы. Это слишком. Намджун вроде покачивает головой в такт мелодии, но получается, что елозит носом по коже хёна. А у хёна от этого крыша едет и голова кругом. Хочется вцепиться в Намджуна и заорать на него, потому что тот явно издевается. А потом поцеловать, потому что сил больше нет. Со стороны слышится тихий разговор Чимина с Хосоком, поддакивание Тэхёна и сопение Чонгука и Юнги. А Джин и звука не может вымолвить, потому что едва он откроет рот, в воздухе сразу повиснет его стон. Намджун снова качает головой и мажет губами по шее. Он случайно, уверяет себя Сокджин, а сам вцепляется в руку Намджуна короткими ногтями, потому что невмоготу. Тело словно пылает и этот завораживающий голос девушки, поющий красивую песню, и этот… чёртов Намджун. С губ Сокджина таки вылетает тихий стон, потому что лидер уже явно не случайно прижимается губами к шее. Его губы слегка прохладные, он сжимает их, кончиком языка лаская небольшой участок кожи попавших в его плен. Рука Намджуна ложится с другой стороны, пальцы зарываются в короткие волосы, а Джин тихо умирает. Он совершенно забывает, что в комнате остальные парни, что их могут, если не увидеть, так услышать. — Поставлю её на повтор, слишком уж нравится, — слышится голос Чимина, и он снова включает эту песню. Этот момент тоже на повтор поставьте, думает Сокджин, потому что ему тоже нравится. А Намджун не прекращает. Только теперь его губы поднимаются к уху и целуют за ним. Джин сжимается и еле сдерживает себя, чтобы не дёрнуться, не повернуться. Он лишь откидывает голову назад и слегка выгибается, пытаясь хоть как-то унять скопившееся напряжение. — Хён, — тихий шёпот на ухо, и Сокджин взрывается. Он поворачивает голову, шумно дыша, и обнаруживает лицо Намджуна прямо напротив своего. Младший приподнимается, опирается на локоть и кладёт ладонь на щеку Сокджина. А тому всё равно, что Юнги спит под боком, лишь бы Намджун не передумал. Намджун не передумывает. Он наклоняется и прижимается к губам Джина своими, заглушая тихий стон. Старший парень дрожит, у него звёздочки перед глазами и он, кажется, сошел с ума. Намджун целует мягко, стараясь не издавать звуков, но с каждым движением губ напирает сильнее, сжимая волосы Сокджина в своей руке. Музыку теперь не слышно, слышно лишь шум крови и бешенный стук сердца. Мир словно бы замер в этом моменте, останавливая всех, кроме них двоих. Джину мало, Джину хочется больше. Он дёргает Намджуна на себя, прижимается своей грудью к его груди и отпускать совсем не хочется. Определённо лучший день рождения.

***

Рождество наступает как-то слишком быстро, думает Сокджин. Время вообще стало идти быстрее с его дня рождения. Или медленнее? Парень не чувствует и не замечает ничего, прямо как Намджун. Лидер тоже не замечает Сокджина и не говорит о произошедшем. Всё так же веселится с Тэхёном, зачитывает рандомные тексты с Хосоком, а Джина как будто не существует. Ну, только когда что-то нужно. А что-то нужно Намджуну крайне редко. Юнги посылает угрожающие взгляды лидеру, но тот вообще не принимает никаких сигналов, словно его внутренний приёмник сломался. Он всё так же беспечно ведёт себя, пока Мин обнимает Джина ночью в его кровати, прижимая к своей груди, чтобы никто не слышал рыдания старшего. Это больно. Любить Намджуна. А после поцелуя ещё больнее. Юнги порывается врезать Намджуну, но Джин останавливает. Зачем? Только больше нервотрёпки. Юнги соглашается с трудом, но убивать взглядом не прекращает. Но то ли взгляды Юнги не такие смертоносные, как он думает, то ли Ким неубиваемый, но лидер продолжает улыбаться, как ни в чём не бывало. Сокджин тайно наблюдает за ним, пытаясь понять хоть что-то. Не понимает ничего. — С Рождеством, хён! — Чонгук улыбается и протягивает подарок Сокджину. Тот возвращает улыбку и пропускает волосы макнэ сквозь свои пальцы. Мягкие. Только вот у Намджуна лучше, хоть и перепаленные. Юнги играет «We wish you a Merry Christmas» на фортепиано, парни окружили его и подпевают, за их спиной горит огромная ёлка. В воздухе витает аромат свежеиспечённого печенья и горячо любимого Хосоком молока. Джин задыхается, ему кажется, что весь кислород выкачали из комнаты. Он вскакивает и выходит на балкон подышать, Юнги хмурится, Намджун прижимается к Тэхёну.

***

Огромные снежные хлопья падают на балкон, на Сокджина, на расстилающуюся внизу дорогу. Мир вокруг пестрит огоньками, разноцветными постерами и рождественскими украшениями. Так светло вокруг, и так темно на душе парня. Глаза щиплет и отчаянно хочется закурить. Он раньше когда-то пробовал, не особо понравилось, но сейчас почему-то хочется. И Намджуна хочется до одури. Входная дверь балкона хлопает, и Сокджин вздыхает, потому что знает, кто там. Он благодарен ему за заботу, но сейчас хочется побыть одному. — Я в порядке, Юнги, иди назад, — говорит Джин, не оборачиваясь. Потому что Юнги поймёт и уйдет. Он вообще парень понимающий. Джин благодарит небеса за такого друга. Чужие пальцы мимолетно касаются открытой шеи Кима, и что-то холодное обжигает кожу. Сокджин опускает глаза и видит золотую подвеску с двумя снежинками. И тут же к его спине прижимается чужая грудь, а на животе сжимают руки. — Прости меня, — говорит Намджун ему в затылок. Джин не шевелится, пытаясь сфокусировать взгляд на цепочке. Что-то огромное появляется в его горле и ему становится трудно дышать, поэтому он делает глубокий вдох. — Ты никак не реагировал, поэтому я… И потом ты тоже молчал, и я молчал, — сбивчиво говорит Намджун, прижимаясь сильнее. — Прости меня, но больше я терпеть не могу. Сокджин хочет ответить, когда его разворачивают, хочет сказать, какой Намджун мудак, но у того такое выражение лица, что все колкие слова разом пропадают. Он лишь вздыхает, роняя голову на плечо лидера, и тихо шепчет что-то похожее на «я ненавижу тебя, чёртов мудак, но слишком люблю, чтобы признать это». Намджун смеётся и обнимает его. Кажется, холода больше нет. Кажется, Намджун обнимает Джина. Кажется, он его тип.