Демон для Дина Винчестера

      Дни тянулись очень медленно, словно их растягивали, как страшное удовольствие, на стене были нарисованы шестнадцать палочек ржавым звоздём, значит, я тут две недели и два дня, здесь мои силы не срабатывали, так как демонические ловушки их блокировали — одна внизу, а другая наверху заменяла вентилятор, что меня ещё больше угнетало, были силы только дышать и смотреть в потолок, понимать, что выхода нет, а охотники никогда отсюда не выпустят. Духота не давала дышать, слабость в теле не прекращалась ни на минуту, хотя иногда у меня было желание расплавить тут всё к чертям, но я закрывала глаза и считала до ста, тем самым успокаиваясь и понимая, что всё равно ничего не выйдет и остаётся только одно - ждать.       Сэм и Бобби Сингер заходили ко мне три раза в день, приносили еду и таз воды с чистой салфеткой, и каждый раз смотрели на меня, как на какое-то отребье, словно я в их глазах выглядела какой-то мелкой букашкой, которую бы они с радостью убили, вот только хозяин этой букашки - Дин Винчестер, этого не позволял.       Кстати говоря, зеленоглазый охотник заходил чаще всех, садился рядом и просто молчал, мог просидеть так час или два, а потом также молча уходил, а в его глазах я видела, как он думает, что-то решает и делает выбор, но каждый раз он уходил, так и не решившись ни на что. Я не понимала его чувства, он сказал, что отдаст меня демонам, но никто ни разу так и не пришёл за мной. Даже будучи запертой, я не ощущала никого поблизости. Наверняка, в Аду сейчас идёт переполох, демоны рвут друг другу глотки за право быть на месте Лилит и править остальными. Мне было всё равно абсолютно на всё.       Чувства постепенно стихали, я могла просто просидеть целые сутки, глядя в одну точку и не шевелясь, ведь даже у демонов случались нервные срывы, хотя об этой тайне мало кто знал, пусть наши души и чёрные (наверное, даже я не исключение), но всё равно эта душа присутствовала. Люди считают нас бесчувственными, да, это так, но это происходит лишь с теми, кого вечность пытали в Аду, и днём и ночью, выжигая в душе человека всё, что когда-то ему было дорого, все воспоминания стирались, и потом они становились такими же монстрами, как и те, кто пытал их.       Именно поэтому демоны так и боятся попасть в Ад и стремятся вылезти оттуда, они не могут слушать крики людей, так как невольно вспоминают, как пытали их, хотя, казалось бы, там и вспоминать то уже нечего.       Я очень хорошо понимала, что осталась одна в этом мире, демоны отказались забирать меня обратно Вниз, потому что даже сейчас я была сильнее многих из них, а мой ребёнок им был до лампочки. Вторая причина их отказа — Винчестеры. Никто в здравом уме не придёт на верную гибель, тем более ради такой как я, которая отказалась от Ада в тот момент, когда убрала собственную мать с дороги.       Даже мне самой в данное время было непонятно, на чьей я стороне, впервые мне хотелось спокойствия, тишины, забвения, и это у меня было в данное время здесь — в этом бункере. Никто не просил ничего объяснить, никого не нужно было защищать, даже ребёнка, который развивался во мне, давал о себе знать, несмотря на то, что я ничего не ела, видимо, будет таким же, как и я, но я невольно отказывалась от него. Возможно, вызвала бы выкидыш, вот только на помощь никто не придёт, а сидеть в крови и духоте не очень хотелось, ведь здесь итак не сладко.       Тишину нарушил скрип железной двери и она медленно открылась, затем внутрь вошёл мужчина в бежевом распахнутом плаще, парадном костюме, его волосы были взъерошены, а взгляд голубых глаз изучающим, также от него исходила огромная уничтожающая сила, от которой по моим венам кровь побежала быстрее, а в глазах потемнело. Следом за ним следовал Дин, наблюдая за гостем настороженным взглядом зелёных глаз, а вся его поза выдавала переживание мужчины. — Надо же, сам ангел пришёл меня навестить. Проходи, располагайся. Будь как дома. — Говорю я и мысленно усмехаюсь, знаю ведь, что это опасно в моём случае. Да, для полной картины мне не хватает сигареты в руках и наглого взгляда. Страха перед крылатым не было, лишь полное безразличие. — Ты вынашиваешь в себе зло. — Тихо говорит ангел и делает шаг ко мне ближе. — Ты демон, и этот ребёнок не должен родиться, именно он не позволил пуле убить тебя, он очень сильный. Я должен убить его. — Он достаёт из рукава плаща ангельский клинок и готовится идти дальше, но его резко останавливает Дин, перехватывая руку и в непонимании смотрит на брюнета. — Стой, ты же сказал, что тебе всего лишь надо поговорить с ней! Не смей её убивать! Ясно тебе?! — Встал на мою защиту охотник. — Она нам ничего плохого не сделала, и ребёнок тоже! Кастиил, не смей! Я предупреждаю тебя! — Не мешай мне, Дин. — Просит брюнет безразличным тоном. — В ней Антихрист, второй такой монстр на свете, и если первого мы не можем найти, то не допустим такую ошибку снова. Даже демоны его боятся! — Отвечает ангел и переводит взгляд на меня, словно приговаривал к смерти. — Нет! Это и мой ребёнок тоже! — Кричит на него Дин и опять хватает ангела за руку, как будто хотел вступить с ним в схватку, но ведь силы не равны. Кас поднимает руку и хочет вырубить Винчестера прикосновением, но я вижу в этом жесте опасность и вдруг непроизвольно кидаюсь на крылатого, откидывая его к железной стене, хотя ему это так же, как и слону муха. — Не смей его трогать! — Угрожающе отвечаю я и сжимаю руки в кулаки, снова защищаю Дина, зная, что потом поплачусь за это. Если потом ещё будет.       Кастиил перехватывает свой клинок в другую руку, а я даже не совершаю попыток защититься. Пусть убивает и меня и ребёнка, мне незачем больше жить. Я устала бороться и волочить такую жизнь.       Перед глазами проносится вся моя долгая жизнь, и я прикрываю веки, чтобы не видеть, как ангел заносит оружие надо мной, и вот уже должен быть завершающий удар, но ничего не происходит, а посланник Господа так и стоит, замахнувшись, а затем он резко роняет свой клинок и, словно громом поражённый, отходит назад, как будто передумал. — Я не могу… Не могу… Ребёнок подопечного... не могу... — Шепчет он и в ту же секунду исчезает, взмахнув крыльями напоследок. Наступает тишина, а я смотрю на клинок, который выронил брюнет и поднимаю его, внимательно рассматривая изучающим взглядом. Меня он даже не ранит, не тот металл, а вот беременность бы остановил, может попробовать? И почему он просто не убил меня одним прикосновением? Ведь мог бы. Что ему помешало? Ведь я была уже готова принять свою смерть без сопротивления. — Лилиан, опусти оружие. — Тихо говорит Дин и выставляет руки перед собой, а в его глазах я прочла ужас и беспокойство. — Пожалуйста, не надо, слышишь? Ребёнок ничего плохого тебе не сделал, правда? Отдай мне клинок, Лили, пожалуйста. — Ласково просит мужчина, а от этого имени по моему телу проходит знакомые воспоминания и дрожь… Так в раннем детстве звала меня мама. Лили. Так нежно, когда я ещё была любима ею, и не знала ничего о том, каким монстром она меня родила. Тогда мы были матерью и дочерью...       Кладу руку на свой живот и понимаю, что теперь не смогу убить своего малыша, всего доля секунды останавливает меня от рокового шага, ведь это мой ребёнок, моя частичка. И я стану ему самой лучшей матерью, которой у меня никогда не было. Совесть начинает меня съедать изнутри за мои мысли, слёзы непроизвольно катятся из глаз, и я мысленно прошу прощения у своего малыша за то, что хотела избавиться от него таким страшным способом.       Дин всё ещё осторожно подходит, свободно забирает у меня оружие ангела и выбрасывает его за пределы бункера в открытую дверь, а я не выдерживаю и крепко прижимаюсь к нему, и все чувства, которые копились всё это время, выливаются наружу громкой истерикой.       Охотник аккуратно обнимает меня и гладит по голове, успокаивает, и, самое главное, не отталкивает. Это для меня сейчас было выше всей награды за тот кошмар, что я перенесла. — Всё, Лилиан, тише, ладно? Не плачь, никто тебя больше не тронет, я обещаю. Ни тебя, ни ребёнка, да? Ты ведь не будешь его убивать, если я тебя выпущу? — Спрашивает он и берёт моё лицо в руки, заглядывает в глаза, а я отрицательно киваю и шмыгаю носом. Теперь я даже если очень захочу, то не смогу причинить своему малышу вред. Никогда и ни за что. — Идём, ладно? — Он поднимает меня на руки и выносит из бункера, ставя перед выходом и вытирая с лица все слёзы. — Вот так, никто больше вас не обидит, я не позволю. Ни Сэм, ни Кас, никто. Идём. — Мужчина берёт меня за руку и ведёт к своей машине, держит крепко, как будто боится, что исчезну, вот только уходить мне некуда, а если даже и уйду, то не выдержу и найду способ как уничтожить себя.       На дворе глубокая ночь, примерно, три часа мы с Винчестером едем куда-то, никто из нас ничего не говорит, но я понимаю, что охотник сделал свой выбор и решил спасти меня и ребёнка, увёз тайно и никому ничего не сказал, чтобы нас не остановили. — Знаешь, я тут подумал. — Нарушает он тишину через несколько минут и ждёт, когда я обращу на него внимание и оторвусь от рассматривания пейзажа за окном. — Ты демон, но другой. Прости, что так долго не доверял тебе. — Он глубоко вдыхает, словно собираясь с мыслями. — Ты спасла меня от пекла, убрала собственную мать с дороги, но не убила ведь, и, самое главное — ты спасла Сэма от демонической крови в организме. Для меня это очень важно, Лилиан. Также важен и наш ребёнок. Я понимаю, насколько абсурдно звучат мои слова, но я ведь тоже участвовал в процессе, а, значит, несу ответственность за его жизнь. После того, как я чуть не потерял свою душу... учишься ценить такие моменты. — Он благодарно смотрит на меня, а я в ответ лишь улыбаюсь, впервые за долгое время чувствуя душевное спокойствие и равновесие. — Куда ты нас везёшь? — Любопытство не даёт мне покоя, так как едем мы быстро, нарушая все границы скорости, но Винчестера, это, похоже, совсем не волнует, а меня тем более. — Туда, где никто тебя не достанет. Даже ангелы. Тоже мне, выдумали какого-то Антихриста. Я охотник, ты вполне нормальный демон, а они своё гнут, и родится этот ребёнок, мы не вправе отбирать у него жизнь. Да и откуда им знать, каким родится этот малыш, правда? — Он нервно усмехается и крепче сжимает руль импалы. — Я не дам им убить собственного ребёнка, сам воспитывать буду! — Решительно шипит он, а я сдерживаю улыбку и прикрываю глаза, ощущая исходящую от Винчестера защиту. — Дин, а почему этот ангел не смог меня убить? Он ведь так хотел, а потом исчез. Как вы с ним познакомились? — Ну, он пришёл неделю назад, сказал, что кто-то спас меня и не дал попасть в Ад, тем самым отобрав у него работу, мы с Сэмом рассказали ему про тебя и про Лилит, а Бобби проболтался про ребёнка, решив спросить, может ли демон вообще иметь детей. Кастиил вызвался с тобой поговорить, и я привёл его к тебе, вот только не думал, что у него на уме будет не разговор. Прости. — Говорит он, а я сжимаю его ладонь и снова улыбаюсь. — Всё в порядке, Дин. — Да, теперь всё будет в порядке. — Обещает он и смотрит на меня серьёзным взглядом.       Под утро мы приезжаем в какой-то дом, в котором явно никто давно не жил. Дин сбрасывает очередной звонок от брата или от Бобби и ведёт меня внутрь, осматриваясь по сторонам, и вскоре мы оказываемся внутри. Винчестер начинает быстро чертить какие-то пентаграммы на стенах, и я понимаю, что это защита от ангелов. — Откуда этот дом? — Спросила я, понимая, что это убежище охотника, подстроенное под нормальный домашний интерьер, так как в воздухе пахло солью, порохом, сталью. — Бобби дал ключи, сказал, что если я хочу тебя спасти, то должен привезти сюда, что я и сделал, а сейчас начерчу защиту от ангелов и всё. Там, в углу, будь аккуратнее, ловушка для демонов. — Предупреждает он, а я благодарно улыбаюсь и поднимаю синий ковёр, заглядывая туда и взмахом руки ломаю пентаграмму, чтобы не стать её пленницей.       Между нами с Дином что-то происходит, и если я к нему привязалась, то что он чувствует, мне неизвестно, но он пытается защитить нас с малышом, и дело явно не только в ребёнке, а я боюсь спрашивать, ведь он итак уже много сделал, чтобы спасти меня от родного брата и ангела…       Весь день мы проводим вместе, Дин съездил в продуктовый магазин и набил холодильник различной едой до отвала, чтобы я меньше выходила из дома, потом он долго говорит по телефону с Бобби, пока я занимаюсь приготовлением обеда, и понимаю из разговора, что Кастиил вернулся и теперь ищет Дина, но не может найти, ведь нас скрывают противоангельские знаки. — Лили, я должен ехать обратно. — Говорит охотник, когда завершает разговор с Сингером. — Но я потом вернусь, обещаю, если что-то понадобится, то сразу звони, ладно? — Он чуть улыбается, затем забирает куртку и выходит из дома, не дав мне ничего сказать, но оставляет на столе телефон.       Я тяжело выдыхаю и подхожу к окну, наблюдая, как мой охотник садится в машину, заводит мотор и уезжает. Снова остаюсь одна, правда, уже в другой тюрьме — в доме охотника, но это уже лучше, чем душный бункер.