Противоположности.

Прошло три дня, после того, как они приехали обратно в штаты. Гвен хотела уже сразу же приступить к работе, как только их отпустили с проверок и сборов анализов. Таких высококвалифицированных агентов не отправляют в карантинную зону, особенно когда результаты быстрых тестов показали отрицательный результат. Но вот только Гвен не привыкла сидеть без дела и откладывать на потом, хотя с них взяли пока устный отчет, на подробный дали им срок в неделю, но к нему необходимо приступить после недельного отдыха, чтобы восстановиться после всех событий в Колумбии. Форрест хотела забить на правила и отправиться уже на второй день в офис, чтобы подготовить все документы, но благодаря стараниям Ингрид у нее забрали пропуск. Хотя у Кеннеди остался доступ, конечно, он у него будет, ведь мужчина не несётся сломя голову работать, он охотно пользуется предложением руководства об отдыхе. И сейчас Гвен в не самых радужных чувствах сидит дома за ноутбуком, накидывая зарисовки будущего отчета. На компьютерном столе идеальная чистота, нет ничего лишнего, даже стакан с прохладной водой стоит на салфетки и небольшой тумбочке рядом. Слишком правильная и аккуратная, как и всегда. Ей не хватает документов, которые находятся в ее кабинете, чтобы отталкиваясь от них создать отчет. Прибывший отряд зачистки и технологи, собрали больше данных и уже наверняка передали их Ханниган, а копии отправили ей и Кеннеди, но у Форрест пока нет доступа. Поэтому девушка отталкивается на свою память, что успела запомнить в ту страшную ночь. Пальцы стучат по клавиатуре, а девушка хмурит брови, смотря в экран. Какая она до ужаса правильная, чертов трудоголик. Хотя Леон на ее месте с вероятностью в девяносто процентов зависает где-нибудь в баре и лежит дома, на диване, поглощая еду из доставки и лупит в экран телевизора, даже не думая о работе. Но ее работу прерывает стук в дверь, от чего девушка отрывает взгляд от монитора, глянув на настольные электронные часы. Восемь вечера, и кому приспичило придти в такой час? Гвен не помнит, чтобы соседи ходили к ней в принципе, гостей она не ждала, как и доставку. Тогда появляется вопрос, кто это? Девушка встаёт из-за рабочего места, поправляет пижамную рубашку из черного шелка, а после идет в прихожую. Глянула в глазок, мера предосторожности, и застыла на месте. На пороге ее двери стоит, никто иной, как Леон Скотт Кеннеди, и что ему нужно в такое время? Форрест не была любопытной девочкой, поэтому спрашивать и не собирается, да и открывать двери тоже не спеши. Может прикинуться, что ее нет дома? Ведь слушать болтовню своего парня сейчас нет желания, но если это что-то срочное? Но тогда возможно бы Кеннеди позвонил ей, а не приходил к ней домой. Она хочет уже уйти обратно, проигнорировав своего напарника, как стук в дверь повторяется, от чего Гвен громко цокнула. — Я знаю, ты дома, открывай. — Приглушенный, из-за закрытой двери, голос коснулся ее слуха. — Гвен. Форест лишь снимает цепочку с двери, поворачивает два замка и только потом открывает двери, окидывая взглядом Леона. Его крепкая фигура возвышается над девушкой, на губах привычная улыбка, а выглядит он свежо, словно и не участвовал в недавних сражениях. Гвен складывает руки на груди, не отходя от прохода, словно и не собирается пускать Кеннеди к себе. — Что-то хотел? — Сухо спрашивает. — Может, пустишь? — Отзывается Кеннеди и поднимает бутылку виски, что держал до это в руках. — Выпьем немного. Девушка смотрит на хороший скотч в руках Леона, и мысленно одобрила выбор напарника. Она отходит на шаг в сторону пропуская Кеннеди внутри своей квартиры. Мужчина сразу же заходит, но его останавливает рука Гвен, не давая ему шагнуть дальше. — Обувь снимай и на полку, там возьми тапочки, нечего своими грязными носками мой пол топтать. — Форрест отпускает руку Леона, закрывая за ним дверь, а тот усмехается. — Это вроде как простая квартира, а не стерильная палата, для пациентов после курса мощной химиотерапии. — Колко подметил Кеннеди, но просьбу выполнил, надел тапочки, да и кожаную куртку повесил на крючок. — Не паясничай, это не твой клоповник, а моя квартира, поэтому будь добр, соблюдай правила. — Девушка берет бутылку с виски и направляется к барной стойке, что разделяет кухонный островок и гостиную. — Не стоит так лестно о моей берлоге отзываться. Улыбнулся Леон, осматривая, светлую гостиную. Здесь слишком чисто, а нос улавливает тонкие нотки хлорки, судя по всему, девушка успела провести здесь генеральную уборку. Кеннеди лишь тряхнул головой, когда и не заметил намека на пыль или лишнею соринку, так идеально все убрано. Он поднял голову и не выдержав усмехнулся в слух, эта чертовка даже потолок моет, ведь заметил трудно заметный развод возле встроенных ламп. Мужчине стало весело от бзика и загонов девушки, он даже представил, как Гвен бегает со стремянкой по всей квартире, чтобы вымыть потолки, а не полы. — Что-то смешное увидел? — Спрашивает Гвен и протягивает ему стакан с виски, в котором плавают пару кусочков льда. — Нет, ничего. — Кеннеди берет бокал в руки, делая глоток терпкого напитка. Форрест тоже отпивает от своего стакана, только ровно половину, особо не смакует, как Кеннеди. Она даже не морщит нос от крепости алкоголя, что приятно согревает изнутри. Леон ощущает эту глубину вкуса, что тонкими нотами приятно раскрывается на его языке, Кеннеди всегда был неравнодушен к хорошему односолодовому напитку, его сложность и глубина вкуса заставляют забыться о проблемах, унося ненужные мысли прочь, оставляя приятное послевкусие. Что не скажешь о Гвен, она пьет так, словно заказала изрядную порцию дешёвого виски в потрепанном пабе. — Не спеши так, а то быстро окосеешь. — Подтрунивает ее Кеннеди, усевшись на мягкий диван. — Я на ровне пила водку с Русскими Генералами, Текилу с Министром национальной обороны в Мексике и ром с Контр-адмиралом Канады. — Перечисляет Гвен, а Леон лишь удивленно приподнял одну бровь. — Когда ты… — Кеннеди хотел, уже задать вопрос, но вовремя замолчал, вспоминая досье Гвен. — Мистер Форрест? — Именно, я часто бывала с ним на встречах. — Спокойно говорит девушка, плеснув в свой бокал еще немного алкоголя. — Не ожидал, что свой отец повезет дочь на такие попойки. — Леон делает очередной глоток и кладет руку на спинку дивана. — Он просто готовил меня к взрослой жизни, учил правильному общению с выше поставленными чинами. — Делиться моментом из своей жизни, поворачивая голову к Кеннеди. — Что на счет тебя? Как ты попал в наш департамент? Я не поверю, что ты по своему желанию решил бороться с террористическими группировками, замешанных в создании биологического оружия. Леон слушает ее вопрос, а после этого немного хмурит брови. Ему не очень приятно вспоминать дела минувших дней. Ту страшную ночь, что перевернула его жизнь с ног на голову. Прошлое всегда остается отпечатком на душе, его ни чем не стереть, как не пытайся, и остается лишь принять его. Так и тут Леон принял его, стараясь двигаться дальше, хоть и его кошмар теперь никогда не прекратиться. Он вынужден работать на правительство и каждый раз оказываться в самом пекле, теряя дорогих и близких людей в этом нескончаемом сражении, до конца своей короткой жизни. Леон залпом выпивает свой бокал, наливая еще, это не ушло от внимание Гвен. Она уже догадалась, что потревожила старые раны, словно содрала коросту с болячки, заставляя кровоточить его истерзанную душу. — Раккун-сити, помнишь? — Хриплый и тихий голос срывается с его губ. Форрест кивает, она слышала о той самой катастрофе. — Я был там в ту ночь, мой первый рабочий день, в качестве полицейского, тогда я и не знал, что жизнь подкинет мне такой сюрприз. — Я читала отчеты о том событии, но имен там не было, лишь то, что правительство завербовало тех людей и не более. — Так же спокойно произносит. — И судя по тем отчетам, могу только сказать одно, у тебя не было выбора, так? Леон лишь кивает, она абсолютно права, все именно так, как бы сильно не хотелось этого признавать, но Гвен все правильно сказала. Отсутствие полного выбора, привычно слышать о том, что выбор есть всегда, не бывает такого, что его нет. И тут можно смело с ними согласиться, что выбор то есть, только вот не тот, что ты хочешь. Так и у Кеннеди было два выбора, пойти работать по правительственной программе, либо уйти, но дальше порога этого кабинета он бы не вышел, его бы встретила пуля в лоб. И он выбрал первый вариант, каким бы дерьмовым он не оказался, зато Леон хотябы жив. Мужчина ненавидит свою жизнь, он от нее устал, что порой, его посещали мысли о том, чтобы подставить пистолет к своему виску и закончить это путешествие именуемой жизнью. Но постоянно отдергивает себя от этой затеи, он не может поступить, как полный эгоист и оставить дорогих людей в одиночестве, он нужен Шерри, у него есть друзья, Клэр и ее брат Крис, они явно будут лить горькие слезы и не понимать, почему Кеннеди так поступил. Особенно она — Шерри Биркин, его приемная дочь, та самая маленькая девочка из Раккун-сити, которую он спас вместе с Клэр. И поэтому он сейчас здесь, живой, сидит и распивает с несносной чертовкой, которая ворвалась в его жизнь словно ураган. — У каждого свои скелеты в шкафу, так что не строй такую кислую рожу, словно на поминки пришел. — Отзывается Гвен и приподнимает бокал с виски, предлагая выпить еще. — Давай лучше выпьем за твою щедрость. — Щедрость? — Удивился Леон своеобразному тосту и выгибает бровь. — Именно за неё, ты одолжишь мне свой пропуск, чтобы попасть в департамент. — Будничным тоном говорит, словно он обязан это сделать. — А с чего ты взяла, что я просто так одолжу тебе его? — Эта хитрая улыбка появилась на его губах, а разговор о ключ карте, отвлекают от мыслей о прошлом. — Потому что у тебя, лентяй, его не отобрали, а мне нужно за эту неделю уже закончить отчет. — Ты должна отдыхать эту неделю, а не думать о Колумбийском восстании оборотней. — Шутит Кеннеди, у него всегда был странный юмор. — Леон, мне нужно попасть в офис. — Стоит на своем девушка, поставив свой стакан на бумажную салфетку, на журнальном столике. — Хорошо, но услуга за услугу. Я тебе пропуск, а ты… — Он смотрит на девушку, как она сводит тонкие брови к переносице, а ее глаза блестят, слишком красивые, словно море в сильный шторм. — Подари мне пару своих поцелуев. — Ты сейчас серьёзно? Тебе там градус в мозг ударил? Иначе я не пойму, с чего вдруг ты решил устроить тут слюнообменные процессы. Леон хрипло смеется, когда Гвен так назвала поцелуи. Эта девушка точно удивительна, только она могла это выставить всё в таком омерзительном свете, она однозначно не романтик. Форрест лишь тихо цокнула, понимая, что Кеннеди что-то надумал уже, раз сидит тут и смеется своим жутко сексуальным и хриплым голосом. — Это просто поцелуи, а ты это назвала так, словно мы по очереди в рот плевать друг другу будем. — Так это почти одно и тоже. — Парирует девушка. — К тому же мы уже целовались. — То есть, для тебя поцеловать меня два раза это уже много? Ты моя девушка на секундочку. — Стоит на своем Леон, а после наклоняется к девушке, опаляя ее губы своим дыхание. — Или тебе не так сильно нужен пропуск? — Подливает масла в огонь. — Тебе надо было на рынок идти работать и торговаться там, а не в полицию. — Рваный шепот слетает с пухлых губ, когда она чувствует мозолистые пальцы на своей щеке, он заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. — Но там бы я не встретил тебя. — Хриплый шепот в приоткрытые губы девушки. — Как много слащавых слов для простого поцелуя. Ответила девушка и сама прильнула к губам Кеннеди, сминает так неумело и неуверенно. Конечно, это уже не первый их поцелуй, но там были немного другие обстоятельства, и девушка просто физически не смогла бы научиться это делать, ведь отсутствовала нормальная практика. Но Леону плевать, он давно хотел ощутить мягкость ее губ, тонкий и сладкий вкус этого поцелуя, который просто сносит крышу, и пьянит хлещи виски. Их губы встречаются, и между ними пролетает электрический разряд, который вызывает короткое замыкание в мозгу у обоих. Рука Кеннеди ложиться на щеку девушки, выводя большим пальцем незамысловатые узоры по ее скуле. Пока девушка неуверенно кладет свою ладонь на его грудь, слегка сжимая ткань футболки. Поцелуй получается медленным, нежным, неторопливое исследование губ друг друга. Мир словно вокруг тает, оставляя только их двоих, потерявшихся в этом мгновении. Большим пальцем Кеннеди надавливает на нижнюю губу девушки, и они приоткрываются, приглашая Леона, и он сразу углубляет поцелуй. Его язык танцует с ее языком в этом медленном и тягучем ритме. Гвен тяжело дышит, но старается подстроиться под движения парня, кладя ладонь на его поросшую легкой щетиной щеку, что приятно покалывает ладонь. Этот момент чистого единения, от которого у обоих перехватывает дыхание. Кеннеди отстраняется от Гвен, он смотрит на вспыхнувшее румянцем лицо девушки, как ее губы блестят от слюны и так сексуально приоткрыты. Форрест поднимает свои глаза, встречаясь взглядом с Леоном, ее дыхание глубокое и тяжелое, словно она пробежала марафон. Мужчина проводит по щеке девушки, спускаясь ладонью на шею, заводит руку за голову и давит на затылок, заставляет снова слиться с ним в поцелуи. А та и не против, поддается вперед, сминая его губы своими. Глаза Леона вспыхивают желанием, его губы приникают к губам Гвен в страстном поцелуе. Его рука сильнее давит на затылок Форрест, не давая ей возможности отстраниться, а другая давит на талию, притягивая ближе к себе. Девушка сжимает пальцами его плечи, цепляется за него и старается поймать этот бешенный темп, пока язык Леона овладевает ее языком в настойчивом ритме. Поцелуй страстный, словно пламя, которое разгорается с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Форрест чувствует, как внутри все горит, словно огненная лава растекается по ее жилам, подводя ее к точке невозврата. Губы Гвен такие мягкие и податливые, что желание Леона к ней, выходит из-под контроля, угрожая захлестнуть его с головой. Мужчина отстраняется, грудь тяжело вздымается, а глаза горят диким пламенем желания. Девушка не понимает, что сейчас произошло, но ей однозначно этого мало, хочется еще. Гвен поддается вперед, чтобы снова поцеловать Кеннеди, но тот отпускает резко ее затылок и кладет ладонь на ее губы, не давая снова слиться в поцелуи. — Гвен, притормози немного. — Хрипло произносит, смотря на расширенные зрачки Форрест, она хочет его и это видно. — Разве не ты выманивал мои поцелуи за пропуск? — Тихо произносит, выгнув одну бровь, в эту игру могут играть двое. — Если мы так продолжим, то я не смогу остановиться. — Признается Кеннеди, ведь эта чертовка рвет ему крышу. — Проблемы с контролем? — Игриво ответила девушка, положив руку на грудь Кеннеди в район сердца. — Ты едва научилась целоваться, а это значит, ты ни разу не была с мужчиной. — Поясняет Леон, проводя ладонью по ее щеке, а после цепляет за подбородок пальцами, задрав ее голову, чтобы она посмотрела в его глаза. — Я не хочу торопить события, хоть мне и безумно хочется этого. Девушка проводит кончиком языка по своим губам, ощущая сладость недавнего поцелуя с терпким привкусом виски. Гвен кивает головой, понимая опасения Кеннеди, даже стала его больше уважать, что мужчина не стал так нагло пользоваться ситуацией, чтобы взять ее. Леон изучает лицо Форрест, как она хмурит брови, отводя взгляд в сторону, словно задумалась о чем-то, он не торопит ее, а терпеливо ждет. — Я ценю твое благородство, сейчас не многие на это способны. — Тихо произносит, очерчивая взглядом его лицо, какой же он красивый. — Но я, правда, хочу этого. — И это говорит мне такая безумно правильная Гвен Форрест? — С ухмылкой произнес. — А как же правило нескольких свиданий, и только потом секс. — Оставь это наивным принцессам, которые строят воздушные замки в своих мечтах и собираются умереть в один день со своим ненаглядным. Леон хрипло смеется на этот ответ, пока Форрест, набравшись храбрости, седлает его колени, это так на нее не похоже. Видимо в этом виски было что-то подмешано, однозначно, ведь она бы в жизни так сама не сделала. От чего Леон удивленно вскинул брови, на такой дерзкий жест со стороны девушки, но по инерции положил руки на ее бедра, притягивая к себе ближе. — С такой логикой мне интересно лишь одно, как ты до сих пор остаешься девственницей? — Ладони поднимаются по ее бедрам и ложатся на бока. — Просто до этого мне попадался тот самый придурок, что может вскружить голову. — Честно и прямо ответила, кладя ладони на его плечи. — Говоришь, как та самая наивная принцесса, что ждала того самого принца. — Парирует в ответ, но руки так и не распускает, они так же лежать на боках девушки. — Потому что ты и вправду тот единственный, кто смог спокойно находиться рядом со мной. — Открывает ему свои мысли Гвен. — Ты не боишься меня, умудряешься спорить, а главное ломаешь мои привычные стереотипы. Что мне хочется быть с тобой, не потому что ты горячая и сексуальная гроза всех женщин, а потому что твоя душа подходит моей. Перечисляет девушка, а Кеннеди лишь внимательно слушает, он не ожидал, что Форрест перейдет на откровения, поделиться с ним своими мыслями, покажет, как она его видит. И Леон это ценит, ему до ужаса приятно, что Гвен открывается ему, но в груди противно щемит, что он хотел поступить с ней, как мерзавец, разбить ее чувства, спустить на землю. Хотел поиграть с Гвен, но сам попал в ловушку этих гребанных чувств. Теперь он видит, какая она на самом деле, что это не просто образ, не розовые очки на носу. Её так вырастил отец, дал ей такое воспитание, но на самом деле, это просто одинокая маленькая девочка, лишённая всей прелести детской жизни, любви, что рано повзрослела и четко следует уставу. Кеннеди хочет показать ей иной мир, распахнуть ее глаза и сделать счастливой. Да он был мерзавцем, что так хотел поступить с Гвен, разбить ее на части, но благо, что сейчас понимает ужас и последствия, которые возникнут, если он так поступит. Он хочет ее, хочет сделать своей. Даже сейчас, его сердце тянется к Гвен Форрест, дерзкой чертовке, что тычет его часто носом в правила этикета и сворачивает кровь нотациями. В его сознании и мыслях больше нет Ады, хотя он так тянулся к ней, скучал. Сейчас мужчине на нее так плевать, где она, с кем она, что делает, жива ли вообще. Его это больше не волнует, его волнует лишь она — Гвен Форрест, что хочет быть с ним лишь, как с человеком, а не с аксессуаром. — Гроза всех женщин? — Стареться отшутиться, глянув на Форрест. — Ты из всего выше перечисленного запомнил лишь это? — Возмущается Гвен, ему нравиться ее выражение лица, когда она недовольна. — Ну, еще я горячий и сексуальный. — Поиграл бровями, а Форрест закатила на это глаза. — С раздутым эго. — Добавила Гвен, наклоняясь вперед, что их кончики носов едва соприкасаются. — А теперь, раз ты знаешь правду, я хочу продолжить. Леон не железный, выдержкой похвастаться не может, но он честно старался держать себя в руках, но Гвен словно специально его провоцирует и подталкивает к этому. Видит бог, он старался. Кеннеди обхватил ягодицы Форрест и поднимает ее на руки, Девушка обхватывает его торс ногами, когда чувствует очередной глубокий поцелуй на своих губах. Она перестала себя понимать еще в тот момент, когда он поцеловал ее впервые, никогда раньше так её ни к кому не тянула, как к этому засранцу. Мужчина заходит в спальню, садясь на кровать, ему нравиться тяжесть тела девушки на своих коленях, поэтому не спешит менять положение. — В грязных джинсах и на чистую кровать, как не стыдно, Кеннеди. — Срывается с ее губ, а девушка наклоняется вперед, оставляя короткий поцелуй на его щеке. -Один раз переживешь. — Хриплым голосом отвечает и по инерции кладет свои мозолистые ладони ей на ягодицы, нежно поглаживая ее через тонкую ткань шелковых брюк. Форрест снова оставляет короткий поцелуй, только уже на подбородке. Его щетина немного колит и щекочет нежную кожу девушки, от чего она забавно морщит нос. Леон подхватывает девичье тело удобнее за ягодицы и переворачивает их, меняет позицию, теперь он находиться сверху, а девушка лежит на смятых простынях под ним. Кеннеди оставляет дорожку поцелуев от подбородка к шеи, щекочет ее своей щетиной, а та шумно вздыхает носом. Зарывается пальчиками в густую и мягкую копну волос Леона, сжимая их возле корней, на затылке, и приоткрывает свои губы. По телу проходит лишь легкая и такая теплая нежность, когда Кеннеди оставляет мокрые поцелуи на ее шеи. — Леон… Надеюсь у тебя есть защита? — Сипло произносит, пока тот нагло задирает тонкую ткань рубашки к животу, касаясь кончиками пальцев бархата ее кожи. — У меня всегда на этот случай лежит один, разве я не говорил тебе? — Леон медленно сползает по ее телу, а после хитро улыбается, стягивая шелковые брюки вместе с трусиками. — Нет, видимо у тебя уже старческий маразм или рано начавшаяся деменция? Хрипло произносит, а тело мелко дрожит, когда губы Леона очерчивают внутреннюю сторону бедра, оставляя пару ярких меток на молочной кожи. Он поднимает свои глаза, замечая, что его девочки хорошо, и она плавиться от этих нежных касаний, сгорая в пожаре его чувств. А Кеннеди лишь загибает ее ногу в колене, проводя кончиком носа от коленной чашечки и спускается ниже, смотря на ее влажные складочки, она стала мокрой, для него. — Ох, ты, кажется, пересмотрела Гарри Поттера, я не наблюдаю в комнате никаких диментров. Шутит Кеннеди, обдавая своим горячим дыханием ее лоно, а та со свистом набирает полную грудь воздуха и разводит ноги шире, разрешая Леону там хозяйничать. Судорожно вздыхает и втягивает низ живота, когда грубые от мозолей пальцы касаются ее выступающих тазовых косточек, он гладит ее нежно, словно обводит контур ее фигуры. Кеннеди чувствует, как его чертовка сильнее сжимает его волосы, когда Леон проводит языком по ее нежной плоти, его движения легки, как взмах перышка, от чего сердце Форрест стучит еще быстрее, когда он повторяет свое движение языком. — Я не смотрела его. — Срывается с губ повышенным голосом, он ломается от будущих стонов. В ответ на ее слова, Леон издает короткую усмешку, вибрация его губ заставляет тело Гвен вздрогнуть. Когда она в порыве эмоций кладет одну ногу ему на плечо, Кеннеди не теряя времени, пользуется новым доступом. Он высовывает свой язык наружу и выводит вихревые узоры по ее нежной коже, но обходит стороной клитор, словно играет с ней. Ее вкус на языке подобен амброзии и он хочет большего, хочет свести её с ума, ведь стоны девушки приятно ласкают его слух. Звук собственного имени на её губах, сводит Кеннеди с ума, когда девушка так стонет — это приводит к короткому замыканию в его мозгу. Форрест выгибается на встречу, сильнее цепляясь за волосы Леона, у нее плавиться мозг от всего этого. Она не привыкла получать такое огромное количество таких ласк, особенно от мужчин, всё впервые. Кеннеди не относиться к тому типу мужчин, что готовы постоянно так играть своим языком с женщинами, он не любил это, предпочитал классический секс. Но сегодня он просто поражает и удивляет сам себя, хочет сделать первый раз особенным, для Гвен. Девушка и слово не пикнула, просто ловит момент, а вместе с ним и надвигающийся кайф, дико и до ужаса странно это, но ей хочется еще. Когда она сильнее надавила на его затылок, то Кеннеди воспользовался моментом, он обхватил губами клитор и пососал его, вставив в сочащееся лоно два пальца. От таких махинаций Кеннеди у девушки бежит ток по всему телу, концентрируясь в одной точке, в самом эпицентре. Она громко вскрикивает, когда два пальца двигаются в ее влагалище, Леон словно специально подушечками пальцев массирует маленький и еле заметный бугорок внутри, подталкивая Форрест к яркому оргазму. Кеннеди продолжает доставлять своей чертовке удовольствие, пока ее бедра не начинают дрожать, а стенки влагалища пульсировать и сжимать его пальцы. Когда она очередной раз громко вскрикивает его имя, то Леон мысленно улыбается, гордый собой, раз смог доставить своей девочки удовольствие, ведь именно он причина по которой она так трещит по швам, разбивается в его руках, сгорает до пепла в пожаре удовольствий. И ему это нравится, приносит определенное удовольствие. Леон напоследок мажет языком по чувствительному клитору, пока Гвен находиться на вершине экстаза, задыхается и захлёбывается в ярких ощущениях. Кеннеди безумец, который готов это делать снова и снова, чтобы смотреть на свою девочку в моменте высшего удовольствия. Она аккуратно убирает ногу с его плеча и раскрывает и без того огромные глаза, а Леон лишь усмехается, приподнимаясь на локтях. Его подбородок блестит от слюны и ее выделений, грязно, слишком пошло. Но Кеннеди на это плевать, он не испытывает чувство омерзения, лишь потребность быть рядом, чтобы видеть эти ничего не понимающие глаза, в которых плещется искра блаженства. — С первым оргазмом, Гвен Форрест. — С улыбкой произносит Леон, проводя ладонью по щеке девушки. Гвен приподнимается на одной руке, а вторую кладет на заднюю часть шеи Кеннеди, она тянет его к себе ближе, едва касаясь его губ своими. Она обдает их горячим дыханием, а после сливается в поцелуи. Чувствовать собственный вкус на чужих губах одновременно и странно и в тоже время, кажется таким правильным и естественным. Так завораживает и сводит с ума, от чего хочется раствориться в этом моменте. Леон обхватывает талию Форрест и тянет к себе ближе, так же нежно и тягуче целует в ответ, давая возможность девушки насытиться этим порочным поцелуем любви. Гвен отстраняется от Леона, приоткрывает свои темно серые, словно грозовые тучи, глаза и смотрит на мужчину. — Мне придется пометить этот день в календаре, обозначить праздником. — Шепчет в его губы и коротко чмокает его. — Чтобы и ты не забывал и каждый год, в этот день, дарил мне такие же ощущения, как и в первый раз. — Маленькая засранка. — Рыкнул Леон, и укусил девушку за плечо, не сильно, не оставляет даже отпечатки зубов, просто решает напугать. Девушка охнула и откинулась на простыни, смотря томным взглядом на Леона, он еще явно не закончил. Кеннеди смотрит на прекрасное тело Форрест и чувствует, как его член больно упирается в плотную ткань джинс, ему тоже хочется получить свою разрядку. Снимает свою футболку, открывая вид крепкой и накаченной груди для Форрест, девушка изучает его тело взглядом, какой же он красивый, его везде в меру. Идеальное телосложение, не удивительно, почему многие девушки в департаменте сходят по нему с ума, он же чертов Аполлон. А Леон продолжает, стоит на коленях и так медленно расстегивает пряжку ремня, дразнит ее, ведь делает так всё до безумия медленно, не расторопно. А Гвен это даже нравиться, она может насладиться представившей ей картиной, она приоткрывает губы, пока по телу снова не проходит волна жара от возбуждения. Один только вид Кеннеди вынуждает ее снова возбудиться, от чего ладони потеют, которые она не знает куда деть. Но тут она тихо охнула, когда мужчина снял свои джинсы и боксеры, ведь ее взгляд сразу же устремился к его паху. Крепкий и такой красивый член, девушке конечно не с чем сравнить, он у нее будет первым, но почему то даже сейчас, Гвен понимает, он идеально подойдет ей, не огромный и не маленький, то что нужно. Когда Леон зубами хватает край квадратика фольги, то Форрест давиться воздухом от этой картины. Слишком пошло, но так возбуждающе, она и не знала, что такое зрелище может вызывать волну дрожи и сладкие спазмы внизу живота. Леон медленно раскатывает латекс по своему стоящему члену, а упаковку кинул куда-то на пол, от чего Форрест тихо фыркнула, что он разводит беспорядок. Но Леон заткнул ее протест очередным поцелуем, не дав высказать свое недовольство. И это сработало, мозг Гвен поплыл от очередного поцелуя, а мысли об обертки презерватива сместились на второй план. У Форрест с губ срывается хриплым стон, когда Леон одним плавным движение вошел в нее. Ощущения были непривычны, ведь у неё никогда не было секса, но боли нет, просто дискомфорт и странное чувство наполнености. Кеннеди не спешит, он замирает внутри ее тела, давая девушке возможность привыкнуть к его размеру и этим ощущениям. Но, признаться честно, ему сложно сдерживаться, он и так долго терпел, а этот жар и давление заставляют его стиснуть зубы и упереться лбом в ее плечо, боясь сорваться в первые секунды. У Форрест перехватывает дыхание, ее глаза закрываются, когда губы Леона снова овладевают ее губами. Обжигающий, сводящий с ума поцелуй, полностью отдающиеся силе его огромного желания. Леон медленно качнул бедрами снова, стараясь не переходить на быстрый темп, хоть ему и хочется вытрахать всю дурь из Гвен, брать ее сильно, долго до самого утра, когда у той сорвется голос, и она не сможет стонать, лишь хрипеть. Но Кеннеди отбрасывает эти мысли, в другой раз так возьмет ее, а сейчас нужно сделать это нежно и ласково, показать, что значит заниматься любовью. Девушка цепляется за плечи Леона, она не чувствует такого феерического наслаждения о котором обычно говорят. Касания Кеннеди и его обжигающие поцелуи — приятно, но движение внутри приносят легкий дискомфорт. Гвен не была дурой и прекрасно понимает, что в первый раз такое происходит, но она и не против, даже если не сможет кончить от его члена, то сможет духовно насладиться моментом этой близости. Леон подарил ей удовольствие, когда ласкал ее пальцами и своим языком, теперь и ее очередь подарить удовольствие в ответ. Медленные толчки становиться чуть быстрее, а руки сжимают ее сильнее, вырывая из глотки очередной стон. Леон чувствует напряжение в ее теле, и собственное желание, струящееся по венам. Ему так хорошо рядом с ней, Гвен словно идеально ему подходит, он ни с одной девушкой не ощущал такого, не было этого желания сделать приятно кому-то, а не получить удовольствие лишь для себя. Форрест стала для него своей персональной ошибкой, теперь и она ломает его принципы и стереотипы, заставляя сгорать в пожаре этих чувств. От ее бесстыдных стонов и всхлипов по его венам пробегает волна жара, усиливая и без того невыносимую боль в груди. Кеннеди чувствует, как его тело напрягается, а желание достигает высокого уровня. Его руки скользнули ей на ягодицы и прижимают Гвен ближе к себе, делая последние резкие толчки, он почти подошел к своему финалу. Форрест хрипло стонет, впиваясь короткими ноготками в его спину, и откидывает голову назад, ей тоже приятно, так хорошо, ощущать жар и тяжесть чужого тела на себе это неописуемое наслаждение. Открытость ее шеи, перед которой он не может устоять — это приглашение, и он им пользуется, клеймя очередной порцией обжигающих поцелуев. Пара резких движений бедер и Кеннеди с тихим рыком замирает глубоко в ней, он кончил. Леона переполняет мощный коктейль эмоций — обожание, преданность, страсть и дикая, всепологающая любовь к этой чертовке. Его руки сжимают ее талию, словно пытаясь удержаться на плаву среди нахлынувших эмоций. Гвен нежно гладит Леона по голове, ощущая тяжелое дыхание, срывающееся с губ Кеннеди. Эта близость передает глубокую и нерушимую связь, которая явно выходит за рамки чисто физической. Делает глубокий вдох и выходит из ее тела, падая на спину рядом с Гвен, это такой безумный и приятный вечер для обоих. Он смог изменить их отношения, вывел на новый уровень, что теперь так просто Гвен Форрест от него не отделается. Да и Кеннеди будет против её ухода, ведь она смогла починить его разбитое на осколки сердце, вернув вкус к жизни. Забирая многолетнею боль и чувство одиночества, теперь ему хочется жить и ради нее. — Это было восхитительно. — Тихо произносит девушка, стараясь придти в себя после всего случившегося. — Это может быть еще лучше. — Хриплый и низкий шепот срывается с его губ. А он стягивает с себя презерватив, завязав его. — Ну, прости, что мне пока не с чем сравнивать. — Возмутилась девушка, видя, как Леон бросил презерватив куда-то на пол. — Кеннеди, это что сейчас было? — Что именно? — Не понял мужчина, смотря на возмущенное и красное от злости лицо Гвен. — Ты швырнул эту штуку на пол! — Шипит девушка и встает с кровати, она чувствует, как низ живота тянет и снова появляется легкий дискомфорт. — Да брось, утром выкинем, иди сюда. — Устало простонал и похлопал по свободной половине кровати. — Я не буду спать в мокрой от пота кровати, на которой есть капли крови и потусторонней жидкости. Стоит на своем девушка, подбирая с пола рваную упаковку и сам презерватив, а Леон заливается хриплым смехом. Форрест тупит на него взгляд, сводя брови к переносице, она не понимает, что так насмешило Кеннеди. — И что смешного? — Хмуро спрашивает девушка. — Я всякие термины и обозначение слышал, но называть естественную смазку со слюной потусторонней жидкостью, это что-то новенькое. Леон всё еще смеется, а Форрест закатывает глаза. Она лишь берет вещи Леона в руки и кидает на кровать, мужчина выгибает бровь, не понимая к чему это. Она что собралась его выгнать среди ночи из-за глупой шутки? Кеннеди лишь принимает сидячие положение, следя взглядом за действиями Гвен. — Ты сейчас хочешь выгнать меня среди ночи, после такого классного и умопомрачительного секса со мной? — Смотрит на свою одежду, а после снова на Форрест. — Сложи их нормально, а я пока схожу в душ, после пойдешь ты, сменим постельное бельё. — Рассказывает план дальнейших действий, перемещаясь по спальне, и поднимает свою пижаму с пола. — Ты серьезно? Душ и смена постельного белья? Одну ночь не обломишься поспать в присутствии потусторонней жидкости. — Подшучивает Кеннеди, все еще поражаясь ее сравнением. — Где ты берешь эти странные аллегории? — Эти «Аллегории», как ты красноречиво выразился, плод моего недюжинного остроумия и безграничного воображения. Я сплетаю их воедино, как настоящий мастер, и все это, конечно, ради того, чтобы мы спали на чистой кровати, а не на потусторонних жидкостях. Поэтому будь добр, поднимай свой зад и прямо в душ. Произнесла девушка и с милой улыбкой смотрит на Леона, и тут он понимает, что полностью попал, пока не выполнит требования этого деспота, они так и не лягут спать. Приходиться сегодня подчиниться маленькой чертовке.