В аду

      Те первые дни Мин-Су помнил с трудом. Да и вспоминать было особо нечего, ведь он тогда только и делал, что работал, как проклятый. Порой, забывая поесть, порой забирая работу у других слуг, ни на минуту не приседая, Мин-Су превратился в одно сплошное движение, механическое и бездумное. И всё для того, чтобы к концу дня упасть на койку и провалиться в чёрное забытье. «Не думай. Не смотри. Отвернись». Боль не выраженная и не выпущенная, копилась в нём, запрессовывалась, превратившись в маленький, но чудовищно-плотный комок. Если Мин-Су попробует выпустить её… «Нет, не надо! Только не сейчас! Слишком страшно…» Юноша спрятал этот комок боли глубоко внутри себя, заключив в тонкую скорлупу из не-мыслей и не-чувств. Возможно, со временем, он осмелится извлечь её, робко соскребая с неё слои за слоем, и полностью примет то, что есть. Однако… Тот приказ, тот вечер… После того, как юный слуга вернулся из того жуткого подземелья, он полночи провалялся на земле, безжалостно вцепившись зубами в собственную руку, чтобы не закричать. Боль хлынула всесокрушающей волной, сметая всё на своем пути. Но её изначально чёрные потоки постепенно светлели, и среди смятения и ужаса, проступила робкая радость. «Принцесса жива! Она плоха, но жива!» Мин-Су поднимается с холодной земли, и отряхивается. Руку, которую он собственными зубами поранил, нещадно саднило, и во рту стоял привкус крови, но сейчас это не имело никакого значения. Молодой слуга выглянул из укромного закутка, где пролежал всё это время.Была уже глубокая ночь. Двор при людской был залит слабым лунным светом и пуст, но Мин-Су, согнувшись, быстро пробежал его. Большинству слуг не положено разгуливать по замку ночью: они все уже должны спать. И поэтому юноша шёл осторожно, перебежками, старательно избегая недремлющую стражу. Он направлялся в покои лорда Су-Вона. «На какой-то момент, — возможно из-за сильнейшего потрясения, — я потерял способность трезво рассуждать. Лишь одна мысль, ржавым гвоздём, впилась в мою голову: надо немедленно пойти и всё рассказать лорду Су-Вону, человеку который всегда любил Принцессу и заботился о ней». Мин-Су хорошо знал замок. Знал, где обычно курсирует стража, и какими закоулками и внутренними двориками можно проскользнуть мимо неё. Покои лорда Су-Вона находились сейчас, в той части замка, которая наиболее сильно охранялась. Но молодому слуге каким-то чудом удалось добраться до них, вернее до сада, что располагался рядом. Только там его всё-таки, в конце концов, схватили. — А ты ещё кто?! — раздался возглас из темноты, и послышался звук, характерный для тетивы, на которую натягивают стрелу. Мин-Су мигом осел на землю. — Не стреляйте! — воскликнул он. — Я простой слуга. Но мне… Мне нужно поговорить с лордом Су-Воном! Молодого слугу немедленно окружили воины с факелами, и один из них грубо схватил за ворот Мин-Су, заставляя подняться. — Слуги не разгуливают ночью по замку, и не стремятся незаметно проникнуть в спальню господ, — хмуро сказал бородатый воин, по-видимому, самый старший из них. — Сдаётся, ты привираешь, парнишка! -Но я, правда… — Так и что мы будем с ним делать? — скучным голосом поинтересовался у бородача другой солдат. — Может его сразу того… — Обыщи его для начала, — ответил старший. — А потом — посмотрим. — Постойте! — взмолился Мин-Су. — У меня для лорда Су-Вона есть очень важные сведения! Это вопрос жизни и смерти! — Да заткнись ты! — перебил его бородач, пихнув в плечо. — Держите-ка его. И неизвестно чем бы всё это закончилось, но тут темноту разрезал спокойный и уверенный голос: — Что здесь происходит? На террасе, чьи мраморные ступени спускались в сад, стояла высокая и стройная фигура. Облаченная в белые одежды и облитая лунным светом, она казалась весьма призрачной, но расплавленное золото волос, струившихся по плечам, и зелёными звёздами блестевшие глаза, с головой выдавали в этой фигуре одного конкретного человека. Лорд Су-Вон, собственной персоной, совершенно спокойно и без всякого удивления взирал на стражей и слугу, и на его лице не было и намёка на сонливость. — Ваше Величество, этот слуга хотел проникнуть к вам, и мы… — Господин Су-Вон, это я, Мин-Су! — воскликнул слуга, вырываясь из рук держащих его солдат. — Мне нужно сказать вам кое-что важное! «Холодок, где-то на самом краю сознания. Но я пока не обращаю на него внимания». -Ах, ты! — Бородач замахнулся было, чтобы ударить Мин-Су, но его остановил всё такой же спокойный голос Су-Вона: — Не надо, Ван. Мин-Су, значит… Что же, проходи Мин-Су, если тебе есть что мне сказать. — Но Ваше Величество! — Всё нормально. Я хорошо знаю этого слугу, и ни капли не сомневаюсь в его преданности. Проходи же, Мин-Су. Лорд Су-Вон гостеприимно махнул в сторону распахнутого проёма, в чьей глубине стоял мерцающий полусвет. Мин-Су, нервно оглянувшись на отступивших от него солдат, торопливо ринулся вслед за статной фигурой будущего Императора. — Закрой дверь, — сказал он. Мин-Су тотчас же осторожно прикрыл за собой створки и огляделся. Спальня была просторна, но скудно обставлена: два битком набитых книгами шкафа, массивный дубовый стол, три простоватых кресла. И никаких ваз, картин и цветов — всё имело весьма аскетичный вид. Футон был расстелен, но хозяин комнаты явно ещё не ложился. — Так, что же ты мне хочешь сказать? Су-Вон садится в одно из кресел, которое стояло как-то странно: оно было повёрнуто в сторону пустого и тёмного угла. — Принцесса, она… «Во рту от волнения пересохло, и я судорожно сглатываю. И холод медленно наползает, но я продолжаю его упорно не замечать». — Принцесса? — спокойно отзывается молодой лорд, который, почему-то не отрываясь, смотрел в пустой угол, словно что-то там разглядывая. Из открытого окна подул внезапный порыв ветра, заставив колебаться огни свечей, и по комнате стаей вспугнутых птиц заметались беспокойные тени. — Ясно. Значит, это тебя Кей-Сук, прикомандировал, — продолжил Су-Вон, всё также, не оборачиваясь и не прерывая своего странного занятия. — Он сделал очень хороший выбор, даже сам того не подозревая. Ты и принцесса всегда были очень дружны, несмотря на разницу в социальном положении. И я знаю, что ты со всей серьёзностью отнесёшься к своим новым обязанностям и будешь заботиться о принцессе в той мере, как того требуют обстоятельства. Я тебя обязательно за это вознагражу. «Я слушаю лорда Су-Вона и… не понимаю его. Он говорит в своей обычной манере, но подспудный смысл его слов… Холод заполняет мои внутренности; его незримые щупальца обвивают мне шею, и сдавливают горло». — Так что ты мне хотел сказать о принцессе? Что с ней? «Я чувствую, как начинают мертветь мышцы моего лица, и хотя лорд Су-Вон не смотрит на меня, я опускаюсь на колени. Всё моё тело бьёт мелкая дрожь, и я слабой рукой оттягиваю воротник, бывший сейчас для меня всё равно, что удавка». — Принцесса… очень плоха. — Ей необходима медицинская помощь? — Ей… просто нужно хорошо питаться. — Тебе будет дано всё на это необходимое. Это всё? — Да. Я могу идти? «Я сильно сжимаю кулаки и до рези в глазах всматриваюсь в структуру пола. Я хотел бы провалиться сквозь него, лишь бы не видеть и не слышать… всё это». — Конечно, можешь. Тебе следует пойти и быстрее лечь спать. Завтра будет тяжелый день. Лорд Су-Вон поднимается и, как подобает радушному хозяину, провожает полуночного гостя. Даже в неверном свете свечей было видно, что на слуге лица нет, и с его ладоней часто-часто капает тёмная кровь, но будущий Император этого не замечает, и каждая совершенная чёрточка его лица дышит отрешенностью. Закрыв за Мин-Су дверь, и напоследок предупредив стражников, чтобы те не трогали слугу, Су-Вон возвращается в кресло. И по мере того, как стихают все звуки, глаза его становятся всё более пустыми, и даже случайный лучик света, не отражаясь, тонет в них.