В аду

Они шли по довольно широкому тоннелю, вслед за ковыляющим воином-драконом. Йона и Хак брели рядом, и хрупкие, холодные пальчики девушки крепко, со всей силы, на какую были способны, стискивали широкую и горячую ладонь Громового Зверя. И он сжимал ей в ответ, и слушал её скорбную повесть, что Йона рассказывала ему вполголоса, не сводя взгляда с едва прикрытой лохмотьями, худой и согбенной спины «желтоволосого демона». Порой она сбивалась и говорила что-то невпопад, — это явно вклинивался Дитя Зари, — но Хак звал девушку по имени, и она… «возвращалась». Вообще, в то, что Йона поведала, было трудно поверить. Су-Вон… Как он мог опуститься до подобного?! Но ей он безоговорочно верил, верил каждому слову. Когда девушка закончила, она надолго замолчала, а он не стал её пытать дальше, выуживая какие-либо подробности, хотя её исповедь и была довольно скудна и сдержана. Наверное, именно поэтому она и произвела такое впечатление… В любом случае, сейчас пока не время думать об этом — надо выбираться из подземелья. Вот только этот воин-дракон… Хак, не выдержав, всё-таки, поинтересовался, куда он их ведёт, хотя, как и следовало ожидать, совершенно безуспешно: тот лишь вылупил в его сторону свои бельма, и издал пару невнятных звуков. — Йона, он нас явно ведёт не к выходу… — Зено и не знает, где выход… Он был здесь так долго, что всё забыл, и не смог выбраться. «Не смог выбраться из этого мрака…» Молодой генерал не стал, что-то по этому поводу говорить, ведь им всё равно некуда было идти, кроме как за этим парнем: позади тупик, а сам тоннель идёт прямо, как стрела, и нигде не разветвляется. По крайней мере, пока. И да, вскоре они останутся в полной темноте, и посему Хаку сейчас следует глядеть по сторонам в оба, а то вдруг, что-нибудь полезное отыщется. Например то, что можно будет поджечь. Какое-то время спустя, шедший впереди воин-дракон, остановился, и опять начал размахивать руками, что-то лопоча. В полу была дыра. И весьма внушительная. — Зено, ты отсюда вылез? — спросила Йона. — Аааа… — протянул тот, и полез туда, вниз. Девушка ринулась было вслед, но Хак осадил её: — Знаешь, лезть в какую-то яму, когда тоннель продолжается, не очень-то разумно. — Я это понимаю, Сон Хак. Всё это тебя кажется, полнейшим безумием, и это, отчасти так и есть, но мне необходимо идти с Зено… Но и заставлять тебя идти со мной, конечно, я тоже не могу, — на последних словах голос Йоны, и так негромкий, стал едва слышимым, — поэтому… Не глядя на Хака, она хотела выпустить его руку, но он ей, разумеется, не дал это сделать. Вполголоса выругавшись, он осмотрел дыру, посветив в неё факелом, и полез туда первым, крепко придерживая девушку. — Сон Хак, ты и правда не должен этого делать, — пролепетала она. Да, не должен. По идее, Хаку, вообще, следовало держаться от неё подальше, но уже поздно. Похоже, он попался на крючок. И дело даже не в том, что он не может с него сорваться, а просто… не хочет. И держа сейчас её маленькую, подрагивающую ладошку, Громовой Зверь понимает почему… Это была даже не дыра или лаз, а самая настоящая нора, прорытая в толще камня. И она была, слава Небу, пологой, что существенно облегчало передвижение по ней. Однако факел, что было неудивительно, вскоре потух. Им придётся спускаться в кромешной тьме. Главное, как бы «провожатого» не потерять… Когда это случилось, Йона не произнесла ни звука, но Хак всё равно на всякий случай осведомился: — Ты в порядке? — Да. Он притянул её поближе к себе. Йона охнула и, немного помолчав, сказала: — Спасибо. — Рано благодаришь. Когда я тебя вытащу из этого треклятого подземелья, то тогда уж. — Даже если и не выберусь, всё равно спасибо. — Как это не выберешься?! Ещё как выберешься! Я тебе обещаю. И ещё: зови меня просто по имени.

***

Он обещает… И я ему верю. Верю, что сможет отсюда вытащить, но… меня ли? Ведь к тому времени меня может уже и не быть, хотя тот мальчик и держит очень крепко… Зено… Куда он меня ведёт и почему я иду за ним? Что же он хочет мне показать? Время от времени, в кромешной тьме, я видела его глаза, что горели как у какого-то животного. Это было так странно и пугающе, но служило, своего рода, ориентиром. Мы продолжали спускаться. Я изодрала себе колени и исцарапала руки, хотя Сон… вернее, Хак чуть не тащил меня на себе. Но это было весьма затруднительно в теснине этого прохода. Сколько же времени, Зено прорывал его? В каких неизмеримых глубинах он был заточён? Пытаюсь вспомнить, было ли подземелье при мне столь обширно и глубоко. В дни бурной юности Коуки, Кууто часто осаждался врагами, и эти катакомбы служили отличным подспорьем в обороноспособности молодой столицы. — Ты не устала? — вдруг спрашивает Хак. Его рука обнимает меня за пояс, и я чувствую сквозь ткань платья, какая она у него горячая и сильная, и от неё по моему телу почему-то бегут мурашки. — Нет, — просто отвечаю я. — Ладно. Мы продолжаем спускаться и спускаться, стирая ладони, и поскальзываясь на камнях, ударяясь об острые грани камней. — Такое впечатление, что ещё немного, и мы до самой преисподней доберёмся, — вдруг замечает Хак. Неожиданно для самой себя, я вздрогнула, и сердце подпрыгнуло, ударившись о грудную клетку. — Что такое? — Ничего… Хотя я так и сказала, мне вдруг стало очень страшно, как не было давно. Возможно, я и правда иду туда, — лечу как мотылёк на огонь, — откуда мне не будет возврата. Но повернуть назад я уже не могу, потому что, хотя Хак и крепко держит меня над пропастью, пытаясь вытащить, тот, кто внизу, тоже держит меня, тянет на себя и… я держу его в ответ, ибо от части самого себя нельзя отказаться. Но и продолжаться вечно такое тоже не может — в конце концов, мы сольёмся воедино и, скорей всего, я, Йона, исчезну, будучи поглощенной и переваренной Дитя Зари. И я этом ведь знала, нутром чувствовала уже давно. Почему же мне опять так страшно? Это же, несомненно, к лучшему, ведь Дитя Зари сильнее маленькой принцессы… — Йона, ты вся дрожишь. Меня и правда трясло… Я прижалась к Хаку, и тот от удивления охнул. Хорошо, что так темно, и мы не видим друг друга. Наверное, дело всё-таки, в нём, в Хаке. Ведь из-за него в Йоне поселилась робкая надежда, именно из-за него маленькая принцесса уже не хочет уходить. Он ведь обещал вытащить её, хотя дело не только в этом… Но в чём конкретно, понять я пока не могла.

***

Мы, всё-таки, остановились на привал, ибо слишком устали. Зено вначале ушёл вперёд, но потом вернулся, выказывая что-то вроде недоумения. Я, как могла, успокоила его, и он, вроде, понял, и застыл на одном месте, рядом с нами. Часть прохода, в которой мы решили передохнуть, была достаточно горизонтальной, что послужило нам на руку. Хак, судя по звуку, откинулся на стенку, и попытался вытянуть ноги. — Узковато, — проворчал он. Видимо, попытка вытянуться не увенчалась успехом. Меня он продолжал держать, а сейчас и вовсе обнял, прижав к груди, а сама я оказалась у него на коленях. Наверное, Хак думает, что я замёрзла, ведь меня продолжала бить мелкая дрожь. Как же хорошо, что здесь так темно… Я прижалась ухом к его груди, где размеренно билось его сердце, гадая почему же моё так колотится.

***

Мы немного поспали, восстанавливая силы, чтобы двигаться дальше. Сколько же нам ещё спускаться? Но похоже мы уже проделали большую часть пути, ибо вскоре стены разошлись, и мы ступили на совершенно ровную поверхность. Возможно, её один тоннель? Зено начал издавать звуки, похожую на радость. — Ну и куда ты нас завёл? — проворчал Хак, не отпуская меня от себя ни на мгновение, хотя здесь и было куда разойтись. — Что хотел показать? Но здесь ни зги не видно! «Желтоволосый демон» что-то залопотал, и мне на мгновение почудилось, что он сказал нечто внятное. Несомненно, со временем, он вновь научится говорить, а пока… Послышался удаляющийся от нас топот. — Эй, ты это куда? — воскликнул Хак. — Чёрт, чувствую, себя чуть ли не слепым… Я нисколько не сомневалась в Зено: он просто не мог бросить нас и уйти отсюда. Я верила в него, как и Дитя Зари. Вскоре он вернулся, и дал мне что-то в руки. Это был некий продолговатый предмет. — Хак! Зено, нам факел принёс! — Что? Хак зажёг факел своим огнивом, и на какое-то время мы совершенно ослепли, отвыкнув от света. Когда же, привыкли, мы увидели, что находимся в колоссальном помещении: потолок и противоположные стены терялись во мраке. Зено вновь начал, видимо понимая, что мы можем сейчас это видеть, махать руками, указывая направление. И мы опять пошли за ним, и путь на этот раз был совсем коротким, ибо мы натолкнулись на какой-то каменный постамент. Эта была гробница, саркофаг, и он был открыт… Я буквально вырвалась из рук Хака, выхватив у него факел, и подбежала к гробу, и заглянула внутрь. То, что я увидела там…

***

Она закричала. Пронзительно и страшно. Даже «желтоволосый демон» не издавал, столь леденящего кровь вопля. Хак в мгновение ока оказался рядом: — Йона, что с тобой?! Но она не ответила, и начала падать, роняя факел из ослабевших рук. Громовой Зверь подхватил и девушку, и их единственный источник освещения. — Йона?! Хрупкое тело в его руках забилось в конвульсиях, на губах выступила пена, а глаза закатились, явив свету, жутковатые, пронизанные кровеносными сосудами, белки её глаз.