В аду

Йона потеряла сознание, обнимая своего погибшего друга. Но их преследование продолжалось, и пришлось сражаться со всадниками, легко нагнавшими повозку, ибо дорогу развезло от дождя, и колёса чуть ли не увязали в грязи. Хак размахивал копьём со скоростью молнии, сметая воинов с их скакунов, с такой же лёгкостью как ветер разносит опавшие листья. Зено прикрывал бессознательную Йону, Юна и Сонг Мина, управлявшего повозкой. Но всадникам всё не было конца, казалось, весь гарнизон Кууто погнался за беглецами. В довершении, кто-то из преследователей умудрился ранить их лошадь. Бедное животное резко завалилось, а с ним и повозка, жалобно скрипнув колёсами, накренилась, норовя перевернуться. Испуганно воскликнул Юн. Хак быстро подхватывает обессилевшую девушку, и успешно оказывается на земле, как и Зено с мёртвым слугой, которого он успел взвалить себе на спину. Остальные не были столь расторопны, но Сонг Мин, перекатившись и сориентировавшись, тащит из лужи за ворот Юна, которого чуть было не придавило телегой. Бой продолжался, но был близко лес, к которому они успешно отступили, и скрылись в его чаще. Однако, довольно, долгое время им пришлось с трудом продираться сквозь непроходимые заросли, которые, к тому же, ещё шли в гору. Лишь ближе к вечеру они смогли перевести дух, уйдя в горы настолько, что можно было уже не опасаться погони. По крайней мере, пока. Юн, где остановился, там и упал, прямо в подстилку из прошлогодних, сгнивших листьев. Здесь было достаточно сухо, ибо кроны густо переплетались меж собой. Сонг Мин сел на корягу и, уперев локти в широко расставленные колени и поникнув головой, переводил дух. И казалось, один Жёлтый Дракон ни чуть не устал… Хотя почему казалось? Так оно и есть. Йона продолжала прибывать в глубоком обмороке. Руки и ноги её были ледяными, и вся её одежда была насквозь мокрая. Впрочем, как и у остальных. Отложив в строну затупившееся, заляпанное кровью копьё, Хак поудобнее устроил её у себя на коленях и крепко прижал к груди, дабы согреть. С тревогой всмотрелся в лицо девушки. На виске у неё слабо пульсировала вздувшаяся жилка, рот был скорбно поджат, а в уголках глазах серебрились слезинки. Громовой Зверь осторожно смахнул их. Она ведь очнется, верно? С ней же всё будет в порядке? Она так отреагировала на смерть того старика, которого едва знала, а сейчас… Самый дорогой для неё человек умер у неё на глазах. Хак глубоко вздохнув, задумался о её судьбе. А значит и… о своей. Все эти драконы, пророчества, фанатики, какие-то предстоящие катаклизмы… Неужели в центре все этих событий должна быть эта хрупкая девушка? Пусть даже она трижды красный дракон, очень хотелось бы защитить Йону от всего этого. Оградить и спрятать. Это страстное желание, обдавшее его грудь горячей волной, заставило сердце Громового Зверя мучительно сжаться. Ведь он понимал, узрев как полыхают её глаза, когда она сражается, что он не имеет на это ни малейшего права. Это будет… почти что кощунством. И ему ничего не остается, как просто быть рядом.

***

Кей-Сук встревоженно поглядывает на своего Императора. Особенно на его безжизненный и пустой взгляд, холодный и тёмный как омут, от которого мурашки бегают по коже. Такое впечатление что ночное происшествие что-то надломило в нём. Лишь когда принесли донесение о беглецах лорд Су-Вон несколько оживился. — Ваше Величество, преступники сумели прорваться сквозь западные врата, и сбежать в горы. Продолжать преследовать их? Су-Вон поднялся с кресла, и прошёлся к окну, за которым накрапывал дождь. Сложил руки за спиной. — Искать в горах муторно и бессмысленно. Лучше объявить розыск, и пообещать щедрое вознаграждение. — Как прикажете, Ваше Величество! — Вестник с поклоном удалился. — Вот почему не стоило оставлять принцессу в живых! — Начинает Кей-Сук, как только за глашатаем закрылась дверь. — Она сбежала и будет строить против вас козни! Да и ещё генерал Сон Хак с ней… — Кстати, Кей-Сук, — не оборачиваясь, говорит Су-Вон, — следует послать соответствующее ситуации сообщение в Фуугу. Займись этим. Его Императорское Величество сказал это таким тоном, что тот словесный поток, что хотел излить на своего господина главный советник мигом прикрылся, и Кей-Сук предпочёл сразу ретироваться, дабы исполнить поручение. Су-Вон остался один в своем кабинете. Хотя нет… Не один. И смотря остановившимся взглядом перед собой, он слышал, как за его спиной хохочут мертвецы.

***

Я не могу проснуться. Я не могу вырваться из плена кошмарного, дурного сна, захватившего мою душу. Раз за разом я обнаруживаю себя в какой-то темнице, сырой и холодной, как склеп. Но это безумие! Как я, гордая принцесса, могла здесь оказаться?! Поэтому, это не иначе, как сон. Да, именно так! Только почему я никак не просыпаюсь? Я щипаю себя, тру глаза, но ничего не помогает. И потом я вспоминаю… Раз за разом. Но это никакое не воспоминание, а лишь очередной сон. Да, сон во сне: я сбегаю из тюрьмы, вместе с дорогими мне людьми… но они умирают один за другим, защищая меня. А я не в силах их спасти, не в силах поднять бесполезный меч! Раз за разом! И, в конце концов, я понимаю, что смогу их защитить, если только останусь в темнице. Да… Там мне самоё место… Именно там… Нет, я, всё-таки, проснулась, но отчаяние не покинуло меня, и, видя перед собой лишь темноту, я захлебнулась криком и слезами: — Хааааак!!! — Йона?! Сильные руки сжимают меня в объятиях, не прилагая ни малейшего усилия, чтобы удержать на месте. Это ведь, не сон, верно?! — Хак, почему так темно?! Мы до сих пор в подземелье? Меня сгребли, и вскоре я увидела отблеск костра. Оказывается я была в палатке, а снаружи, и правда, стояла ночь. Вокруг огня, кто на корягах, кто на земле, сидели Зено, Сонг Мин и Юн. Сейчас они имеют весьма растрёпанный вид, словно только что проснулись. А где… Слёзы вновь закипают на глазах. — А где Мин-Су? Я… знаю ответ. Ведь я видела своим глазами. Ведь это я виновата… — Вы не помните? — тихо спрашивает меня Юн, и глаза его влажно блестят в свете огня. Закрываю ладонью рот. Колени у меня трясутся, и я бы осела на землю, где стояла, если бы Хак меня не держал. — Йона, мы его уже похоронили. Ты двое суток проспала. Что… Но я не могу выдавить ни слова, и утыкаюсь в грудь Хаку. Не знаю, сколько я пребыла в таком положении… Возможно, я опять отключалась, но я вновь была в тесной палатке, но не одна, а с Хаком, что продолжал обнимать меня, поглаживая по спине. — Это я виновата, Хак, — глухо молвила я. — Он был прав… Свидетель. Вокруг меня умирают люди. Мне не стоило покидать темницу. Никогда. Мне стоило там умереть. Тогда Мин-Су и Джун Со сейчас были бы живы. — Что за чушь ты несешь?! Хак вдруг выносит меня, должно быть, из палатки к костру, где слышно лишь треск огня, словно рядом, кроме нас, больше никого не было. Я закрываю ладонями лицо, и он велит мне: — Йона, взгляни на меня. Но я… не хотела. И поэтому Хак нетерпеливо оторвав мои ладони, заключил моё лицо в свои и заставил взглянуть на себя. Мои ресницы трепетали, а слёзы лились нескончаемым, тихим потоком. — Говоря подобную чушь, ты обесцениваешь их жертву, — жестко говорит Хак. — Обесцениваешь их выбор, которые они сделали. И поэтому ты просто обязана выкинуть все эти идиотские мысли из головы… — Но Хак… я не могу… Две смерти подряд… Из-за меня. — Всё ты можешь. Помнишь, что ты сказала этому деду Джун Со, и всем нам? Сказала, что будешь очень стараться. И Джун Со поверил тебе. Хочешь обмануть его доверие? Потрясённо гляжу на него сквозь слёзы, и взгляд и выражение лица Хака смягчается. — Я понимаю, что тебе очень больно, хотя и не представляю насколько. Но ты… — Я… должна стараться, — вдруг перебиваю я его. — Ради Мин Су и Джун Со. Я просто не имею права… Ты прав, Хак. Просто… я на самом деле так слаба. Хак с облегчением вздыхает, и вновь притягивает меня к груди. — Вот и славно. Ты молодец. Хак. Он напомнил мне, что я сама себе обещала после смерти дедушки. Мне до сих пор очень больно, и будет больно ещё долгое время, но ужас и отчаяние отпускают меня, изгнанные объятиями Хака. И я с неожиданной, всеобъемлющей остротой осознаю, как же сильно нуждаюсь в нём… Разве такое возможно? Мы едва знаем друг друга, а… кажется целую жизнь. Может быть, где-то в ином мире мы всегда были вместе? Тут я вспоминаю, что ответил тогда Хак Су-Вону. Это… Я упираюсь ему в грудь, и он отстранившись внимательно заглядывает мне в лицо. — Хак, почему ты так относишься ко мне? Я же, по правде, для тебя никто. У тебя всё было, а теперь… тебе тоже придётся быть со мной вместе в бегах. То… что ты сказал тогда Су-Вону — правда? — А… ты про то, что я люблю тебя? — Хак разводит руки в стороны, как бы говоря, что с этим поделать. Он… так спокойно это говорит. Прижимаю руки к груди и сжимаю плечи. Хак кладёт тяжелую ладонь мне на макушку: — Ты не волнуйся, я не собираюсь к чему либо тебя принуждать. Так что… Тут я быстро подаюсь вперёд и прижимаюсь к его губам, и на мгновение мы разделили одно дыхание на двоих. И я... не жалею об этом.

Эпилог

Мы проговорили весь остаток ночи, пока Зено, Юн и Сонг Мин спали в другой палатке, которую я не сразу приметила. А затем, когда небо начало светлеть, Хак отвёл меня к обрыву, что вздымался над бескрайней долиной, где змеёй серебрилась река. И вот, крепко сжимая его ладонь в своей, я Йона — перерождённый Красный Дракон, Алая Звезда, Дитя Зари — впервые за много ночей нескончаемого кошмара, увидела рассвет.