История одного отцовства

      А потом пришел он — день свадьбы. Питер приехал раньше остальных гостей и вместе с Джонатаном проверил, всё ли успевают украсить цветами, как там фуршет и многое другое. Затем пришел священник, а следом начали прибывать гости. Мои коллеги и коллеги Эрика, наши друзья, теперь общие родственники, нянь для детей и Эван, ставший и здесь не столько гостем, сколько помощником, вместе с нашим домработником. И я начал замечать между двумя альфами определенную симпатию, ведь они и раньше виделись. Хотя, может, мне все это кажется.       Я переоделся в гостевой комнате, а потом пошел выковыривать из спальни Эрика.       Постучал.       — Солнышко, как у тебя там?       — Я никуда сегодня не пойду! Я толстый и не влез в костюм! — сообщил омега мне из-за двери. — И эти двое с утра пинаются.       — Как не влез? Мы же с запасом шили! — удивился я, думая, что у Эрика мандраж. — Маленький, открой дверь, давай помогу с костюмом.       — Ладно! — омега впустил и указал на живот, на котором пуговицы просто не сходились. — Они оба сейчас меня избивают!       Я положил ладонь и почувствовал ощутимое шевеление.       — Футболисты прям, — кое-как обняв Эрика, поцеловал в губы. — Может, не застегивать пуговицы?       — Как не застегивать? Это же некрасиво! — возмутился омега. — Это же свадьба!       — Рубашка-то застегнулась, пиджак можно или снять, или не застегивать. Или вообще пойдем в халатах, хочешь?       — Нет, в халатах не хочу. Буду в расстегнутом пиджаке, — решил Эрик. — Иди уже. Ты же должен меня ждать у алтаря! Иди вперед!       Я притянул к себе Эрика и жарко поцеловал, отпустив, лишь когда дыхания перестало хватать нам обоим.       — Люблю тебя, мой маленький омега.       Улизнув за дверь, я остановился у зеркала, поправил галстук, одернул рукава пиджака и спустился вниз.       Священник о чем-то говорил с Патриком. Тот, увидев меня, кивнул в мою сторону и сбежал к своему бойфренду. А священник поспешил ко мне.       — Знаете, вы очень похожи. Мы готовы к церемонии? Патрик рассадит гостей.       — Хотите сказать, вы жениха-альфу спутали? — смеясь, предположил я.       Сбоку от меня стояли Джонатан и Жак, красивые до ужаса в официальных костюмах, такие важные и довольные. — Эрик скоро выйдет, думаю, можно запускать музыку.       — Да, я вас перепутал. Хорошо хоть не поженил его с вашим омегой, — пошутил священник.       Заиграла музыка, а через пару минут вышел Эрик. Несмотря на расстегнутый пиджак, выглядел он великолепно.       Церемония началась, едва омега взял меня за руку.       Священник говорил неторопливо, ровным голосом.       Дождавшись самого важного вопроса, я довольно ответил громогласное:       — Да! Беру! — и улыбнулся своему омеге.       Эрик улыбнулся в ответ и, когда спросили его, дал согласие.       — Можете поцеловать мужа, — сообщил священник.       — Ура! — я прижал к себе свое радостное счастье и жарко поцеловал.       Слышались свист и аплодисменты, смех, а я все никак не мог насытиться.       Эрик отвечал жадно, крепко обнимая за шею.       — Знаешь, я люблю тебя, — сообщил шепотом омега. — А скоро нас будет совсем много. Пять.       — Это немного, — в тон ему ответил я, — это только начало. Я люблю тебя, душа моя.       Мы принимали поздравления, делали фотографии с друзьями и друг с другом, иногда удавалось поймать Ната с Жаком, а еще мы с сыном застегнули на шее Эрика красивую цепочку — свадебный подарок от дедушки. Было весело. Мы много смеялись, танцевали, затем пришло время обеда, а к вечеру вывезли огромный торт. Приглушили свет, и мы отправились разрезать лакомство, кормить друг друга, а потом наших дорогих гостей.       Эрик ревниво сказал:       — Зачем мы так много гостей пригласили? Мне так торта на завтра не хватит! Может, спрячем часть?       — У нас и так верхушка, в ней больше килограмма! — ужаснулся я. — Слипнешься, как потом детей рожать?       Мы разложили еще несколько порций.       — Кесарево не зря придумали! — отмахнулся Эрик. — Не стоит об этом беспокоиться. Лучше посмотри, что Нат творит!       Наш сын танцевал с Жаком, и позволял альфе целовать себя в щеку.       Я хмыкнул.       — Во мне жуткая смесь ревности, гордости, радости и желания стукнуть маленького альфу. Все-таки придется построить забор под напряжением и завести собак.       — Угу! Представь, близнецы-омеги, красивые, как ты! К их шестнадцати забор снесут, а собак прикормят, — дразнил Эрик.       — Нет, так не честно! Хотя Жак и Нат хорошо смотрятся вместе, но... Он же такой маленький, я хочу, чтобы он оставался с нами подольше.       — Пока он с нами, а в восемнадцать, если они не расстанутся, выйдет замуж. Это неплохо, зато внуки рано появятся, — флегматично ответил омега. — У тебя есть еще девять лет.       — И все же дети растут слишком быстро, — я поцеловал Эрика в висок, и мы отошли к нашему отдельному столику, смотря сквозь окно на шебуршащую в миске с орехами Руди.       — Зато у меня есть ты, состаримся вместе, будем путешествовать по миру и нянчить внуков в перерывах.       — Правильно! Мысли позитивно, — отозвался Эрик. — Как думаешь, я могу сбежать с собственной свадьбы? Устал, мне бы прилечь.       — Думаю, все поймут, пойдем, устроим тебя в спальне вместе с тортиком, я пройдусь по гостям, проверю Ната и к тебе, — мы прошли к комнате, и Эрик юркнул в гардеробную, снял костюм. — Как там мелкие? Торт их успокоил? Принести тебе чая или еще чего?       — Хорошо мелкие, еще на церемонии заснули. Лучше принеси молока! И побудь со мной, пожалуйста, — попросил омега.       — Конечно, я мигом, — улыбнувшись, я скрылся за дверью. Добежав до Питера и брата, я сообщил, что Эрику нужен отдых и моя компания, предупредил Ната, занятого Жаком и, взяв торт и налив молоко, вернулся к Эрику. — Как же мне нравится, что ты теперь мой муж.       — Забавно, а я еще даже не могу осознать, что ты мой муж. Как думаешь, мне стоит менять фамилию на твою? — поинтересовался Эрик.       — А мне кажется, будто ты стал таким отслеживаемым, словно в кольце маячок, — я скинул пиджак и лег к Эрику. — На счет фамилии не знаю, было бы здорово. Только тогда и документы Джонатана нужно переделать.       — Если в кольце и правда маячок, я тебя покусаю! — заявил Эрик. — Представь, что у Разрушителя будет твоя фамилия.       — Да, я бы хотел. И про маяк надо было раньше додуматься и молчать, — я поцеловал Эрика в плечо. — Интересно, как бы сейчас жили, сразу мы стань семьей...       — Думаю, у Ната уже были бы брат или даже два, — поедая торт, рассуждал Эрик. — И кота завели бы, или пса.       — Или обоих, — улыбнулся я, — придется наверстать.       — Угу! С братьями уже скоро наверстаем, — заверил Эрик.       Немного отдохнув, он еще ненадолго вышел к гостям.

***

      В течение последних трех недель мы смогли поменять все документы Эрика и Ната. Сын оказался действительно рад, что в школе теперь он числится под моей фамилией. Я уже замечал и раньше, что он с гордостью говорит учителям, что я его отец.       Срок беременности Эрика увеличивался, и к концу весны мою работу прервал звонок Эвана.       — Мы уже в больнице. Кажется, вам стоит поспешить. Эрик и так с утра скрывал, что начались схватки, — сообщил помощник.       — Что?! Почему скрывал? Вы в нашей больнице? — я скинул со стола документы, запер в ящике, закрыл ноут и спешно помчался к машине.       — В вашей. Почему не сказал, спросите у него. А сейчас смотрите на дорогу и не нарушайте правила, — строго произнес Эван.       Я переключил звонок на гарнитуру и внял совету Эвана. Не дело сейчас — гнать.       — Что там врач? Пока ждем дальше или уже совсем-совсем все началось?       — Уже совсем началось, — осторожно сообщил помощник. — В конец началось. Врач меня к нему не пустит... Я привез его, когда уже воды отошли.       — Вот ведь... — я скрипнул зубами. — Но ты молодец, с Эриком по-другому и не вышло бы.       Сам я старался не лихачить, напоминая себе, что меня ждет мой омега, мне не нужна авария.       У входа меня встретил Эван, и мы бегом направились к отделению, а дальше меня провел медбрат.       Из-за двери палаты вышел врач и сообщил:       — Первый ребенок неправильно лежал, ягодичками. Пришлось делать экстренное кесарево. Ваш муж в порядке, как и оба сына. Сейчас их дообследуют и принесут. Крупные они для двойни: один 3100, второй 3600. Думаю, альфы! Проводить к Эрику?       — Да, — чуть сипло выдал я. Пропустил! Я опять все пропустил! — А дети сейчас где?       — В неонатальном отделении. Все двойни там обследуются, это правило, — сообщил врач, провожая меня в палату к Эрику.       Тот с трудом оторвал голову от подушки и улыбнулся мне.       — Лежи, — я подтащил стул и сел. — Привет... Прости... Ты опять один был. Чего молчал?       — Я единорогов для детской купил, наклейки на стены. Схватки начались, а они были не наклеены... — тихо сказал Эрик. — Я хотел их наклеить и позвонить тебе.       — Дурик ты, — я взял ладонь омеги в свою, поцеловал пальчики. — Я так хотел успеть...       — Прости, я думал, что все будет как с Натом, я его почти сутки рожал, — сжал мои пальцы муж. — Почему их не несут? Что не так?       — Все так, не волнуйся. Помнишь нам про обследование двойни говорили? Вот их проверяют. Да и для двойни кесарево нормально. А малыши 3100 и 3600, говорят, крупные, обычно меньше бывают. Наверное, все же альфы, хотя носил ты их долго, по исследованию выходят омеги. Скоро узнаем, их нам привезут, но в следующий раз чтоб меня дождался и звонил, — строго сказал я и шутливо поймал мизинец губами, «кусая».       — Хорошо, но следующий раз будет не скоро! — сказал Эрик.       Тогда я и услышал детский плач, громкий, но только один.       В палату ввезли кювез, в которой один младенец плакал, а второй спал.       — Поздравляю! У вас двое омег! Хорошенькие! — весело сказал медбрат.       — Омеги? Спасибо, — я расплылся в улыбке и подхватил пищащий комочек. Слегка морщинистый, розовый и жутко голосистый.       Подумав, дал его Эрику, он в курсе, что там делать. — Вот он, наверное, первым и начал пинаться.       Я взял его братца: тихого, посапывающего и такого же немного морщинистого. Такие мелкие! Как сыра кусок... Я примерил вес.       — Тут точно три кило? Как по мне, нам не доложили, обвесили мошенники, — я с улыбкой уставился на медбрата.       — Тут точно три кило! — рассмеялся тот и, пожелав удачи, вышел.       Эрик же крепко держал сына, предлагая:       — Одного называешь ты, второго — я? Или обоих — я?       — Давай свои предложения, а я свои, и вместе подумаем, — глянув на часы в палате, прикинул: — Где-то через полчаса или больше отец Жака привезет Ната, Эван с ним созвонился.       — Может, Ноа и Джошуа? — предложил Эрик. — Или Лайнел и Филипп?       — Ну, вот тихоню я бы назвал Алрой, это как раз и означает «спокойный», — я осторожно поцеловал маленький сверточек и услышал сопение в ответ. — Живчику еще надо имя.       — Хм... Может, второго Олав? — предложил омега, пытаясь укачать его. — Или Ноа? Мне просто имя Ноа нравится.       — «Движение»? Ему подходит. Значит, Ноа и Алрой, — улыбнулся я и подсел ближе к Эрику.       Шумный Ноа, казалось, заметил брата, и неожиданно резко стих. Я всмотрелся в личико.       — Знаешь, им надо бейджи прилепить, а то как-то очень похожи...       — Они будут близнецами, одинаковыми, — безмятежно улыбнулся омега. — Вместе они спокойнее! Солнце, добудешь им смесь? Может, им разные шапочки одеть?       — Или пятки подписать, — хмыкнул я. — Думаешь, будут есть? Первые часы ведь... Попробуем, вдруг они у нас маленькие обжоры.       Я поцеловал Эрика в щеку и передал Алроя. Посмотрев на эту картину, сделал фоток на телефон и вышел в коридор.       За дверьми родильного нашелся Эван, он помог достать смесь и обещал встретить Джонатана.       Когда я вернулся, оба мелких спали, и Эрик объяснил мне:       — Мне просто спокойнее, если смесь будет под рукой. Я знаю, что пока они есть не будут. Но... Адам переживет появление еще двух омег у тебя?       — Предлагаю все отрицать, иначе он к нам переедет, а я не уверен, что нам это понравится. Адама надо принимать дозированно, — я поставил смесь в термосумке на столик.       — До восемнадцатилетия детей? — весело уточнил Эрик.       В палату постучал и тут же зашел Джонатан и, поздоровавшись, поспешил к братьям.       — Они совсем маленькие, — растерянно сказал Разрушитель.       Эрик хохотнул и тут же ухватился за живот.       — Растут они быстро, котенок, — я нагнулся к Эрику. — Тебе врача позвать? Ты там не шебурши лишний раз, лежи и восстанавливайся.       — Все нормально! Просто смеяться больно! — отмахнулся омега и сообщил Разрушителю. — Это твои братья: Ноа и Алрой.       — Угу... А кто где мы узнаем по ходу, — я обнял сына, — ты тоже таким был.       — Нет, я явно был больше, — с сомнением сказал Джонатан. — А как вы узнаете? Они же своих имен не знают.       — Я предлагал подписать и выдать бейджики, а Эрик — шапки. А ты что думаешь? — один из мелких зевнул, открывая маленький ротик, но не проснулся.       — Бейджики смешнее, — решил Нат. — Как у взрослых!       — А шапочки удобнее, — возразил Эрик, чуть обиженно.       — Надо и то, и то, для подстраховки. Как тебе твои младшие братики?       — Маленькие, сморщенные и смешные, — сообщил Разрушитель.       — Все равно пару раз перепутаем до года, — заверил Эрик.       — Главное не по жизни, а то что мы им скажем? — пошутил я. — На самом деле я уже не знаю, где кто...       — Слева — Ноа, справа — Алрой, — сообщил Эрик. — Пока их можно только так запомнить.       — Занятно, — улыбнулся я, — а когда нас домой отпустят?       — Сегодня не отпустят, это точно. Их могут уже завтра отпустить, а вот меня дня через три, — заверил омега.       — Ты лежи, поправляйся, тебя теперь хоть обнять можно — целиком. Да, Нат?       — Да! Папа последние полгода был толстым, — откровенно сказал Разрушитель и Эрик нехорошо прищурился.       — Зато детки видишь, какие хорошие вышли, так что все правильно, — я поцеловал Ната в макушку. — Эрик, тебе попить принести? А ты, Джонатан, проголодался? Ты же после школы у нас еще не обедал.       Ближе к вечеру медбрат сообщил, что время посещений окончено, и Эрику нужно отдохнуть.       — Дайте мне пару минут! — попросил омега и, когда мы остались одни, начал перечислять. — Дома нет памперсов и сухой смеси. Не куплено кресло-качалка. А главное, единороги не доклеены!       Я кивнул.       — Ничего, с Натом сейчас заедем в магазин, а к утру доставят те креслица машинные, которые мы присмотрели. Все будет хорошо, Эрик, не переживай, Эван опять же продолжит помогать. Ты сейчас поправляйся, — мы с Натом поцеловали Эрика и обняли.       Когда врач, наконец, выписал Эрика, вся детская была в единорогах. Две наклейки забрал себе Джонатан и приклеил у себя, назвав единорогов, как братьев. Разрушитель успел извести целую пачку памперсов, учась на плюшевом медведе надевать их правильно. Разрушитель даже позвонил Адаму и рассказал о двух родившихся омегах, и брат успел мне раза три предложить поменяться — он отдает мне младшего, а я ему одного из близнецов. Я, разумеется отказался. У Адама такое регулярно, так что мы готовились к его приставаниям, пока нянчась с мелкими и пополняя детские запасы.       Настоящим спасением стал Эван, благодаря ему мы спокойно спали по ночам, и Нат не чувствовал себя обделенным. Да и помогал Нат много, подогревая бутылочки со смесью или развлекая одного малыша, пока мы возились со вторым, его же кулинарные попытки (очень удачные) мы поглощали на ужин. А еще Нат с гордостью рассказывал Жаку и своим друзьям о маленьких братиках.       Чем больше времени мы проводили вместе, выезжая на природу, ходя в зоопарк и просто возвращаясь домой, тем сильнее я их всех любил, искренне благодаря Эрика за второй шанс, который я ни за что и никогда не упущу.

КОНЕЦ 2015 год