Наперегонки

Лондон тонул в синевато-серой субстанции вечера, смешиваясь с кристально чистыми слезами неба. Огни машин сменились на красные. Длинные ряды автомобилей протянулись по улицам, где совершенно обычные, тусклые и неприметные пешеходы спешили домой. Словно раненный волк завывал ветер, разъяренно качал деревья и рвал листья. Стекло кэба запотевало, опуская всё в причудливый туман; создавая границу между двумя реальностями. На радио помехи. Заскучавший водитель попытался начать разговор, но Холмс полностью погрузился в свои мысли. В его голове лишь недавнее дело, что готово зайти в тупик. Он нащупывал почву для построения сюжета преступления, искал похожие в своих воспоминаниях о криминальных хрониках. На счету пять жертв. Никто не знал, когда будет следующая; а он уже ошибся, и не раз. Теперь нельзя оступиться. Признать трудно, но стоило сделать это давно — сам Холмс зашел в тупик. Но сдаваться не в его приоритете. Преступления всегда были лишь азартной игрой, в которой нельзя проиграть. Жертвы — очки в пользу противнику, они не имеют никакого другого смысла для Холмса. До тех пор, пока не затронут то, что спрятано в глубине, скрытое за масками призраков прошлого, поросшее засохшими кустами роз; то, чем своими длинными ногтями играют демоны души. Они широко улыбаются, обнажая гнилые зубы, когда тревога поселится в душе. Звонок. Он заставляет Шерлока поморщиться. Телефон не прекращает раздражающую трель, и мужчина с явным негодованием тянется за ним в карман. Яркий дисплей слепит глаза. На нем имя девушки, которую он давно не видел. — Молли, — пробормотал он, заинтересованный в том, что могло заставить ее позвонить. Холмс поднял трубку, но на том конце лишь тишина. — Молли, я слушаю, — его голос приобретал оттенки недовольства. Всё также ничего. И Холмс хотел отключиться, когда послышались тихие всхлипы; сквозь них он смог уловить почти неслышный звон цепей. — Что происходит? — он сохранял голос спокойным и ровным, хотя грудную клетку начало стягивать беспокойство. — Где ты? Ответа не поступило. Только громкий хлопок и связь сорвалась. Пальцы сжались на телефоне, скрипнули зубы, когда высветилось СМС: «Склад на старых доках Темзы. Мне тебя стало жалко, на этот раз я дам немного форы. Поторопись. — ДИА». В этот раз нельзя проиграть.  Холмс тут же открывает дверь автомобиля и оказывается на холодной улице. Дождь враждебно барабанит ледяными каплями по телу, а ветер забирается под одежду. Город стоит, никакое такси не поможет. Дышать становится тяжело. Эмоции, подавленные льдом, грозят вскоре разгореться адским огнем. До склада бегом пятнадцать минут, в лучшем случае. Вибрация телефона — еще одно сообщение: «Давай наперегонки? — ДИА». В этот раз нельзя проиграть. * * * Когда мы смотрим на солнце с закрытыми глазами, то видим красное пятно. А в темноте все должно быть черным, как смоль, как если бы мы ослепли. Тогда Молли хотела ослепнуть, чтобы не видеть красных от света лампочки стен, и кровавых пятен на полу. Ее никогда не пугала кровь. Но не в этот раз. Сначала она твердила, что не может проснуться посреди кошмара. Боль в теле от порезов и побоев казалась невыносимой, хотелось кричать, биться в агонии, но она не могла произнести и звука. За попытки вырваться ее полоснули ножом по спине, не раз. Теперь запястья стянуты тяжелой цепью, а сил осталось только на то, чтоб беззвучно плакать. Мужчина стоял рядом, смотря сверху вниз на нее обезображенным лицом. Глубокие шрамы украсили левую щеку и губы, что растянулись в дьявольской ухмылке. Он опускается перед ней на колени, перед этим отбросив в сторону телефон. В его руках остался кривой гвоздь. — Ну что, милая, напишем Холмсу небольшое сообщение? Молли сделала жалкую попытку пнуть мужчину, но у нее совершенно не осталось сил. Тот крепко держал ее руку, вкручивая гвоздь в кожу. Она только хриплым голосом умоляла остановиться. Мужчина напевал под нос странную мелодию. Девушка почувствовала, как все немеет, и такая вожделенная тьма полностью заглатывает ее. Тяжелые веки поднимаются против ее воли. Тогда она вдруг осознает, что не ощущает ничего. Перед глазами всё плывет в полумраке. Тягучий желтый свет фонаря тянется в пустое помещение сквозь крошечное окно. Взгляд падает на руку, где сквозь кровь проглядываются кривые буквы. «Опоздал» — гласят они. Но Молли не сразу понимает их смысл, как и всего, что происходит. По стеклу громко стучит дождь, отдаваясь эхом внутри. Ее сознание утонуло в непроглядном молочном тумане… так трудно ухватиться за что-то. Девушка чувствует холодный бетон под разгоряченной щекой, что заставляет держать глаза открытыми. В голове лишь одно: Он не пришел. Как будто она могла на него надеяться. С губ срывается всхлип, смешанный с горькой усмешкой. На языке насыщенный вкус крови, а внутри все горит и жжется, как охваченное огнем. Молли хватает ртом воздух, всё больше и больше, но ей не хватает. «Скоро всё закончится» — мысленно повторяет она словно мантру. Успокоение приходит медленно; боль нарастает и становится приятной. Перед глазами лишь пыль, что витает в желтом свете. Внезапный грохот заставляет вздрогнуть и приоткрыть так незаметно опустившиеся веки. Черная фигура появилась в нескольких метрах от нее, но для девушки это уже не имеет смысла. Она слышит голос, так отчаянно пытается за него ухватиться, но тот растворяется вдалеке. *** Насквозь мокрый, со сбитым дыханием, скользящими руками Холмс пытается сорвать замок с двери на склад. Пальцы срываются, дверь никак не поддается. Голова отказывается мыслить здраво, но Шерлок возвращает себе прежний холод. Сейчас излишняя горячность ничему не поможет. Мужчина быстро осматривает местность. В складском помещении окна только сверху — туда не попасть. На глаза попадается топор — выломать деревянную дверь не составит труда. Несколько ударов. Щепки разлетаются в стороны, но еще недостаточно. Ручка выскальзывает из влажных ладоней. Еще три удара и доски поддаются. Руками он отламывает другие и пробирается внутрь. В нос сразу ударяет запах сырости, смешанный с кровью. И сквозь тьму он видит её в дальнем углу комнаты. Сначала шепотом, но затем он выкрикивает ее имя. Его шаги быстрые, руки сжаты в кулаки, а демоны уже шепчут на ухо, что эту игру он проиграл. Он всегда обходился с ней, как с наивной девчушкой, которую можно использовать, когда нужно. Знал, что она чувствовала себя ничтожеством. А теперь его сердце замирало при одной только мысли о том, что ее не станет. Шерлок качает головой, пытаясь отбросить голоса в голове в пыльные углы собственного разума. — Молли, — снова произносит он, падая на колени рядом с ее телом. Дрожащая рука тянется проверить пульс, тогда он замечает смазанные кровавыми подтеками буквы. Нет, нет, он не мог. Не в этот раз.  Мужчина улавливает слабое биение сердца, готовое угаснуть в любой момент. Он все еще держит себя в руках, берет телефон и ровным голосом диктует адрес для скорой помощи. Не выдердивает, срывается на медлительного оператора и кричит, чтоб скорая поторопилась. Его вторая рука держит ее пальцы. Девушка открывает глаза. — Молли, держись. Ты сможешь. Я знаю, ты сильная, — наклонившись к ней, Шерлок кладет свою ладонь на ее щеку. Внутри дьявол скалит зубы — он чувствует боль, которой питается. — Нет, не знаешь, — еле слышно шепчет Молли, ее губы двигаются из последних сил. — Хупер. — Чего я стою? Лишь еще одна проигранная партия, — девушка судорожно вдыхает, и ее глаза невольно закрываются. — Ты всегда стоила больше. Я… ты не можешь, Молли. Держись, немного осталось, — его голос дал слабину, он проводил рукой по ее волосам и держал пальцы на исчезающем биении сердца. Драгоценные секунды жизни растворялись в темноте, а скорой всё не было слышно.  Тишина. Больше он ничего не чувствовал, и его пальцы судорожно пытались найти пульс. Безуспешно. Шерлок закрыл глаза; стало тяжело дышать, а перед ним стояла лишь одна картина. Всё повторялось по заевшей пластинке. — Прости меня, Хупер. Его губы прикоснулись к ее холодной щеке, задержавшись там на мгновение. Снова он слишком поздно осознавал, что человек был ему дорог. Бессердечно и с энтузиазмом он играл чувствами других, не боясь последствий. Кажется, он заигрался. И в этот раз проиграл.