Я препарирую лягушек!

Все начиналось так невинно... У Каллуто в плеере всего лишь поменялась музыка. И если приглядеться, то можно было заметить, как обычно непроницаемый подросток отбивает ногой такт песни. Фейтан смотрел на это с легкой укоризной - прежде юный Золдик выглядел куда оригинальнее: юный хрупкий наемный убийца, слушающий Баха... Впрочем, какая разница? Если б китаец знал, чем это все закончится - отобрал бы у Каллуто плеер и стер эту еретическую, богопротивную и вообще достойную лишь уничтожения песню! Даже если бы пришлось подраться - все равно бы отнял. Но он же не знал... Хитрая мордашка полярного зверя песца выглянула из-за угла еще тогда, когда Каллуто запел: Скальпель сжимаю я в своей руке, Свет науки брезжит где-то в далеке. Для науки совершу я много дел, Препарировать лягушек, видно мой удел. Фейтан с удивлением заглянул в дверь и увидел, что мальчик с увлечением швыряет в стену свои печально известные бумажки, при этом еще ухитряясь в ритм песне рикошетить их веером в самых неожиданных направлениях. Ну подумаешь, тренируется ребенок, пусть себе совершенствуется с Богом... А Каллуто тем временем продолжал петь: Я препарирую лягушек, я давно хочу понять, Почему они умеют, суки, квакать и скакать. Почему они не ходят за едою далеко, Почему их для прохлады погружают в молоко. Не терпевший нецензурной речи Фейтан демонстративно зажал уши. Тем временем песец приветливо махнул хвостом - вскоре Шалнарк обмолвился, что полюбившаяся Каллуто песня хронически вертится у него в голове. Фейтан удивился, но ничего не сказал. А когда услышал это "произведение искусства" у манипулятора на мобильном в качестве рингтона - удивился. И решил, что Шалнарк все-таки попадет в список людей, которые смогли его действительно удивить. Песец, видимо, решил, что так дело не пойдет и обрабатывать жертву придется более жесткими способами: сам того не замечая, Куроро, читая книгу, принялся отбивать пальцами ритм злосчастной песни. Фейтан усомнился в здравом разуме окружающих: да чего в этой песне такого? Она ж даже и не приставучая особо... В следующую неделю у китайца сложилось впечатление, что последним нормальным человеком в банде кроме него осталась Мачи. У песца на этот счет было какое-то свое мнение - на восьмой день увлечения Каллуто "песней про лягушек" незараженным остался только Фейтан. Причем ему уже казалось, что эта песня как минимум захватила мир - особенно если учесть, что периодически она доносилась минимум из трех точек: ее пел Каллуто, она стояла на телефоне у Шалнарка, ее ритм то и дело выстукивал Куроро. Если раздавить лягушку, дождь пойдёт, Но меня ебучий случай этот не ебёт. Я хочу понять одно, ебёна мать, Почему они умеют квакать и скакать, - заливался телефон Шалнарка. Но порою вдруг взгруснётся и вплакнётся, И тревожным стуком сердце отзовётся. Для чего я этим бедным тварям гажу, Насажу на скальпель, а потом... - осматривая веер, мурлыкал Каллуто. "Сумасшедший дом какой-то", - подумал Фейтан и окончательно забился в угол. Песец довольно тявкнул и приблизился на расстояние трех шагов. - Ну как, приятель? - спросил вестник личного Апокалипсиса. - Ты меня боишься? Фейтан хотел спросить, с каких пор ему мерещатся говорящие полярные лисы, но в голове вполне себе отчетливо зазвучало: "Я препарирую лягушек, я давно хочу понять, Почему они умеют, суки, квакать и скакать. Почему они не ходят за едою далеко, Почему их для прохлады погружают в молоко", - и убийца схватился за голову, чувствуя себя так, как будто ему в голову поместили включенный магнитофон. Песец издал довольное тявкание, похожее на смех, и степенно удалился. Фейтан проводил его затуманенным взглядом. "Я препарирую лягушек..." Пиздец оказался полным.