who are you to me?

      — Я волнуюсь.       Эмме стоило небывалых усилий высказать вслух мысль, которая не давала ей покоя уже вторую неделю подряд. Для неё это ощущение странное, вязкое, отдающее горечью и отчаянием — она не привыкла переживать. Здравый рассудок и стальная логика были её лучшими друзьями, её график был расписан на полгода вперёд, и она точно знала, когда и что (до самых мелочей) ей необходимо сделать.       Пока всё не пошло прахом благодаря лучшей подруге, которой не терпелось устроить её не существующую личную жизнь.       Та, кстати, среагировала моментально. Держа в руках очередное платье и тщательно осматривая его на предмет неаккуратных швов или потёртостей, она удивлённо вскинула брови и перевела взгляд на Эмму.       — Нил хороший парень, — заговорила Реджина спустя несколько секунд молчания, и на алых губах её расцвела самая обворожительная улыбка, на которую она была способна. — Иногда он кажется нахальным и излишне самоуверенным, но на самом деле он просто душка.       Эмма не сомневалась, на самом деле. Но некое отталкивающее чувство поселилось в её груди и змеем сдавливало внутренности. Эмме казалось, что она делает что-то не так, необдуманно, неправильно, но Реджина объясняла это тем, что та просто никогда не ходила на свидания вслепую.       — Уверена, что так и есть, — поспешно кивнула блондинка, на мгновение задумываясь о том, каким может оказаться тот самый парень. И наконец выдыхает. Ей, кажется, становится легче. — Он же лучший друг Робина! — добавляет она, когда подруга снова оборачивается к шкафу и выуживает из него нечто короткое и узкое.       Упоминание о её бойфренде делает своё дело: Реджина отвлекается и чуть краснеет, а глаза у неё в этот момент счастливые-счастливые.       — Это ещё что значит? — смеётся. И женский смех этот наполнен такой невероятной теплотой, что Эмма невольно задумывается о том, будет ли она по-другому смеяться, когда познакомится с Нилом.       — Брось, Реджина, твой парень во всех смыслах идеальный, и ты это знаешь. Он джентльмен, у него обаятельная улыбка, мозги на месте, руки растут откуда надо, он бегает по утрам и сам стирает свои носки, а ещё готовит тебе завтрак по утрам и смотрит на тебя так, словно ты – смысл всей его жизни. Короче говоря, не мужчина, а мечта, — вздыхает она и передёргивает плечами, когда неожиданный порыв ветра врывается в открытое окно и зябко касается её кожи.       — Только ему не говори об этом, а то начнёт задирать нос и именовать себя Богом, — Реджине снова весело, как будто Свон изрекла безумно смешную шутку. Эмма снова поджимает губы.       — Давно пора, между прочим! — улыбается девушка и перехватывает летящую в неё подушку. Подобные дурачества напоминали ей о студенческих годах, которые она переживала рука об руку с лучшей подругой. Тоска по прошлому, когда они были ближе и виделись чаще, полоснула по сердцу, но Свон мгновенно собралась и взяла себя в руки. — Эх, нелегко это признавать, но я тебе впервые в жизни завидую.       Реджина кинула в её сторону странный, пронизывающий до самых костей взгляд: в нём плескалось недоверие. Но ещё через секунду она растянула губы в улыбке, которая (как и планировалось) согрела Эмму изнутри.       — Это потому, что ты пока не знакома с Нилом, дорогая, — Миллс сжала руку подруги в успокаивающем жесте и снова потянулась к шкафу, наконец выбирая действительно достойное платье. — Ты обязана его померить!

//

      — Расскажи мне об этой девушке. Эмили?       В кофейне было тихо и до бесценного прохладно. Аромат свежей выпечки и тающего горячего шоколада приятно щекотал ноздри и растворялся приторной сладостью на языке. Друзья остановились около стенда со всевозможными пряными круассанами, но если Робин был сосредоточен на том, чтобы купить самую вкусную выпечку и побаловать ей свою возлюбленную, что ждала его дома, то Нил нетерпеливо переступал с ноги на ногу и донимал приятеля расспросами.       — Её зовут Эмма, балбес, — насмешливо фыркнул Локсли и закатил глаза. — Не вижу смысла что-то тебе говорить. Всё равно забудешь.       — А вот и нет, — не согласился его друг, притворно обидевшись. Он слегка смутился от привкуса незнакомого женского имени на языке, но быстро взял себя в руки. — Я буду стараться изо всех сил, чтобы очаровать подружку Реджины, если она хоть немного похожа на твою невесту.       Робин прекрасно знал: его Реджина — лучшая. Все подряд твердили о том, что ему досталась невероятная девушка, которая, по многочисленным прогнозам, должна была вскоре наиграться с простым и прытким на разбойничьи шалости парнем и оставить его ни с чем. Робин прекрасно знал: её королевское имя (аристократическая “голубая” кровь и нескончаемое богатство её родителей) никак не вязалось с его потрёпанным. Но это не имело значения, поскольку ему был известен секрет того, как сделать Реджину счастливой; у неё получалось делать счастливым его. Робин прекрасно знал: лучший с детства друг ему попросту завидует. И он, пусть и пытался относиться к этому с юмором, с видом собственника реагировал на подобные признания.       — Если не хочешь пойти на первое свидание с фингалом под глазом, прекрати болтать о м о е й девушке, — остудил пыл Нила бывший хулиган и хлопнул его ладонью по плечу в знак того, что между ними ничего не изменилось.       — Я не виноват, что тебе так повезло в личной жизни, — настала очередь Кэссиди объясняться. Он в принципе никогда раньше не высказывал свои мысли вслух, но, замечая прогресс, который происходил в жизни товарища, не мог не восхищаться его новым положением. — Кто бы мог подумать, что Миллс так изменит тебя, превратит в достойного мужика. По клубам шататься перестал, спиртное больше не употребляешь, устроился на хорошую работу и каждый день наблюдаешь за самой красивой девчонкой в университете. Неплохо устроился, а? — ещё одна улыбка легла на его губы, и Робин решил не портить момент. Ему же действительно повезло.       — Это любовь, приятель, и если это чувство вспыхнет между тобой и Свон, я буду благодарить небеса за такое чудо, — просто ответил он и вытащил бумажник из заднего кармана брюк.       — Очень смешно, — хмыкнул Нил, смакуя неизведанное ранее слово “любовь”. В душе зародилась призрачная надежда на то, что и его жизнь загорится яркими красками с появлением таинственной Эммы. — Окей, она действительно так хороша?       — Настолько, что ты, боюсь, меркнешь на её фоне.       В кофейне послышался непринужденный мужской смех и появились первые признаки шутливой борьбы между двумя друзьями.

//

      Погода отнюдь не радовала. Под вечер ныне чистое небо заволокла свора тяжёлых туч, а по дорожному асфальту отстукивали неопределённый мотив непрошенные капли дождя. Морозный ветер проникал под куртки и хлестал жителей Бостона по щекам, обдавая ледяным паром. Эмма подумала о том, что суровые времена поздней осени приблизились совсем незаметно, и плотнее закуталась в пальто, поправляя очки на переносице.       Она спешила в торговый центр, быстрым шагом пересекая площадь, и пыталась переосмыслить слова подруги. Ей нужны были новые туфли. Это была неприятная новость: каблуки Эмма не любила и ходить на них не умела, но Реджина уговорила её попробовать.       «Это умение дано всем женщинам природой, и как только ты почувствуешь туфельки на своих ногах, ты будешь думать, что родилась в них», — повторяла про себя блондинка выученную наизусть фразу ясно понимающей толк в таких вещах Миллс. И совсем забылась, отгородившись от реальности.       Пришла в себя только в тот момент, когда увидела тёмное пятно, растекающееся по светлой ткани её нового пальто. Паника, что вскружила ей голову, мелькнула в глазах, а на кончике языка выступили капельки яда.       — С ума сойти, Вы пролили на меня кофе! — возмущённо воскликнула девушка, не понимая, что ей теперь делать. Мысли бегло проносились в её хорошенькой голове, но выход из данной ситуации она так и не могла найти.       — С ума сойти, Вы чуть не прихлопнули меня дверью как таракана, — вторил ей молодой человек, который решил, что оборона будет куда уместнее, чем банальные извинения. Он был взвинчен, потому что ждал своего напитка не меньше двадцати минут и в итоге лишился его в одно мгновение.       — Очень жаль, что не вышло. Этих тварей никто не любит, — обращая внимание на странное сравнение, выпалила Свон, лихорадочно перебирая содержимое сумки. Влажных салфеток в ней не оказалось.       — Полегче, дамочка, у меня ещё остался кофе, если Вам мало, — не ожидавший такого поворота событий, Нил окинул страдалицу оценивающим взглядом и кивнул на фирменный стаканчик, замечая, что его содержимое уменьшилось вдвое.       — Да как Вы смеете? Что за неуважение к женщине? — вспыхнула, словно спичка, Эмма, а её лицо тем временем покрылось красными пятнами от злости. Ей хотелось капризно притопнуть ногой, а после свернуть шею наглому индюку, но у неё были дела поважнее, чем хладнокровное убийство.       — Ах, извините, у меня на грубиянок аллергия, — хохотнул Кэссиди. Ситуация его явно забавляла, а жалость и сочувствие, которые первоначально зародились в его душе, моментально сгинули под корень, отравляя почву.       Если бы не мороз, Эмма бы наверняка расплакалась от судорожного желания повернуть время вспять и никогда больше не встречать этого идиота. Ей не хотелось перебрасываться колкими фразами с человеком, который помогать не собирался, вместо этого решив унизить её ещё больше. Настроение было испорчено. Ей нужны были салфетки. Ей нужны были туфли. И (она этого ещё не знала) ей бы пригодилась бейсбольная бита. Для свидания вслепую.

//

      — Ты?       — Твою мать!       Это ошибка. Такой была первая мысль, рождённая на задворках помутневшего рассудка Эммы. Проказница Судьба сыграла злую шутку, подослав несносного мужчину на порог её квартиры.       А ведь она готовилась весь вечер, то и дело подкрашивала ресницы и укладывала волосы, стряхивала невидимые пылинки с платья и совершала скучные прогулки по гостиной на каблуках. Её сердце трепетало перед грандиозной встречей с обаятельным другом Реджины и Робина, и даже когда она поняла, что тот задерживается на целых полчаса, её это не особо смутило: может, в переулке спасает несчастную девушку от приставаний пьяницы или помогает тушить пожар в другом конце города. Нил Кэссиди очень хороший человек. Должен им быть.       Всё оказалось совсем не так просто. Он не был идеальным, он не был даже сносным, чёрт его дери. Он появился в том же неаккуратном виде, что и несколько часов назад у торгового центра, хлюпая носом и внимательно осматривая прелести новой знакомой, что были скрыты под платьем. Эмме внезапно захотелось скрыться от него, а ещё лучше — выгнать идиота за дверь, сходить в душ и смыть его прилипчивый взгляд. Гадость.       — Окей, это самая неловкая ситуация в моей жизни. — Девушке стоило огромных усилий не броситься на недавнего обидчика с кулаками. Он друг Робина и Реджины, повторял она про себя в сотый раз. Надо дать ему маленький шанс на исправление. — Полагаю, нужно начать с извинений, — задумчиво протянула она и улыбнулась самой любезной из своих улыбок.       — Абсолютно согласен. Видишь, мы с ходу понимаем друг друга, — не менее вежливо ответил Нил, ожидая дальнейших действий светловолосой бестии. Её очередное вмешательство в его жизнь было принято скептически и не особо дружелюбно, но молодой человек решил про себя, что каждый имеет право на ошибку.       — Отличное начало, — кивнула Эмма, не зная, что можно добавить. С каждой секундой она чувствовала себя всё глупее. — Что ж, я жду.       — Не понял, — вопросительно изогнул бровь Кэссиди, усмехаясь.       — Ну, извинения, — пояснила девушка, пытаясь скрыть раздражение. Она уже поняла, что может рассчитывать на вечное хамство и разбросанные по дому грязные носки, но отсутствие мозга у этого типа её явно не устраивало.       — Мои? Ты ничего не перепутала, милая? — Нил откровенно захохотал, наблюдая за реакцией Эммы, которая совсем изменилась в лице. Если у неё и оставалась надежда на то, что парень окажется не таким отвратительным, как она себе представила, то теперь от неё не осталось и следа. Во взгляде снова мелькнула зарождающаяся ярость.       — Ублюдок, я требую извинений! И верни мне деньги, которые я потратила на химчистку! — Эмма была в бешенстве, а такое, право, случалось нечасто. Она в принципе не собиралась вести себя подобным образом и выпрашивать назад свои деньги, но до чёртиков хотелось насолить человеку, который мало того, что не чувствовал за собой вину, так ещё и выводил девушку из себя своим нарочно ангельски-невинным выражением лица и пропитанными издёвкой ехидными замечаниями.       — Моя голова сегодня разрывается, — скривился Нил, почесав лоб. — Сначала ты ударила меня дверью, теперь ещё кричишь.       — Я кричу?! — почти взвизгнула Эмма. И, приходя в себя от собственного отрезвляюще-громкого голоса, уже тише (но с тем же упрямым блеском в глазах, полных неприкрытой ярости) добавила: — Пошёл прочь из моего дома!       — Ох, с огромным облегчением покину твои злобные покои, принцесса, — откланявшись, чем ещё больше взбесил хозяйку квартиры, заявил молодой человек, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.       — И постарайся забыть дорогу к моему дому, болван!       — Это будет крайне нелегко. Ух, ведьма!

//

      Уже ровно три дня Реджина не расстаётся с камерой, подаренной возлюбленным на День Благодарения. Она снимает каждую секунду своей жизни, стараясь остановить время и запечатлеть как прекрасные моменты, так и не очень. Её творчество неизменно публикуется в её личном блоге, с содержимым которого могут познакомиться все друзья очаровательной мисс Миллс.       Уведомления об обновлённой странице Реджины вспыхивали так часто, что иногда Эмма позволяла себе пропустить очередное видео, просмотрев его позже или вовсе оставив без внимания. Она не любила отвлекаться от работы, особенно когда занималась составлением документов, поэтому всё чаще отклоняла приходящие запросы перейти на нужную страницу.       Но неведомая сила её интуиции (или же соразмерная той восходящая усталость от бесконечного перебирания бумаг) заставила девушку щёлкнуть мышкой по высветившемуся окошку и пронаблюдать, как грузится страница. Содержимое поразило блондинку, её словно окатили ледяной водой в самой жаркой пустыне. Она заставила себя отложить карандаш, иначе, определенно, сломала бы его.       Реджина окрестила свой пост весьма красноречиво, притягательно и точно, отчего Эмма нервно сглотнула и сжала кулаки. Её это всё ужасно раздражало.       «Вечно можно смотреть только на три вещи: на огонь, воду и на то, как препираются Свон и Кэссиди».       Ниже прилагалось видео, по которому кликнула девушка, заранее предполагая, что это будет худшим из всей коллекции Миллс лично для неё самой. Уже первая картинка не вызывала у Эммы доверия.       Файл был коротким, воспроизведение длилось всего двадцать секунд, и Свон искренне надеялась, что за это время не успеет умереть от внезапного сердечного приступа.       Задокументированный отрывок трехдневной давности был запечатлён на вечеринке по случаю свадьбы Реджины и Робина. Это стало огромной неожиданностью для всех друзей, когда счастливые супруги собрали их в одном доме и объявили о торжестве. Никакого свадебного платья, первого обмена кольцами под традиционную музыку и данных друг другу клятв: они решили оставить это интимным, только для двоих, куда не пускали посторонних. Как оказалось, это получилось спонтанно и не было сделано намеренно, и пусть Эмма злилась первые пятнадцать минут (какого чёрта её не поставили в известность?), по довольным лицам приятелей она поняла: они ничуть не жалеют.       Кэссиди, разумеется, тоже был среди гостей. И даже решился единожды заговорить со Свон, отношения с которой можно было мягко назвать натянутыми. Именно этот момент оказался содержимым файла.       — Я дам тебе десять баксов, если ты отвалишь от меня, — провозгласила Эмма, стараясь не смотреть в сторону довольно ухмыляющегося Нила и продолжая опустошать свой бокал с шампанским. От его присутствия рядом резко захотелось выпить: иначе она бы не справилась с безмерным желанием свернуть ему шею.       — Твоё общество куда приятней, чем десятка в кошельке, Свон, — флиртуя, парировал молодой человек и предпринял попытку наклониться к её лицу, но перепуганная до чёртиков его вниманием девушка вытянула руку, останавливая сей порыв.       — Ладно, — сдалась она под напором, не желая видеть этого человека. — Пятнадцать – и ты оставляешь меня в покое и весь вечер держишься на расстоянии! — выставив указательный палец, будто маленькому ребёнку втолковывала свою позицию Эмма.       — Пфф, пятнадцать? Ты точно хочешь от меня избавиться? — Казалось, Нила совершенно не смущало, что дама не хотела находиться в его обществе. Безразлично ему было и то, что он выдал своё неприкрытое желание заработать на этом. Ему даже нравилась Эмма, если признаться, он был не против с ней пообщаться, но своим предвзятым к нему отношением та всё портила.       — Да долбанный ты вымогатель! — Ей понадобилась секунда, чтобы вытащить кошелёк и вручить ему двадцать баксов, и Кэссиди с довольным видом принял деньги, но прежде, чем уйти в другую сторону, он наклонился к девушке и оставил мимолетный поцелуй на её щеке. Эмма вдруг стала пунцовой то ли от злости, то ли от смущения, и крикнула ему в спину: — Вот ведь твою мать!

//

      Начало декабря. За окном кружит первый снег, засыпая асфальт холодными белоснежными хлопьями. На улице слышится смех: дети, завернувшись в пуховые куртки и вязаные шарфы, с удовольствием ловят прелестные снежинки замерзшими ладошками.       А в доме тепло; жар от старого камина заполняет комнату, языки пламени, облизывающие сухие дрова, танцуют и переплетаются между собой, и Эмма, вытянув накрытые пледом ноги, не сводит глаз с огненной стихии. Ей нравится запах, который бьёт в ноздри свежестью, деревом и сладковатым дымом жжёных поленьев.       До неё доносится и другой дым — никотиновый; так пахнуть может только Нил Кэссиди. Он расположился на диване позади Эммы и пялился в потолок, ожидая, когда хозяева дома присоединяться к их со Свон маленькой компании. Ему было неловко нарушать устоявшуюся тишину и разрывать контакт блондинки со стихией.       Но в конце концов ребята не заставили себя долго ждать. Робин дотронулся до плеча Эммы, приглашая девушку присоединиться к ним за столом, и помог ей встать. Реджина в клетчатой рубашке, которая смутно напоминала предмет гардероба Локсли, со счастливой улыбкой на лице несла только что испечённое печенье с шоколадной крошкой, от вида которого у Нила загорелись глаза.       — Ребята, подождите минутку, у нас есть новость для вас! — неожиданно провозгласила брюнетка прежде, чем все сели на места вокруг стола. Её муж достал камеру и начал её настраивать, желая запечатлеть момент. Их друзья на мгновение удивлённо переглянулись, но никто не собирался раньше времени им всё объяснять. Реджина поправила прическу, одёрнула платье и улыбнулась возлюбленному. — Робин, милый, ты уже снимаешь?       — Всё это очень странно, — пытаясь понять задумку, сощурилась Эмма, сканируя про себя поведение товарищей. — Зачем вам камера?       — Тсс! Разве не ясно, Свон? — Нил выглядел так, словно всё заранее понятно, и девушке даже на секундочку стало не по себе, пока она не услышала его первый “беспроигрышный” вариант. — Они собираются предложить нам снять групповое домашнее видео! — радостно пролепетал молодой человек, подмигивая Миллс, которая уже собиралась закатить глаза. Робин усмехнулся и направил камеру на друга, который воспользовался моментом и восторженно провозгласил: — Я, кстати, согласен!       — Обожаю тебя за то, что ты во всём умудряешься найти пошлый подтекст, — открыто засмеялся Локсли. Впрочем, он был единственным, кому шутка понравилась. В отличие от него Свон в предвкушении чесала кулаки, пытаясь скрыть пылающие щёки, а Реджина устало потёрла переносицу, вздыхая.       — Нет, Нил, мы бы не стали такое предлагать вам обоим. Мы же знаем, что вы терпеть друг друга не можете, — сдержанно улыбнулась брюнетка, пожимая плечами.       — Не могу поверить, что вы думали об этом! — воскликнула её подруга, почти готовая биться головой об стену.       — Так что насчёт видео?.. — не отставал окрылённый своей гениальной идеей Кэссиди, отчего получил подзатыльник от Реджины, что не без удовольствия записал на видео Локсли.       — Может, месяцев через девять? — с тёплой улыбкой предложил он, подмигивая новоиспечённой супруге. Та внимательно посмотрела на него, перевела взгляд на друзей, а потом отчего-то содрогнулась, прижала ко рту ладонь и выбежала из комнаты.       Несколько секунд все молчали, не понимая причины такого поведения Миллс, лишь Робин оставался спокойным, будто это было обычное дело, и даже умудрялся хитро следить за реакцией друзей, всё ещё направляя камеру в их сторону.       И внезапно до Эммы дошло. Странности Реджины, которые ранее не прослеживались в её сущности, всплеск эмоций на ровном месте, неожиданные порывы съесть солёные огурцы с мороженым и желание поплакать. Девушка чуть не залепила себе пощёчину, осознавая собственную невнимательность: хороша подруга! Даже не догадалась!       Она вскочила с места, кинулась обнимать Локсли, при этом повизгивая, а позже вприпрыжку перекочевала в ванную комнату, куда сбежала ранее брюнетка.       — Не врубился, что сейчас произошло, — Нил выглядел таким растерянным, словно был потерянным щенком. Он никогда не встречался с подобным и совершенно не знал, что это может означать, пытаясь отыскать подсказки в глазах улыбающегося приятеля.       — Чувак, я скоро стану отцом! — воскликнул тот, отмечая про себя то, как резко подпрыгнул Кэссиди от такой невероятной новости. Казалось, молодой человек не может подобрать слов, чтобы выразить свои чувства, он то и дело открывал рот, чтобы тут же закрывать его, отчего напоминал рыбу, которой не хватало кислорода. О том, что он чертовски рад за красивую пару, Нил поведал без слов, кидаясь к Робину для крепких мужских объятий.       — Ну, мать твою, ты попал, братан!

//

      — Больше омелы! Это символ Рождества и любви, и это как раз тот дом, где веточка омелы имеет место быть.       Эмма чувствовала себя абсолютно в своей тарелке, распоряжаясь и отдавая приказы добродушным соседям и друзьям, которые явно не знали на что шли, когда соглашались помочь украсить дом Реджины и Робина к Рождеству. Хозяева, кстати, тоже были здесь: мужчина украшал ёлку вместе с детьми, обращая на неё куда меньше своего бесценного внимания, чем на беременную жену, которая расположилась на диване со стаканом апельсинового сока в одной руке и камерой в другой.       Поначалу Миллс очень расстроилась, когда поняла, что не влезает в платье, приготовленное для новогодней вечеринки заранее, за несколько месяцев до торжества. Она нервничала из-за того, что поправилась, и боялась в тайне, что беременной и толстой будет не нужна своему мужчине (Эмма благополучно ела бутерброды во время её исповеди и списывала всё на гормоны). Реджине не нравилось ни одно платье во всём торговом центре, но в конце концов девушкам удалось найти подходящий вариант.       И сейчас Робин, заранее готовый к любым капризам любимой жены, не спускал с неё взгляда ни на минуту. Вот только брюнетка интересовалась бойкой Свон, которая смотрелась весьма неорганично в платье с пайетками и колпаком Санты на голове.       — Мне кажется, ты переусердствуешь, Эмма. Гости устанут целоваться через каждые два шага, — засмеялась она, ловя в объективе лицо энергичной подруги. Её комментарий девушку, чудилось, совсем не заботил.       — Брось, Реджина. Только представь: два одиноких человека с открытыми для любви сердцами встретятся под омелой в новогоднюю ночь. Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Это будет судьбоносная встреча, понимаешь? — мечтательно протянула блондинка, поправляя пушистые локоны и бросая неоднозначные взгляды в сторону окна, за которым Киллиан Джонс – давний приятель Реджины – вместе с добровольными помощниками чистил от снега подъездную дорожку.       — Судьбоносная, говоришь? Ты что, собираешься выслеживать Джонса и пытаться его поцеловать? — Реджине, определённо, нравилось говорить о личной жизни подруги и её особой влюблённости в главного мачо города.       — Ты не имеешь права меня осуждать! — воскликнула Эмма, шутливо надув губы, дабы поскорее избежать этого разговора. — Иди лучше покушай фруктов, тебе полезно, будущая мамочка. Я сама тут закончу.

***

      — Эмма, Нил, только гляньте, вы под омелой! — радостно хлопая в ладоши, поделился своим наблюдением Локсли, обнимая за талию свою возлюбленную, которая решила запечатлеть этот момент, не переставая смеяться над нелепостью ситуации.       — Чего?! — взревела блондинка, отталкивая Нила, который вообще мимо проходил. Она подняла взгляд, сталкиваясь с душистой веточкой омелы, и занервничала ещё больше, проклиная себя за глупость. — Кто развесил это на каждом шагу? Уберите немедленно эти ветки! А ты, Кэссиди, держи при себе руки, идиот!       — С традицией не поспоришь, Свон, — пожал плечами молодой человек, чуть подаваясь вперёд в попытке захватить губы девушки в поцелуе, но Эмма была непреклонна.       — Предупреждаю: если ты поцелуешь меня, я разобью тебе нос. И мне плевать на эти глупые традиции, всё это враньё, провокация и пустая трата времени! — Ей хотелось плакать и рвать на себе волосы, потому что все её планы рушились, и Эмма вовсе не собиралась терпеть омерзительные ухаживания придурка Кэссиди. Она подарила ему взгляд, полный гнева, и сбежала в другую комнату, дабы привести себя в порядок.       — Или же это судьба, — задумчиво произнёс Робин до того, как Реджина остановила запись.

//

      — Хэй, ты включила камеру? — Нил вертелся, поправлял волосы и улыбался так, словно его роняли в детстве как минимум двадцать раз. — Меня видно? Как я выгляжу?       — Как всегда – как неудачник, — хихикнула Эмма, но отметила, что сегодня он одет более сносно, чем обычно.       — Ты портишь момент и настроение наших беременных друзей, Свон, — с прикрытым возмущением одёрнул её приятель, наконец вспоминая, что в комнате они не одни.       Камера дёрнулась, уловила обстановку гостиной на мгновение и остановилась на лицах семейства Локсли, которые крепко держались за руки и явно были озабочены поведением друзей, потому что те впервые не пытались убить друг друга.       — Кстати, о беременности! Реджина, покажи животик, — с улыбкой протянула блондинка и счастливо взвизгнула, когда подруга не без помощи любимого поднялась с дивана и с нежностью погладила уже большой живот. — Ух ты, вы только посмотрите, какое чудо! Она родится со дня на день. Вы уже выбрали имя? — Эмма была слишком взволнована и много говорила, но она чувствовала себя неотъемлемой частью истории малышки, которая в скором времени должна была появиться на свет.       — У нас были некоторые варианты, но мы ещё не уверены, — переглянувшись с мужем, протянула Миллс, ожидая дальнейшего развития событий.       — Реджина думает, что нужное имя придёт ей в голову, когда ей впервые положат малышку на руки, — поцеловав ладонь своей женщины, добавил Робин. Их пара смотрелась очень органично, и, казалось, эти двое не замечают никого вокруг.       Но Кэссиди такой вариант совершенно не устраивал.       — Мы упростим вам задачу, дорогие родители! — торжественно провозгласил он, доставая что-то из-за своей спины и протягивая будущим родителям. — В этом подарочном пакете лежит сюрприз для вас, так что поскорее открывайте и радуйтесь тому, какие у вас прекрасные друзья.       Растроганные Реджина и Робин бросились смотреть, что именно для них приготовили лучшие друзья, а те, в свою очередь, мимоходом дали друг другу “пять”. Эмма не отводила камеру с лиц приятелей в надежде оставить этот фрагмент на память.       — «Справочник с именами и их значениями». О, это так мило, но… Стойте, вы вместе его купили? Вы были в одном магазине и оба выжили? — всё никак не могла собраться с мыслями будущая мать, поглаживая живот и несколько растерянно разглядывая подарок, но Эмма и Нил этого уже не замечали.       — Представь себе. Но это было сложно, — поделилась впечатлениями Свон, махнув рукой. — Так что, идём изучать имена?       — Начинайте без нас, — ненавязчиво бросил Локсли и улыбнулся своей фирменной всё-в-порядке улыбкой. Когда блондинка позволила себе избавиться от камеры, передавая её Робину, и друзья скрылись за поворотом, он повернулся к Реджине. — Хм, милая, стоит ли говорить им о том, что Дэвид и Мэри Маргарет опередили их и что такой справочник уже занимает место на нашей книжной полке?       — Ещё чего! Им это не понравится, и они начнут ругаться, — привела разумный довод та, чуть нахмурившись. А затем продолжила цепочку: — А если они начнут снова орать друг на друга, это не понравится мне. И ей, — она задержала взгляд на своём животе, — между прочим, тоже.        Голос из гостиной.       — Ты что, дебил?! Её не будут звать Клариссой!

//

      Август выдался жарким, душным и пыльным. Асфальт разве что не дымится. Солнце проникает сквозь шторы и заполняет пространство, но даже оно не сравнится с улыбкой молодой матери.       — Какая она крохотная! — Небольшая детская комната на втором этаже заполняется восторгами мисс Свон, которая то и дело тянет руки к сонной малышке. — Привет, детка. Обещаю, что буду твоей самой любимой тётей Эммой.       — Только если ты будешь единственной известной ей женщиной с таким именем, Свон, — фыркает появившийся из ниоткуда Нил и тихонько приветствует хозяев дома, не желая нарушать покой и гармонию. Робин как обычно взял на себя работу оператора, а его любимая с блаженной улыбкой растянулась в кресле: она впервые за долгое время оторвалась от дочери.       — В твою сторону она бы даже не посмотрела, если бы ты не был другом Робина, Кэссиди, — демонстрируя своё презрение, прощебетала Эмма в ответ наглецу, но когда она снова повернулась к ребёнку, улыбка вернулась на её лицо. — Что ты здесь вообще делаешь? — не переставая нежно улыбаться малютке, бросила она через плечо, и мужчина поначалу даже не понял, что данный вопрос адресован ему. Как и следующий, впрочем. — Неужели тебя подпустили к ребёнку?       — Реджина разрешила мне подержать девочку, потому что она мне доверяет, — отмахнулся от неё давний приятель Робина, выискивая поддержку в глазах брюнетки.       — Это правда, — не растерялась она и тепло взглянула на товарища. — Надеюсь, моя дочь будет той самой, чьё сердце останется целым после встречи с тобой, Нил.       — Обещаю, я никогда её не обижу, — шутливо поклонившись, кивнул он, но волнение, которое овладело его телом, когда молодой человек сделал несколько шагов навстречу колыбели, было невероятно сильным. Он отчаянно боялся сделать что-то не так и расстроить девочку.       — Разумеется, я же тебе руки переломаю в случае чего, — угрожающе хмыкнула Эмма, которая уже держала крошку на руках, покачиваясь, тем самым её убаюкивая. — Кстати, ты их помыл? — Если бы можно было убивать взглядом, от Нила бы осталась горка пепла. Он, смутившись (хоть и помыл!), вытер их о джинсы. Свон закатила глаза. — Боже, не верю, что ты позволила ему приблизиться к этой беззащитной крошке! Держи её аккуратнее, нежнее. Не урони, глупый! — нервничала она, передавая ему ребёнка.       — Успокойся, я держу её абсолютно так же, как ты секунду назад, — пытался образумить её Кэссиди, повторяя все движения Эммы. Отчего-то когда новорожденная оказалась у него на руках, ему показалось, что всё будет нормально, спокойствие и умиротворение отразились в его глазах.       — А вот и нет! Не сжимай её, ты ей так все рёбра переломаешь! Так, знаешь что, отдай её мне! Нил, хватит, это тебе не игрушка! Нил!!!       Наблюдая за этими двоими, которые проходу друг другу не давали, молодые родители то заливисто смеялись от души, то закатывали глаза, то сердились вместе с ними. Но практически не переживали за здоровье собственной дочери: везде и всегда они знали, что друзьям можно было доверить всё на свете.       Когда возмущённые реплики стихли, но возродились вновь уже на повышенных тонах, малышка не выдержала и заплакала, требуя скорейшего избавления от Нила и Эммы и беспрекословного внимания матери. Та, кстати, подталкиваемая материнским инстинктом, немедленно сорвалась с места, но прежде направила камеру в руках Робина на себя и со вздохом произнесла:       — Больше всего на свете я жалею о том, что однажды мы познакомили этих двоих.

//

      Октябрь встречал ароматом спелых яблок и прохладными ветрами. Первые его дни особенно радовали алыми листопадами и спелым, словно сочный апельсин, солнцем. Лица обдувало холодом, но кожа не успевала замерзать: солнечные лучи грели своим ослепительным блеском.       Вечера были романтичные. Ещё не утонувшие в меланхолии и не покрытые первым снегом. Греющие, сладкие, пряные – Локсли просто не мог удержаться и не пригласить даму своего сердца в ресторан.       Никакой няни-соседки, у которой и без них хватает детей и домашних забот – Реджина была категорична. Она облачилось в любимое красное платье (благо, после родов скинула лишний вес) и позвонила самым близким людям в надежде на их помощь.       И они довольно быстро согласились, ещё не зная, какие трудности они испытают за вечер.       — Не понимаю, почему ты здесь, — фыркнула девушка с грудной девочкой на руках, когда дверь отворилась и на пороге появился взлохмаченный Нил. — Какого чёрта ты навязался мне в помощники? Я прекрасно справлюсь с ролью няни, — Эмма была предельно зла, потому что надеялась на спокойный вечер в компании маленького прекрасного ребёнка, а в итоге получила в своё распоряжение двух детей (один из них – полный придурок).       — Эта девчонка нравится мне не меньше, чем тебе, — важно заявил Кэссиди, пожирая чипсы, которые успел отыскать в кухонном шкафчике. Состроив гримасу малышке, он снова повернул голову в сторону Свон. — Ты не можешь присвоить себе Эллисон.       — Я не присваиваю её, идиот, я временно выполняю функции матери, — парировала блондинка, едва сдерживаясь, чтобы не залепить наглецу пощёчину. Ей немедленно захотелось вызвать супругов обратно, дабы предъявить им своё негодование по поводу их раздражающего друга.       — Отлично, — пожал плечами он и подмигнул ей. — Тогда я – временный отец.       — Не хотелось бы тебя, конечно, обижать, но я бы не хотела иметь такого отца, — со свойственным ей ехидством отозвалась девушка, наблюдая за реакцией собеседника. Он преспокойненько молчал и доедал свои чипсы, стараясь не смотреть в сторону напарницы-няни. Эмме даже стало неловко, потому что она ожидала получить в ответ порцию оскорблений, но, избежав этого, ощутила заметный укол подкравшегося со спины стыда. — Почему ты молчишь? Где ответный сарказм?       — Его не будет, потому что я считаю, что ты стала бы отличной мамой, Эмма, — задумчиво протянул Нил, почему-то улыбаясь. Никогда       прежде, наверное, она не чувствовала себя более неловко. Щеки приобрели пунцовый оттенок от смущения, а глаза подозрительно заблестели от приятного сердцу комплимента.       Эмма хочет что-то сказать, но Нилу, кажется, это уже не нужно. Он выкидывает в мусорное ведро пустую пачку чипсов и сбегает от неё в соседнюю комнату. Снова. Как всегда.       Они не разговаривают несколько часов, избегая случайных взглядов и сжигающих прикосновений. Ему жаль, что он заговорил о запрещённом, тёплом, семейном; она жалеет, что не ответила взаимностью, которую он в принципе заслуживал.       Прелестная Эллисон спустя долгие часы засыпает рядом с Нилом, который насвистывает что-то убаюкивающее и аккуратными движениями поглаживает малышку по спине. Той приятно, и Эмме, застывшей в дверях, почему-то тоже совсем хорошо.       — Не верится, что ты сказал вслух те слова, — разрывает тишину она, не выдерживая цепляющего и сковывающего молчания. Хватит. — Знаешь, если честно, я напрасно придираюсь к тебе, — Свон внимательно на него смотрит, а он по-прежнему не хочет поднимать взгляд, хотя губы медленно складываются в привычную ухмылку. Вот только в этот момент девушке почему-то не хочется стереть её с мужского лица. — Ты неплохо справляешься, — пожимает плечами и – видит Бог, как ей сложно это признавать – говорит, — и она любит находиться в твоих руках.       Кэссиди уже откровенно пялится на неё, а Эмма непривычно пялится в ответ: на автомате. У неё было ощущение, что с души спали оковы, которые не позволяли ей спокойно дышать в присутствии друга Робина. Она не чувствовала недовольства и – прогресс! – больше не хотела отрывать Нилу голову.       В момент, когда многое в их разумах вставало на места, малютка Элли дала знать о том, что достаточно выспалась для того, чтобы немного поскандалить. Благо, Свон мгновенно оказалась рядом и взяла девочку на себе на руки, усаживаясь рядом с тем, кого недавно ещё считала своим злейшим врагом.       — Интересно, — задумчиво протянул молодой человек так, что кожа его собеседницы покрылась мурашками от интимного шёпота на ухо. — Ты перестаёшь быть занозой в заднице с младенцем на руках, в курсе?       — Чего?!

//

      Хэллоуинская ночь сама по себе мистическая, неординарная, отличающаяся от всех прежних и последующих. Реджина в мистику не верит: она с интересом разглядывает устрашающие тыквы, пьет якобы кровавый пунш, не обращая внимания на плавающие в коктейле «вырванные глаза» и чертовски боится испачкать своё тёмное платье. Злая Королева как-никак.       Вот только внезапно ею было замечено, что в зале не хватает двух особо важных сердцу людей, и королевское хладнокровие моментально сменилось паникой и нервозностью.       — Не понимаю, куда они могли деться? — раздражённо буркнула Её Величество, потянув на себя дверь, ведущую в собственную спальню. Никого. Совершенно пусто.       — Может, один убил другого и прямо сейчас закапывает труп в лесу? — разглагольствовал её муж, переодетый в благородного разбойника Робина Гуда (Реджина упрямо настаивала на костюме, достойном Короля, но буйную сущность мужчины было не унять).       — Вообще-то я пытаюсь об этом не думать, Робин! — воскликнула женщина и попыталась сбросить руку Локсли со своей талии, но он только крепче прижал к себе супругу, не разрешая ей долго обижаться. Если честно, Реджина даже не думала делать это. Ей просто всё чертовски надоело, и она переживала за потерявшихся приятелей.       Неожиданно за дверью, которая неизменно вела в кладовую, послышался какой-то грохот, и супруги Локсли едва ли не подпрыгнули от странного звука. Сердце Реджины бешено застучало, но её верный вор Гуд, кажется, совсем не испугался и приготовился защищать жену от любой нечисти (вот долбанный Хэллоуин, а!).       Затаив дыхание, возлюбленные дернули дверь и прильнули друг к другу…       Но в кладовой таинственных умерших духов не оказалось. Только Свон, смутно напоминающая ведьму, и Кэссиди, с которого почему-то сыпалась солома. Раскрасневшиеся, полуголые, настроенные на интимную атмосферу, они не сразу поняли, что произошло, и отшатнулись друг от друга с таким видом,будто они были подростками, которых застали врасплох разъярённые родители.       И тут понеслась.       — Чёрт, они целуются! По-настоящему! Вот Дьявол! — разорялся Робин, застав парочку за непристойностями, пока его окрылённая дама сердца растягивала алые губы в хитрой улыбке.       — А я говорила, что им нужно дать немного времени! — торжествовала Королева, хлопая в ладоши и пританцовывая в весьма неудобном наряде. Она попросту ликовала, и её смущённые друзья напряглись, не понимая, что она имеет в виду.       — Немного? Почти год прошёл! — не отставал сказочный разбойник, тыкая пальцем неизвестно куда, пытаясь, наверное, доказать свою правоту, но это, судя по счастливому лицу его жены, не сработало.       — Заткнись и отдай мне мои законные пятьдесят баксов, любимый, — Реджина сложила губы в воздушном поцелуе и с особым удовольствием приняла выигранные в споре “А будут ли Эмма и Нил вместе?” деньги. Наконец заметив ребят, которые явно не находили себе места от стыда и явного непонимания происходящего, брюнетка с улыбкой подняла руки в знак капитуляции. — Ой, а вы продолжайте! — неоднозначно подмигнула Эмме. — Мы уже уходим.       И она, подхватив под руку возлюбленного, действительно спешно удалилась, стараясь не думать над тем, что происходит в её собственной кладовой.       Эмма растерянно посмотрела на Нила.       — Эээ… И что это было?       Но тому, кажется, уже было плевать. Тем лучше, что их застали – больше никаких пряток.