Часть 2
22 декабря 2016 г., 07:16
***
Бегу сломя голову на совещание капитана. Мой начальник, заместитель капитана Арту, Уданга — жрец с какой-то неизвестной планеты, был очень ценен за знание огромного количества языков и был буквально компьютером, изучая новые языки. Его голова была просто огромна, а тело было маленькое. Он вообще был неплохим начальником. Не выделывался, не просил что-то особо затейливое и не был неженкой. Всегда носил скинту, поэтому проблем с подбором костюма не было. Я был счастлив, что служу ему. Другие выли от притязаний и даже просились со мной поменяться, но я вцепился в свое место мертвой хваткой обиженной женщины и уже никого не подпускал к своему начальнику. Арту я не видел ни разу и сейчас нёсся как комета через все коридоры и дикие повороты. Мой начальник почему-то просил принести ему граисовый сок. Давление опять поднялось у него, бедняга моя, сейчас придет тетя Серж и вылечит тебя. Только не помирай тут у меня. Я, запыхавшись, ворвался в кабинет и в низком поклоне донес его сок и поставил перед ним у левой руки, склонившись через плечо, чтобы он сказал мне свои пожелания. Все почему-то смотрели на нас с неприкрытой завистью. — Уд, а она у тебя классная, горячая штучка, эта шлюха. — тот залился краской во все лицо и сразу сказал горячо: — Она не шлюха, и я не пользуюсь ею. Она — моя обслуга, господа офицеры. Вам что, не хватает ваших многочисленных слуг, что вы взяли для своих утех? За год все надоели? Наступило резкое молчание. Редкое: никогда мой начальник не открывал рта и ни за кого не заступался. И сейчас все смотрели на меня удивленно: чем я заслужил такой уважение от личного помощника капитана. Капитана самого не было сейчас на совещании и мой начальник его заменял, передавая его приказы и подписывая документы. — Спасибо, дорогая, и ты свободна, как обычно. Не потревожу тебя сегодня. — я благодарно поклонился и постарался выйти незаметно, но все смотрели на меня, словно увидели впервые. Уже у выхода я затормозил, чтобы открыть дверь, вернее нажать на открытие, так как этот зал не открывал двери простым слугам типа меня, и требовалось приложить печать слуги. Но дверь вдруг с тихим шипением отворилась сама, и в зал ворвался сам капитан Арту и наткнулся на меня падающего. Легко меня подхватив, он вперил в меня заинтересованный взгляд и вдруг слегка улыбнулся уголками губ. Я, благодарно кивнув, хотел было обойти его, но тот вдруг спросил, нервно облизывая свои губы: — Ох, и кто же ты такая? Смотри, какая красотка. Ага, вижу печать моего помощника. Мила и очень даже аппетитна. — я смотрел на него так открыто впервые. Красивое ледяное лицо со светло голубыми глазами, полная нижняя губа, квадратная нижняя челюсть и красивый нос. Светловолосый, стройный узкие бедра и такая аппетитная задница, что я невольно сглотнул от своей мечты. — Господин, прошу, дайте мне пройти. — я жалостливо смотрел на него и понимал, что выгляжу сейчас нелепо в своем длинном до пят платье с закрытой грудью. Он посторонился и, глянув через весь стол на своего помощника, вдруг спросил с вызовом: — Жрец, дай мне её в услужение на несколько дней? — тот, встав, жалостливо глянул на меня и сказал едва слышно: — Я не могу этого сделать, она та, кто следит за моими лекарствами и давлением, капитан. Прошу прощения. — тот вдруг заиграл желваками и кивнул. — Твое здоровье мне очень дорого, жрец. Я принимаю твой ответ и прошу прощения за свою несдержанность. — мой благодетель вздохнул с видимым облегчением и сел на стул, откинув назад свою огромную голову.***
Я же рванул через полкорабля и ворвался в свою комнатушку с замиранием сердца. Так, сегодня я ночую у него. Пусть, что хотят, то и говорят. Тихо проскользнув в его каюту, я начал мыть пол и протирать везде пыль. Жрец пришел только поздно ночью, и едва глянув на меня, вздохнул облегченно. — Ты правильно сделала, что находилась все это время здесь, в моих апартаментах. Все слуги и охрана трутся у твоей каюты. Прости, что дал увидеть тебя всем. Они засекали время, с которым ты примчишься принести мне лекарство. — я кивнул сдержанно. — Спасибо вам, что не отдали меня капитану. — он кивнул. — Я обещал своей богине, что не дам тебя в обиду. — я вновь кивнул и спросил: — Скажите, а почему вы пьете именно этот сок. — тот улыбнулся. — Это кислород в мою кровь, я ведь с другой планеты, как ты уже знаешь. — я задержал дыхание. — Ну вот, именно этот сок и нужен для моей крови. Его свойства дают мне возможность жить на других планетах. — он так спокойно смотрел на меня, словно и не выдал сейчас свою тайну. Все думали, что я действительно мешаю ему лекарства сложного количества. Я поклонился ему. — Спасибо за доверие, Жрец. — его все называли жрец, не помня, как и зовут на самом деле, и он сам очень настаивал именно на этом прозвище. Он лишь кивнул в ответ и внезапно сказал изменившимся голосом: — Я ведь знаю, что ты — любимый нашего Владыки… Не бойся… — он тотчас замахал руками, видя, как я изменился в лице. — Я осуждаю Владыку и готов прикрывать тебя и дальше. У тебя должно быть будущее. Но будь аккуратным и не забывай представляться именем. Этого требует этикет. По документам ты — Киоку, значит это первое, что они должны слышать от тебя: «Киоку к вашим услугам, господин». — я кивнул и помертвевшими губами повторил все про себя. — Спасибо вам большое, Жрец! Я никогда не забуду то, что вы сделали для меня. — я хотел было поклониться ему, но он быстро оказавшись рядом, не дал мне этого сделать. — Мне впору кланяться тебе. Я знаю твою тайну, юноша, и восхищен твоей выдержкой, никаких поклонов. Просто заботься обо мне как подобает, и я помогу тебе на той планете. Владыка пока не догадался где ты, от всех маячков тебя избавили отец и мать, так что начинай свою жизнь умело на этой планете. Скоро мы уже прибудем. Только мы об этом не говорим. День — два и мы сядем. Мы прибыли давным-давно, но наш зонд пока распознает все малейшие колебания погоды. Мы кружим вокруг орбиты уже два месяца и послезавтра готовы вступить на настоящую почву своими ногами. — я радостно заулыбался и, выдохнув, спросил: — Сегодня, мне стоит тут переночевать? — тот кивнул, и уже не замечая меня, начал отвечать по своему встроенному передатчику капитану. — Да, капитан. Я даю свое слово, что зонд отправил мне положительный ответ по растительности в этом сезоне. Можем уходить с орбиты сегодня ночью. Можете наконец-то дать своим наложникам станцевать вам напоследок. Скоро они будут трудиться в поте лица, не щадя своего изнеженного тела, руками. — он хохотнул. — Да, моя Киоки, уже приготовила мне постель и сейчас пойдет ночевать к себе, как обычно. Через два часа она будет делать мне лекарство, даю ей выспаться. Да, я забочусь о ней. — он отжал кнопку и выдохнул. — Сегодня, сейчас капитан организует последний вечер своим наложникам. — я кивнул, улыбаясь ему. — Ну, хоть успокоится. Погодите, вы сказали наложникам? Мужчинам?! — тот рассмеялся. — Да, он любитель все же по мужскому полу больше. Но вы его пленили, моя дорогая Киоку. Всё, спать. Сходи только сока мне принеси на ночь. Я не хочу задохнуться от нехватки кислорода. Мои припасы закончились, надо их пополнить. Да еще в мою шлюпку загрузи этого сока побольше, максимально. Еда и так у нас будет на других шлюпках. А вот сок мне и там нужен.***
Я кивнул, выскочил в коридор и, вновь петляя, как заяц, избегая места общего скопления, вынырнул в кухонный коридор и взглянув на большие прозрачные пачки сока, начал таскать их в шлюпку Жреца. Наполнив грузовой отсек для еды, и оставив место для наших вещей, взял батарею сока с собой и довольный пошел в апартаменты Жреца. Внезапно я услышал плач навзрыд, и пошел на него. У самой каморки сидел очень красивый юноша, полуспущенная маска открывала его прелестное лицо. Он, увидев меня, наоборот не спрятался, а скользнув на колени, прошептал: — Ты ведь Киоку, да? — я напряженно кивнул. — Помоги, пожалуйста, я должен стоять перед очами нашего капитана, но вывихнул ногу, и меня накажут. Прошу, выйди за меня. — я замотал головой. — Это исключено, даже и не мечтай. Тут и без меня полно народу, проси других. Ты мне никто и… — он, заламывая руки, стал говорить еще быстрее: — У нас одинаковые глаза. Мне все об этом говорили, и даже капитан, пожалуйста. Ты ведь будешь в маске, Киоку. Груди у тебя почти нет. А там у нас разлетайки рубахи, широкие шаровары. Прошу, я помогу тебе тоже как-нибудь. Я, Пинч, первый его наложник. Он и не спит со мной почти. — я вздрогнул. — Ага, щас, бегу прям, волосы назад. Я не могу, поверь. — сказать, что в последний день я не хочу рисковать, я не решился. Я смог прожить год инкогнито, пусть так все и остается. Тот устало отшатнулся от меня. Мне внезапно стало его жаль, и я кивнул. Он, сняв с себя рубаху и шаровары, в нетерпении ерзал рядом в одной сорочке. — Босиком, босиком. Пошли скорее. Мы уже опаздываем. Ты, главное, ему в глаза не смотри. И он тебя не выберет. Танца сегодня не будет, он решил выбрать и до утра расслабляться с нами. — я конвульсивно дернул головой и пошел на деревянных ногах, оставив около двери сок для Жреца. Уже перед покоями капитана я притормозил, но Пинч с удара закинул меня в каюту капитана. И действительно там стояли в ряд наложники, все в масках. Я, потоптавшись, хотел так и остаться невидным сзади всей шеренги, но какой-то мужичок рванул меня к себе и силой пододвинул к остальным. Я сразу стал смотреть в пол, и когда мимо меня прошел в одной длинной рубахе капитан, расслабленно выдохнул незаметно. Капитан сел к себе на постель и дал знак мужику, тот начал нас выводить. Я облегченно пошел со всеми к выходу, но меня остановила уверенная рука мужика. — Только тебя и выбрал капитан, Пинч. Ты давно не был у него. Радуйся, тебе подарят новое ожерелье. Не будь бревном, как обычно. — меня залихорадило, и я дернулся в сторону, едва свет стал притухать. Капитан откинулся на подушки и сказал едва слышно: — Надеюсь, ты не соскучился по мне, Пинч. Обласкай меня, как ты это умеешь. — я чуть не рыдал от горя. Я сам давно не был с мужчиной и сейчас был не готов к какому-либо слиянию наших тел. Он раздвинул свои длинные ноги и позволил мне разместиться между них. Но я не стал сразу ласкать его член, а лишь приподнявшись над ним начал целовать его шею. Темнота позволяла мне открыть маску. Он глухо застонал, когда я чуть куснул мочку уха и вновь провел дорожку поцелуев по его шее, такой открытой и нежной. Спускаясь к его груди, поменял руку упора и почувствовал, как он сжал мои плечи и прохрипел: — Кажется, я не узнаю тебя, Пинч. — я замер и стал двигаться покусываниями и поцелуями к его паху. Поиграв с его сосками и пупком, покатал во рту его яички, и аккуратно взяв в руку его член, стал выписывать восьмерки по всей длине его огромного достоинства. Он, зарычав, стал подаваться бедрами вперед. — Пинч, скорее… глубже, возьми его. — он, приподняв ноги, стал прижимать мою голову к своему члену. Но я, смазав в слюне пальцы, потрогал его анус и, увидев рядом смазку, схватил её, и снова смазав пальцы, ввёл в него сразу два и почти сразу целиком заглотнул его член. — он зашипел едва слышно и вдруг придержал мои пальцы. — Потом я накажу тебя, раб, но сейчас можешь продолжать. — я вытер пот со лба и усмехнулся про себя. Наказывать то будет Пинча, а не меня. Заглатывая его член и массируя его простату, чуть не поперхнулся, когда он кончил мне в рот. Капитан, опустив ноги, стал насаживаться на мои пальцы. Я спустил шаровары, поднял ноги его выше и ворвался в него весь целиком. Он, вздрогнув, застонал, сжимая мои бедра, и вдруг прошептал: — Убью тебя, продолжай, раб. Я начал с медленных движений и уже через пять минут под нужным углом уже долбил его зад, как мог. Я кончил, изливаясь в него, как и он, следом за мной, выстанывая имя Пинча. Спустя полчаса лежания в темноте, мы вытертые влажными полотенцами, что я принёс из ванной, молча начали все снова. — Пинч, поласкай меня. — я, чуть не засыпая, повернул капитана к себе спиной и начал активно вылизывать его анус. Он подмахивал мне, оттопырив свой зад похотливо и так бесстыдно. Я вновь вошел в его уже растянутую дырочку и дурел от запаха капитана. Мне он уже казался своим, таким тепло-горячим и уютным. Я царапал его спину и шлепал по ягодицам. Он негромко вскрикивал, и казалось, сам забыл обо всем. Лишь под утро я слез с него, и он сам подмяв меня под себя, ворвался насухо в мой зад. Я застонал от боли и, сжав подушку, зажмурил глаза. Вся прелесть этой ночи была отметена, и мной сейчас просто обладали. Без каких-либо ласк просто, голый секс. Он свалился, едва кончив в меня, и заснул. Я, вытерев зад полотенцем, обнаружил кровь, и кое-как смазав этой же смазкой, накинув на себя все одежды, устало выпорхнул из каюты.***
А там, у той же каморки, меня поджидал Пинч. Он с заплаканными глазами так и стоял. — Прости меня, Киоки. Прости, прошу. Он меня всегда бьет, когда выбирает. Прошу, я не знал, что он выберет меня сегодня. — я, стиснув зубы, охнул от боли в заду и придушенным голосом прошептал: — Он зверь просто. Никто не должен знать, что я был вместо тебя. Понял? — тот мигнув, спросил: — Так он что, не понял, что ты женщина? — я покачал головой. — Я только ласкала его. — тот кивнул обрадовано и, взяв одежду, умчался. — я кое-как приведя себя в порядок, взяв снова сок, пошел не сгибаясь к Жрецу. Тот мрачно посмотрел на меня. — Твой друг занес сюда сок по твоей просьбе, смотри, аккуратно. Этот наложник капитана, не друг тебе. Он его использует только для битья. — я кивнул и упал на лежанку на полу без сил. Проснулся я уже только днем и лихорадочно бегая, прибирался в комнате, успел как раз к приходу Жреца. Он сиял и радовался. — Представь себе, капитан в хорошем расположении духа. Говорит, что этот его раб для битья просто превзошел себя. Он ему отправил кучу украшений. Даже хвастался мне, показывал, что отправил. — я, морщась от боли и с побледневшим лицом, мучительно улыбнулся. — Киоку, у тебя все в порядке? — снова кивнул. — Завтра утром будем на месте. Там нас уже встретит команда второго капитана. Офицеры уже собираются. Галдёж стоит по всему кораблю. Всех распределяют на новые работы. Капитан забирает себе Пинча ближе к телу, а я тебя к себе. Нечего тебе кусты рубить для разведотряда. У них и так куча слуг. Всё, собирай вещи. Я видел, что ты заготовила в шлюпку, молодец. А я думал, почему ты такая уставшая. Конечно, столько сока затарила для меня. Похвально, и я тобой очень доволен. — я, поклонившись, как раз спрятал взгляд в пол, когда дверь в каюту распахнулась и влетел капитан. — Не могу я больше, Уданга… — мой хозяин мне тот час кивнул на выход, и я опрометью кинулся к себе. Капитан, масляно взглянув на меня мельком, кинулся к Жрецу.***
Дальше я уже не слушал и, помчавшись к своей каюте, увидел, что моя дверь приоткрыта. В полутьме на моей узкой кровати лежало полуголое тело Пинча. Я посмотрел, чтобы никто за мной не шел, и лишь потом закрыл дверь каюты на ключ, оборачиваясь к Пинчу. Он вздрогнул и сразу вперил в меня воспаленные глаза. Его худенькое тельце было избито. Всё было замазано и часть перетянута бинтами. Я вгляделся в него и увидел несколько ссадин на губах и скуле. Тихо охнув, присел к нему и погладил его по голове. Он глухим, усталым тоном прошипел: — Я убежал от него, Киоки. Я впервые убежал от капитана. А теперь скажи мне, что ты с ним делала. Капитан попросил меня овладеть им. Мы рабы не имеем на это право… и я отказался. Тогда он приказал меня ласкать его, а потом просто откинул и стал бить… — он всхлипнул и зарыдал. — Я сделал лишь сложнее свое существование, прикрывшись тобой. Скажи мне, Киоку, и научи меня, как мне удовлетворить капитана. Я заплачу тебе любые деньги. Капитан мне прислал сегодня целый сундук с украшениями. Я отдам все тебе… — я затряс головой. — Успокойся, тебя определят на какие-нибудь работы, и капитан успокоится, увидишь. — продолжая гладить его по голове. В каюту постучали, и тут же голос крикнул: — Пинч, капитан требует тебя к себе. Выходи, негодник. Киоку не спасет тебя. — я дернулся к двери, но тут Пинч уже кое-как встав, крикнул в дверь: — Иду, иду. Я был с Киоку не как раб, Утала. — там громыхнуло чем-то, и я с ужасом увидел наручники с кандалами под ноги, когда Пинч выходил. — Допрыгался, Пинч, допрыгался. Говорил тебе, что любой наложник удовлетворит нашего капитана. А ты — бревно-бревном. — он заковывал того в кандалы, не глядя на меня и что-то бурча Пинчу, потащил его в каюту капитана. Парня было воистину жаль… но чем я мог помочь ему?***
Ближе к вечеру я загрузил все наши со Жрецом вещи в нашу шлюпку и довольно присел на ее ступенях. Оглядел блок для шлюпок и сразу в глаза бросилась одна. Она была великолепна! Изящные и плавные изгибы сводились к носу так замысловато и органично. Сзади голос капитана прошептал: — Пинч сознался во всем, моя Киоки с огромным членом. Здорово ты скрывался от меня. — я зло посмотрел на него и охнул, когда он прижал меня к ступеням шлюпки. — Я сегодня давал своё тело каждому из своих рабов и понял, что никто не поцелует меня так, как ты. — он приблизил свое лицо ко мне очень близко, едва касаясь моего лица губами. — Чувственно, нежно и в тоже время дерзко и смело. Никто из моих наложников не посмел бы овладеть мной. Только слуга моего заместителя посмел на меня посягнуть. И теперь думает, что сможет меня оставить на этом корабле ожидать команду. — он завел мои руки на дверь шлюпки и стал тереться всем своим телом. — Я хочу на планету, капитан, прошу прощения за доставленные неудобства. Прошу прощения, капитан. — я отворачивал лицо, видя, как он хочет меня поцеловать. Капитан зло усмехнулся. — А я, может, хочу эти неудобства… — он, резко захватив в плен мои губы, впился в них, теребя и кусая, проталкивая свой язык в мой рот. Но я боролся за себя. Он отлепился от меня нехотя и вдруг подхватил мое тело и понес его к той самой красивой шлюпке. — Опробуем мою малышку Офиту, Киоки. — дверь с шелестом и шипением открылась, и я был внесен в широкое пространство шлюпки. Капитан пронес меня дальше включая какие-то тумблера. Он кинул меня с такой легкостью на широкую кровать, что я, прокатившись по ней, ударился о стенку и на миг потерял сознание. Очнулся раздетым и с мокрой тряпкой на голове. Обеспокоенный взгляд капитана. Увидев мой осмысленный взгляд, он радостно улыбнулся и протянул мне стакан с соком, между прочим, для моего Жреца. Я выпил его и прошептал, едва давя в себе страх: — Отпустите, капитан. — но тот лишь зарычал. — Нет, мой хорошенький и самый прекрасный будущий наложник. Ты мой… — он стиснул меня в своих объятиях и я чуть не задохнувшись, был тотчас отпущен. Он, повернув меня к себе спиной, стал смазывать мой анус, едва касаясь его. Затем как-то неловко сжав мои бедра, с удара вошел в меня и замер. — Как я мечтал об этом. — победителем он входил в меня, а я не испытывал абсолютно ничего. Только Боль!!! Кое-как вытерпев его в себе, едва он кончил, как я оттолкнул его от себя. Он недоуменно посмотрел на меня и зло зашипел: — Что же, я готов тебя отпустить от себя, но ты сегодня придешь ко мне и повторишь ту ночь. — он быстро оделся, и я следом за ним едва поспевал, охая от боли. Вся постель была в крови. Капитан смотрел на меня каким-то непонятным взглядом.***
Я дошел до каюты Жреца, и устало ввалился вовнутрь. Тот, радуясь моему приходу, подставил свой пустой стакан под мою бутыль с соком. — Капитан, опять сердился на своего раба. Он ведь хотел его оставить себе. Значит, не всех наложников отправит на работы. Ничего, он выдюжит. А мы с тобой готовы через пять часов взойти на свою шлюпку. Ты подготовил все к полету? — я вяло помахал списком, и он поставил свою подпись. — Ты мой подарок, Киоки. Молодец, всё как надо сделала. Дверь в каюту открылась, и удивленному Жрецу протянули лист бумаги. Он сосредоточенно прочитал его, и виновато глядя на меня, сказал тихо: — Капитан решил, что ты будешь нужнее на корабле. Все его наложники и слуги уже отправлены на шлюпках. Киоки, прости, ничего не могу сделать. Капитан отправляет со мной своего врача, на всякий случай. Там слугу также выделяет. Не знаю даже, как я могу тебя вытащить отсюда. — я сморгнув отвернулся. Я знал, как мне отбыть от капитана, но сейчас мне уже надо идти к нему. И завтра утром он отправит меня с другой обслугой на планету. Но я почему-то не верил ему, просто не верил. Я спросил у слуги, что внёс письмо для жреца: — Можете мне показать мои обязанности? — тот кивнув, вытащил еще лист, и я внимательно стал его читать. Все-таки я нанимался к Жрецу. — Жрец, тут написано, что меня по закону могут забирать максимум на сутки, и то с вашего согласия. — тот печально помотал головой. — Киоки, я понимаю твое нежелание оставаться на корабле, но мой штат является штатом капитана. Как я, например, могу пользоваться его наложниками и слугами. — я ошарашенно посмотрел на него и опустив плечи, вышел из каюты к поварскому шлюзу. Я помощник повара, числилась, по крайней мере, по документам, вот мое рабство. Не Владыка, так этот капитан. Достали меня уже все. Я увидел из подсобки ноги на полу и с ужасом увидел повара без чувств. Быстро плеснув ему на лицо воды, и достав нюхательные соли с полки, быстро привел в себя пострадавшего. — Спасибо, Киоки. Они забрали моего сына. Он был наложником капитана, и я думал, что тот оставит его себе, но он всех вообще отправил. — он держал руку на сердце и пил мелкими глотками свое лекарство. Да, кругом была несправедливость. — Он хочет меня сделать своим рабом, Ратер. Если бы мне удалось улизнуть на планету… — тот прищурился и сдавленным шепотом сказал вдруг: — А что… не все продукты ещё увезли. Затеряйся с ними. Большие блоки видел у меня в подсобке? — я кивнул. — Ну вот, как-то зафиксируйся и переоденься уже в нормального парня, Киоку. Ты ведь парень. Я догадался сразу об этом. — я улыбнулся ему. — Страховку возьми у снайперов и ловчих. — снова кивок.***
Бегу в нужный отдел корабля, перекидываю пояс через плечо и снова уже в другой отдел. Там ведь будет холодно. Так, что надо потеплее одеться. Лететь около часа плюс посадка полчаса. Короче надо утеплиться. Прихватив на бегу термос от повара и еды полный пакет, рванул уже в продуктовый отдел на шлюпку и выдохнул. Успел все-таки, ага! Быстро растянул страховочный пояс к одному из блоков продуктов и, натянув на себя комбинезон, включил кислород к комбезу и зафиксировал его на отключении. Это потом, как вылетим, я включу его. Сейчас уже в путь рванем. Пол замигал, предупреждая всех, что сейчас пройдет волна тока и я, подскочив, завис в воздухе на страховочном тросе. Всё, теперь можно спускаться. Шлюз с шипением стал открываться, и я надел маску, и включил подачу воздуха. Ох, успел вовремя всё. Шлюпка набирала скорость, и стоял такой треск и шум двигателей, что уши так заложило, что заболела голова, и заломило в висках. Наконец шлюпка тронулась с места, и меня прижало так, что казалось, размазало по всему блоку. Отлип, когда тело зависло в невесомости. Двигатель зашумел сильнее и вдруг рванул еще быстрее, и я отключился, не успев даже посмотреть в чем причина. Очнулся я уже на самой планете.
