Простите меня

      Простите меня… Дин… Сэм… У меня нет ни бумаги, ни ручки, чтобы писать дневник. Да и вряд ли бы я смог вам его передать. Но если бы была хоть малейшая возможность… я бы написал всё собственной кровью, до последнего слова!       Сегодня меня навестил Аластар. Я помню его улыбку. Я помню его шёпот. Я помню его белёсые глаза… Но лучше всего я запомнил боль. Когда он начинает, он никогда не останавливается. Он надрезает кожу, затем медленно, с наслаждением начинает её сдирать.       Когда я уже не могу кричать, он приступает к мышцам. И тут я понимаю, как же я был не прав. Я могу кричать, ещё как могу! Я кричу так громко, что кажется, будто вот-вот лопнут барабанные перепонки от собственного пронзительного вопля.       А потом он начинает пилить мои кости. Никакие силы Ада уже не могут удержать меня в сознании, и я скатываюсь в благословенную тьму. Лишь для того, чтобы потом прийти в себя и обнаружить, что моё тело целёхонько. И это значит, что всё повторится снова. Как там было у Стивена Кинга? Ах да… «Ад — это бесконечное повторение!»

***

      Но всё гораздо хуже, когда приходит другой. Желтоглазый. Он смотрит и улыбается жуткой улыбкой, а мою голову заполняют безумные видения. О том, как я позволил Мэри умереть. О том, как я сломал жизнь мальчикам, не показав им ничего, кроме Охоты…       Обычно кончается тем, что я расцарапываю себе лицо, пытаюсь вырвать глаза, лишь бы избавиться от этих грёбаных картин у себя в мозгу. Любая пытка лучше, чем это. И я почти рад, когда в следующий раз является Аластар, а не Желтоглазый. «Почти» рад.

***

      Простите меня. Я не выдержу. Ни одно живое существо не способно выдержать тот спектр духовных и физических страданий, которому меня подвергли. Я соглашусь на их условия. Я буду пытать и убивать других. Я не герой.       Меня пытают. Я стискиваю зубы так, что они начинают крошиться. Резко выдыхаю, затем снова делаю короткий вдох. «Ннн-Ган»… «Ннн-Ган»… «Ннн-Ган»… Я так часто это делаю, что мне кажется, что это не звук. Это слово. Имя.       Простите меня.       И я сказал:       — ДА!!!

***

      Сегодня утром (или вечером? в Аду нет часов…) я нашёл на полу пещеры, где меня держали, биту. Забавно. Рядом лежала колючая проволока.       Голова Аластара раскололась, будто спелый арбуз, упавший на асфальт, а я зачарованно смотрел на его кровь и кусочки мозгов вперемешку с осколками черепа, растекающиеся у меня под ногами. Впервые за долгие годы я видел не свою кровь, а чужую! Кровь своего мучителя. Я смеялся и плакал. И бил его тело битой с намотанной на неё колючей проволокой. Было так приятно. Затем, придя в себя, я осмотрелся.       Проход в пещеру был открыт. И я бежал. Теперь я знал, что делать. Каждый, кто встанет у меня на пути, сдохнет. Я поцеловал биту, ощутив солоноватый вкус чужой крови на губах. Надо будет дать ей имя… Красивое женское имя… Что-нибудь французское, изящное…

***

      — Аластар, ты думаешь, он готов?       — Мы славно над ним потрудились, Азазель. Особенно ты.       — Благодарю за комплимент. Мы отправим его назад?       — Чтобы его драгоценные сыночки испортили всё веселье? Нет уж! Мы… отправим его туда.       — Ты имеешь в виду тот мир, где наш план Конца Света сработал? О, да… Это будет весело!