Мы останемся с тобой под луной

      Прохладнее всё не становилось. Асано брёл по улице, поддерживая сумку и думал: куда бы пойти? Только сейчас он понял, что сильно устал.       Добравшись до своей улицы, в глаза бросилось необычайное оживление. Люди перебегали от дома к дому и что-то кричали.       — Пожар! — раздалось над самым ухом парня, и сердце ни с того ни с сего защемило.       — Горим! — вопили где-то совсем рядом.       — Кто горит?       — Асано Гакухо!       — Да ну?!       — Баранки гну! Не подступиться! — пожали плечами.       Парень же стоял ошеломлённый и чувствовал, как шевелятся волосы на голове. Мимо него Каяно рванула к гигантскому пожару, и он бросился за ней, бросая на бегу сумку и ослабляя от нехватки кислорода галстук.       Угли звонко стреляли, в лицо дышало жаром, веером летели искры. И действительно было не подойти ближе, как не старайся. Вдруг из толпы с диким воплем вырвался Шинигами с растрёпанными тёмными волосами, развевающимися на ветру, в них вспыхивали и гасли искры.       За ним бросились, попытались схватить, кричали... но всё было бесполезно. Жнец исчез в огне, и над пожарищем на миг раздался многоголосый вой, сгинувший в рёве бушующего пламени, заглушившего всё вокруг.       Нестерпимый жар опалил кожу, неприятно жёг руки. Огненная стихия, перед которой были бессильны, пожирала всё кругом, до чего дотягивалась. Но вдруг внутри дома что-то оглушительно грохнуло, взорвалось. Повалили клубы чёрного дыма, и оттуда, где раньше была крыша, в небо взвился огненный столб. Люди ахнули и отступили.

***

      Пожар удалось затушить лишь под утро. Каяно и Асано. Они стояли рядом и видели, как в дыму появились две смутные фигуры. Вот они взмыли вверх — и растаяли.

***

      Учёба, наконец, закончилась. Тусовку устроили родители ребят, всё было честь по чести. Праздник был потрясный, и сами ребята на удивление быстро оправились от шока. Все, за исключением Каяно.       После всего произошедшего она и Гакушу стали за собой замечать, что они изменились. Первым делом она со своим новым другом пошла на кладбище, положила цветы, постояла и отметила годовщину смерти сестры. Но она также не могла нарадоваться на своих товарищей, на вечеринку собрался почти весь класс.       Девушка смотрела на них и думала: «Как они потрясены. Пройдёт время, и всё забудется, мы погрузимся в повседневные свои заботы и дела».       А пока… А что — пока?       Асано купил билеты, и А класс отправился на Кубу. Казалось, он радовался этой поездке. Думал, что забудет, оторвавшись от места страшных событий. Но и там воспоминания не желали оставлять его. Даже больше, ему казалось, что за ним постоянно наблюдают и чего-то от него ждут. Но если в родительском доме он практически не спал, страдая от бессонницы, то Куба подарила ему такую возможность. Однако, и во сне его донимали, редко давая покой. Приходили и требовали. Потом он помнил свой отказ.       Одноклассники ему тоже вконец не докучали. Они бесились и радовались, словно малые дети. Ездили на экскурсии, наблюдали жизнь окружающих их людей. Они — с восторгом, Гакушу — пофигистично.

***

      К началу занятий в старшей школе они приехали обратно. Гакушу более не чувствовал себя чужим среди товарищей, с которыми сблизился за каникулы. Каяно тоже обзавелась подругами из его класса. Они устраивали совместные посиделки, обсуждали последние новости, модные журналы и кинокартины.       Каяно обрадовалась возвращению Гакушу. Тотчас позвонила Нагисе, и он тотчас приехал. Нагиса несколько смутился, чем повеселил девушку. Парни неуверенно пожали друг другу руки. Но неловкость скоро прошла, однако в одиночку с Каяно было легче, ведь так он мог безбоязненно многое с ней обсуждать.       Впервые на пожарище его привела именно она. От дома отца ничегошеньки не осталось, дождь начисто смыл обгоревшие головешки. Гарь, словно нарыв, покрывала землю. Они не пересилили себя и сели рядом на траву под деревом. Она молчала, он рассказывал ей историю своего отца. Сорвав травинку, девушка задумчиво жевала её. «Время вылечит. Следующей весной трава покроет землю через смерть», — думала она.       — Грустно мне. Жалко их очень, — признался он, успев всё понять.

***

      Похоже Асано сам приходил туда, потому что временами ему казалось, что он видит их: черноглазого красавца Бога Смерти и рыжего председателя, как две капли воды похожего на него, повзрослевшего пацана. Они стояли рядом и пожимали друг другу руки, но взгляд председателя скользил как бы поверх головы Жнеца и казался отрешённым.       Жнец восторгался им, а он… он хотел добиться своего. Идея идеального образования поглотила их обоих.

***

      Почему они молчали, находясь здесь? Может, Жнец хотел попросить прощения? Но ведь Гакухо простил его, позволив ухаживать за собой.       — «Эта история станет легендой. Жаль, что у неё настолько печальный и даже страшный конец», — думал Асано, требуя от себя успокоиться. Вдвоём с Каэдэ он стремился это забыть. Часть наследства он припрятал для своих нужд. Остальные молчали. Кого подкупили, у кого память от пережитого отшибло. Свидетелей основных не существовало, в общем, всё было шито-крыто.

***

      Асано Гакушу вообще после всего предпочитал почаще оставаться в одиночестве. Он боялся, страшился самого себя. Замечал порой, как иногда смотрит на него Каэдэ.       — «Я бы тоже на тебя так глядел, но не мог, ведь тебя любит Шиота. Я отнюдь не хочу никакого зла, пусть и маленького», — мысленно говорил он.       И последнее: когда он смотрел на своё отражение в любом зеркале, то частенько видел огненный отблеск в своих глазах.