Капрал капрала видит издалека

Мне было страшно. И я уже даже не пыталась убедить себя в обратном. Но страх был не единственным чувством, которое я испытывала на протяжении следующего дня. Неизвестность заставляла выделяться адреналин, а адреналин поднимал мне настроение. *** Проснувшись утром, я тут же вспомнила то, что произошло вчера вечером. Вспомнила сладкие стоны Леви и этот запах чёрного чая с яблоком. Вспомнила его последние слова, которые были больше похожи на угрозу: «Ты ведь понимаешь, что я теперь могу с тобой сделать?» Я понимала, но не знала насколько далеко он может и готов зайти. Коротышка в малом знал границы и рамки, а значит он может зайти вполне далеко. Но если честно, то мне хотелось, чтобы он зашёл далеко. Так далеко, как только сможет. Я уже смирилась с тем, что вовсе не ненавижу Леви Аккермана. А так же я смирилась с тем, что хочу его. И не только на одну ночь. Хочу, чтобы он был мой и только мой. Чтобы спал только со мной, смотрел только на меня и хотел только меня. Чтобы вокруг него перестали ошиваться всякие бабы, как это происходило в последние дни. Прошло четыре дня после нашей, так называемой, битвы. Самым странным, ужасным и до боли терзающем было то, что Леви до сих пор ничего не предпринимал. Даже не пытался. Он просто меня не замечал, не проявлял к моей персоне ни малейшего интереса. Меня это пугало. Неужели он потерял ко мне интерес? Неужели он бросил игру? Я ему больше не нужна? Я больше не такой хороший соперник, каким была пару дней назад? Я ему надоела? Он нашёл себе другую? Ни на один из вышесказанных вопросов я так и не получила ответа в течении самой мучительной в моей жизни недели. Вокруг Леви постоянно была куча баб. И вроде так было всегда, но теперь мне казалось, что он стал обращать на этих баб внимание, чего раньше, вроде как, не делал. Меня это раздражало и злило. Не то чтобы я считала себя центром вселенной, но почему, по мнению коротышки, я должна сконцентрировать все своё внимание на нем и игнорировать кучу других отличных мужиков, в то время как он засматривается на задницы других баб?! Или же я себя просто накручиваю, и никуда он не засматривается? Да короче хрен знает, меня в любом случае это раздражало. И почему он ничего не предпринимает? Почему забил на меня? Или это лишь затишье перед бурей? Но что можно планировать и подготавливать целую неделю? Дни мчались, а изменений все так же не было. И я совсем отчаялась. Я начала плакать по ночам от того, что Леви я больше не нужна. Я не знала куда себя деть и что делать. Безразличие ко всему, что происходило вокруг было напечатано на моем лице и все, что я видела и все о чем я думала был коротышка. Тема рукоблудия вновь возобновилась и от этого мне становилось только хуже, но я ничего не могла с собой поделать. Я стала меньше есть и плохо спать, чем переполошила весь свой отряд. Но ничего этого я не замечала. Я вновь и вновь прокручивала все то, что случилось в последнюю нашу с Леви «близкую» встречу. Мне хотелось большего и я была буквально одержима своими плотскими желаниями. Когда пошла третья неделя моих страданий я наконец раскусила план Леви. Он поставил передо мной четкий выбор: либо я выигрываю, но страдаю, либо я сдаюсь и проигрываю, но при этом перестаю страдать. Третьего варианта не было. Никакого мужчину я не хотела так, как хотела его. И свой выбор я сделала. *** Я знала, чего хочет он и чего хочу я. И мне было глубоко плевать на то, что сегодня ночью, буквально через пару минут, я проиграю. Проиграю тому человеку, которому никогда не собиралась проигрывать. Но больше я так жить не могла. Я поднялась на третий этаж своего корпуса и подошла к двери, за которой сейчас находилась моя цель. Я мешкаю. Мне боязно. Я глубоко вздохнула и постучала в дверь кабинета Леви. И вновь он спрашивает имя. Как будто не знает, кто к нему может заявиться в такой час. Я назвала своё имя и он разрешил мне войти. И я клянусь, что перед этим услышала надменный смешок. Набрав в легкие побольше воздуха, я открыла дверь и вошла. Как я и предполагала этот ублюдок ухмылялся. Он сидел в кресле положив ногу на ногу и внимательно на меня смотрел. Я смотрела в пол и пыталась понять, что же мне ему сказать. — Я слушаю, — прозвучало холодно и надменно. Я собрала все своё оставшееся мужество в кулак и подошла к нему. Он продолжал изучать меня взглядом. Я решила сказать все прямо, без церемоний. Терять мне уже было нечего. — Я… Я хочу тебя, — я выпалила это на одном дыхании и тут же залилась бардовой краской и уставилась в пол. — И все же ты решила сдаться, — это звучало больше как констатация факта нежели вопрос. — И чего именно ты хочешь? — он знал, как мне сейчас тяжело, но продолжал надо мной издеваться. — Чтобы ты отымел меня, — я сжала руки в кулаки и закрыла глаза, дабы не видеть его торжествующей рожи. Леви резко поднялся, схватил меня за талию и прижал к ближайшей стене. Я пискнула от неожиданности и удивленно посмотрела на него. Он же вплотную приблизился к моему лицу, оставляя между нашими губами лишь пару миллиметров. — Как именно? — он начал тяжело дышать и поглаживать мои бёдра. — Жестко. Чтобы я скулила от удовольствия, — дыхание начало сбиваться, мои руки невольно потянулись к его ширинке, начиная интенсивно поглаживать его промежность. — Вот и славно. Давно пора вытрахать из тебя всю дурь, — это было последнее, что он сказал перед тем как с остервенением впиться в мои губы. Мне окончательно снесло крышу. Думать адекватно я была уже не в состоянии и я просто доверилась инстинктам. А инстинкты подсказывали мне отдаться Леви, дать ему над собой полностью доминировать. Довериться ему. Его язык проскользнул в мой рот и начал изучать каждый его сантиметр, руки он разместил на моих ягодицах и начал грубо их мять и прощупывать каждый их сантиметр, заставляя меня тихонько постанывать. Одной рукой я продолжала поглаживать промежность Леви, чувствуя насколько сильно он возбуждён. Второй рукой я попыталась расстегнуть на нем рубашку, но, не сдержавшись, просто разорвала ее. Леви тоже не стал церемониться с моей одеждой и в следующую секунду ему открылся полный обзор моей груди третьего размера, которую прикрывал лишь белый кружевной бюстгальтер. Одну свою руку я положила на его пресс и стала интенсивно его поглаживать, вторую разместила на его заднице, довольно резво лапая ее. Внезапно Леви подхватил меня за ягодицы и отнёс на кровать. Удобно разместившись между моих ног он быстро снял с меня брюки и моё нижнее бельё, затем снял и с себя остатки одежды. — Предупреждаю, меньше чем пять раз ты точно сегодня не кончишь. Все ещё думаешь, что я тебе по зубам? — он прошептал это мне на ухо, затем провёл языком по всей длине ушной раковины, заставив меня протяжно застонать. — Да трахни ты меня уже наконец! — я практически выкрикнула это, затем почувствовала возбужденную плоть Леви около своей промежности. — Только потом не жалуйся. Он резко и грубо вошёл в меня. На всю длину, до упора. Я громко вскрикнула и вцепилась ногтями ему в спину. Леви сразу же начал двигаться во мне, не давая мне даже возможность хоть чуть-чуть к нему привыкнуть. Его толчки были похожи на звериные, он скорее вдалбливался в меня, чем двигался. Комната заполнилась моими громкими и зычными стонами. Леви стал ускоряться. Самый настоящий изголодавшийся зверь. Я извивалась под ним, выкрикивала его имя и царапала ему спину, оставляя кровавые следы. Мне было чертовски хорошо. Ещё несколько толчков и я, громко простонав, кончила, бессильно обваливаясь на кровать. Я почувствовала, как внутрь меня вылилось что-то очень тёплое. Леви вышел из меня, но уставшим он не выглядел. — Переворачивайся, — черт, он даже не запыхался! Я знала, что так быстро все не закончится. Но я была готова трахаться с ним хоть всю ночь. Я послушно перевернулась на живот и приготовилась к следующему раунду. Леви ухватил меня за талию и заставил меня поднять задницу к верху, таким образом уложив меня раком. Хотя я наверное больше была похожа на собаку в период течки. Леви наклонился к моему уху и сказал: — А теперь запомни хорошенько — отныне ты принадлежишь мне. Я хочу, чтобы ты пахла мной. Никто больше не посмеет к тебе прикоснуться. — Возьми меня, п-пожалуйста, — мой голос дрожал от возбуждения. Леви провёл рукой по моей спине, заставляя меня выгнуться, а затем смачно шлепнул меня по пятой точке, вновь резко войдя в меня. Его животная манера трахаться сводила меня с ума. Толчки были грубыми и даже приносили боль. Но мне было наплевать. Я давно послала все приличия к чертям и полностью ему отдалась. Я принадлежу ему. И никому другому. Да, я проиграла. Но получила за это охуенную компенсацию. Я не жалела о своём выборе.