Без слов

Как же все невыносимо странно. За окном пустынная улица; шторы плотно задернуты, но сквозь них слабо пробивается свет уличных фонарей. Чуть касается его тела. Их тел. Они рядом, в одной постели. Юри сам не может понять, как это получилось. Но если бы он сказал, что никогда не задумывался о том, как же все будет, то солгал бы сам себе. Сначала эти мысли пугали его; щеки неконтролируемо краснели, жгучий стыд начинал копошиться где-то в желудке. Он и Виктор?.. Но неловкость постепенно отступала. Сладость фантазий оказалась сильнее смущения, сильнее любых поставленных им самим рамок. Юри снились поцелуи Виктора, его прикосновения, его… Слишком смазанные, слишком блеклые – он ведь почти не знал их, не знал, что они могут быть жарче, властнее, соблазнительнее. Но Юри хотел узнать. Хотел отдать свое тело во власть Виктора не только на льду, но не осмеливался даже заговорить об этом. Виктор словно бы чувствовал это, но никак не выдавал своего знания. Юри был уверен, что тренер понимает, почему его подопечный иногда так дрожит от невинных, казалось бы, прикосновений… Что Виктор просто играет с ним. Распаляет, заставляет терзаться догадками. Жестокий, жестокий. Юри не знал, как долго сможет это терпеть; но и не знал, что ему делать. Он не имел в этом никакого опыта, не знал, сможет ли пробудить свой сценический «эрос» не на льду, а на земле, стоя перед Виктором. Стоя… На коленях… Он мучился все страшнее. Случайное прикосновение. Поглаживание. Лицо Виктора рядом. Касание рук. Намек. Другой намек. Никаких сил нет. Совсем. Никакие фантазии уже не могли заменить Юри тела Виктора. Он слишком много раз терзал себя, думая о нем. До исступления. До помутнения рассудка. Стыдно. Опять стыдно. Только катание отвлекало. Только подготовка к соревнованиям. Но этого было недостаточно, ведь… Ведь Виктор – его тренер. Смятение, желание и непонимание все сильнее прорастали в душе Юри; ему казалось, что еще немного – и он совершит что-то совершенно безумное, сделает что-то неправильно, все испортит. Но все решило одно действие Виктора. Его поцелуй. Желанный и неожиданный. В тот момент Юри казалось, что он на вершине мира: его триумф, безудержный восторг, горячие губы Виктора на его губах. И не нужно ничего объяснять, совсем ничего. Юри все понял. Виктор дал свой ответ. Они наконец в номере отеля. Тяжелое, горячее дыхание. Десятки поцелуев, которым Виктор покрывает его лицо и шею. Юри отвечает, пытаясь выразить всю накопившуюся в нем за долгое время страсть. Он жадно впивается в губы Виктора (боже, он мог бы целовать их часами), подается ему навстречу. Руки их тянутся к одежде, ставшей такой сковывающей, такой ненужной. От прикосновений Виктора к его обнаженному телу Юри пробивает крупная дрожь, ноги подкашиваются. Как же он хочет Виктора. Хочет слиться с ним, раствориться в нем. Дать волю натянутой внутри него, точно струна, страсти. Постель. Все происходящее теряет в сознании Юри четкие очертания; прикосновения, поцелуи, ласки сливаются в единый поток удовольствия. Юри не может сдержать рвущихся из его груди стонов. Мир словно пульсирует. Слишком, слишком хорошо. Губы Виктора все ниже. Несколько мгновений Юри просто не понимает, что происходит. Тело отзывается новой волной дрожи. Его руки зарываются в волосы Виктора. Только бы он не останавливался. Еще. Еще. Юри закрывает глаза. Мир сжимается. Расширяется. Снова и снова. Когда Юри думает, что лучше уже не может быть, его словно пронзает новое, сильное, необъяснимое ощущение. Заполняет его до краев. Он думает, что, наверное, сейчас умрет, что это чувство растворит его, разорвет… Следом приходит чувство густой истомы; Юри хочется только упасть в объятия Виктора и уснуть, но он не может позволить себе этого прямо сейчас. Он на чуть подрагивающих ногах опускается с кровати на пол, манит к себе Виктора. На коленях. Перед ним. Прямо как в его фантазиях.

***

Мягкая, теплая тишина. Юри в странном состоянии полусна-полуреальности смотрит на лицо Виктора. Неужели это правда? Виктор прижимает его к себе. Крепко, но нежно. Реальность постепенно уступает место сну; Юри успевает подумать о том, что все было слишком быстро. Мало. И спонтанно. Но это было так чертовски хорошо, а об остальном… Об остальном они поговорят позже.