основы квиддича с пусанской чайкой

чонгук наблюдал, как мальчик перед ним языком ловил снежинки. он улыбнулся, когда тэхен закружился, запутался в собственных ногах и чуть не врезался лицом в дерево. чонгук подкрался сзади, вытянув руки, чтобы завязать свой зеленый с серебряным шарф на смуглой шее. тэхен подпрыгнул от неожиданности, но его широко распахнутые удивленные глаза быстро превратились в улыбающиеся щелочки, когда он понял, что это был чонгук. слизеринец улыбался во все тридцать два, поправляя шарф на шее бойфренда, чтобы ему было тепло. чонгук хотел отругать его за то, что он легко одет, хотя на улице чертовски холодно, щеки тэхена уже порозовели, но когда он услышал приглушенные тканью смешки, все его мысли растаяли, как падающий на их плечи и головы снег. — гуки, смотри сколько снега! — а еще очень холодно, — проворчал чонгук, но улыбка выдавала его с потрохами. он неуклюже накрыл ладонями щеки и большие милые уши тэхена, стараясь согреть их. чихнув, пуффендуец взорвался смехом и прижался к плечу чонгука. такая поза каким-то образом оказалась неудобной, ведь чонгук еще рос и уже был почти одного роста с тэхеном. — ты прав. я должен теплее одеваться. чонгук крепче обнял тэхена, целуя его в лоб через челку: — я люблю тебя, тэ. признание застало тэхена врасплох, но, подняв голову, он встретился с сияющим взглядом. глаза чонгука блестели. они всегда блестели, как огоньки клаббертов. — и я тебя люблю, чонгуки.