Наверное, я тоже к тебе привязался...

Был обычный вечер. Бильбо, как всегда, негромко читал старую потрепанную книгу, которую зачем-то прихватил с собой из дома, усевшись рядом с костром, чтобы лучше было видно. С двух сторон от него лежали Кили и Фили, положив головы на колени хоббита. Торин лежал на какой-то тряпке, которую ему еще в самом начале путешествия «незаметно» положил в сумку Беггинс, повернувшись лицом к стене, и дремал. Ничего не говорило о том, что в любой момент спокойствие в этой комнате может нарушить отряд орков или троллей. В лучшем случае они схватили бы их и потащили к своему вожаку – Некроманту, в худшем же – убьют на месте. В первом случае кому-нибудь, может быть, удалось бы сбежать из плена, а потом привезти подмогу в виде эльфов, которые, как назло, ближе всего к ним находятся. Если бы орки внезапно напали на отряд гномов сейчас, то непременно победили их. Скорее всего Торина и его последователей схватили бы в плен, Гэндальф как всегда уйдет в самом начале битвы за подмогой, а хоббита непременно убили. Такого как он орки никогда не оставят в живых, ведь они огромные, сильные, а он – маленький, да ловкий и прыткий, сбежать может. Хотя, наверное, Беггинс к таким хоббитам не относится. Это делает мир за пределами Шира для него вдвойне опасным. «А этот полурослик так беспечно ведет себя, будто бы пришел на рыбалку! У него было множество шансов вернуться в свою Нору и жить там до конца своих дней, ни о чем не заботясь, так нет же!» И это, как ничто другое, донельзя бесило Дубощита. Какими только способами гном не пытался показать Бильбо, насколько тот не вписывается в их компанию, но все доказательства разбивались об упрямое «Я привязался к вам». Понимал ли этот полурослик, как сильно эти слова ранили? Догадывался ли он, какую боль причинял? Да ни черта. Он так легко разбрасывался словами, не подозревая, что тем самым медленно, но верно и крайне болезненно меняет Торина. Заморосил дождь. «Как кстати», — пронеслось в голове гнома, когда он переворачивался на спину. Гном мельком оглядел очередную за поход пещеру, отгоняя остатки сна. Что именно снилось, он вспомнить не мог, но какая-то тяжесть на сердце подсказывала, что ничего хорошего. Взгляд невольно остановился на русой голове, скрытой за книгой. Беггинс что-то увлечённо читал. Волосы растрепались, глаза лихорадочно бегали по странице, пальцы шуршали бумагой. Все бы было хорошо, если бы краем глаза Дубощит не заметил двух братьев, его племянников, наиспокойнейше посапывающих на ногах хоббита. Мало того, что один из них должен был сторожить лошадей, а второй – сон остальных гномов, так они еще чуть ли не дышали Бильбо между ног! Ну, это он им завтра покажет, где раки зимуют, а сейчас можно и спустить. Слишком уж увлекательно было смотреть на полурослика, так внимательно вчитывавшегося в каждое слово. «Может, хотя бы поумнеет…», — гном улегся на бок и подложил локоть под голову. Теперь было удобнее наблюдать за ним. Это было очень увлекательное занятие, кстати говоря. Потому как именно в такие моменты лицо Бильбо могло принимать самые разные эмоции в течение всего нескольких минут. Вот он нахмурился, но уже через пару секунд удивлённо поднял брови и вдруг заулыбался. Глядя на него, невозможно было самому сдержать улыбки. «Я тоже к тебе привязался», — Торин испугался своей мысли, быстро промелькнувшей у него в голове и чуть не сорвавшейся с губ. Дубощит резко сел на кровати и тряхнул головой. Будто это помогло бы ему отделаться от той мысли. — Торин? – хоббит оторвался от книги и теперь настороженно смотрел на друга. «Неужели я сказал это вслух?» — сердце пропустило удар, упало куда-то вниз и снова застучало с невероятной скоростью. Он ведь дал сам себе клятву, что больше ни к кому не привяжется до конца своих дней. Слишком больно разочаровываться и терять близких. — Ты куда-то собрался? — Да. Осмотрю территорию. Беггинс кивнул и вернулся к книге. Гном поспешно закрепил на ремне меч и выскочил из душной пещеры. Снаружи ещё моросил дождь, что было на руку Дубощиту. Он прислонился спиной к скалистой поверхности горы и подставил лицо под прохладные капли, тем самым пытаясь прийти в себя. Что это только что было? Почему сейчас, когда полурослик так равнодушно отреагировал, Торину захотелось, чтобы он и вправду услышал. Ту его мысль, которую в последнее время становится невозможно запрятать в дальние уголки сознания. Которая всё чаще и чаще посещает его, так и норовя сорваться с губ. Дубощит вздохнул и прикрыл глаза. — Оставался бы ты в своей Норе, — беззвучно прошептал гном. После того, как Торин так быстро умчался, не объяснив куда и зачем, ни о каком чтении и речи идти не могло. Я начал волноваться. Когда сил сидеть и ждать не осталось совсем, я хотел вскочить и выйти на улицу, но этого сделать мне не дали Фили и Кили, во сне крепко прижавшись ко мне, словно к маме. На секунду губы растянулись в нежную улыбку. Но волнение за Дубощита не проходило. Честно, не знаю, что бы я делал на улице, где искал гнома, но просто бездельничать я бы не мог. Костер медленно тух, поэтому, не медля ни секунды, остатками пламени я поджег ту самую книгу, которую читал до этого. Жаль, конечно, я так и не узнаю, чем она закончилась, но Торин важнее. Вдруг за спиной раздались тяжелые шаги. Не успел я обернуться, чтобы убедиться в том, что это пришёл именно Дубощит, как чьи-то руки властно обвились вокруг талии, резким рывком ставя на ноги. Стук от соприкосновения голов братьев с полом был оглушительным, но те лишь что-то невнятное промычали во сне и придвинулись друг к другу ближе. Вот же ведь, Торин! Еще и королем себя называет!.. От неожиданности я задержал дыхание и, боясь пошевелиться, стоял. Я уже начал волноваться, Торин ли это, но все мои сомнения развеял тихий знакомый голос: — Наверное, я тоже к тебе привязался… Я улыбнулся и положил свои руки поверх его. Гном вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, он еще сильнее прижался ко мне, будто я мог рассыпаться, если он хоть немного ослабит хватку. Но я не был против, поэтому стоял и наслаждался моментом. «Когда же ты до конца поймешь свои чувства, Торин?»