Пленница «Чёрной Розы»

      Ранним летним утром 1678 года Сент-Айвз проснулся, задыхаясь от едкого, чёрного как смоль дыма, гигантскими клубами валившего откуда-то с побережья. Ещё с самой полуночи город накрыло ядовитое облако, отбрасывающее тень почти на всю его территорию. Набожные горожане, встав с утра пораньше, тотчас кинулись в городской собор, причитая, что настал конец света; другие же, более образованные, выдвигали различные предположения насчёт извержения крупного подводного вулкана где-то в прибрежных водах… По всему Сент-Айвзу стремительной волной разносилась паника. И только на южной оконечности уже стало известно: это горел особняк местного губернатора — Эдварда Разенграффе… Две недели спустя…       Ещё в памяти многих до сих пор были свежи ужасные воспоминания о страшном пожаре, передавшимся той ночью ещё на несколько соседних домов и унёсшего жизни десятков людей, но, тем не менее, власти всячески пытались подавить малейшие признаки суматохи и буквально запрещали горожанам вспоминать об этой роковой ночи. Как ни странно, смерть губернатора не произвела на «верхушку» никакого впечатления, и уже через два дня после случившегося новым губернатором Сент-Айвза стал довольно молодой аристократ датского происхождения — Ханс Вестергард, о вражде которого с Эдвардом знали, казалось бы, далеко за пределами города. Этот факт послужил причиной множества различных сплетен, обвиняющих Вестергарда в поджоге. Но, увы, слухи так и остались слухами, и его вина не была доказана, поэтому и пожар, и назначение нового губернатора постепенно потеряли свою актуальность в роли сплетен, к тому же, в город на днях приехал бродячий цирк, окончательно отвлёкший всеобщее внимание от событий двухнедельной давности. Но кое-кто всё же помнил…       Этим «кое-кем» была уже вторую неделю бродящая по пристани молодая девушка в закопчённых лохмотьях, всем сердцем ненавидящая Вестергарда за всё, что он сделал. Она была не просто уверена, она точно знала кто был виновен в случившимся и кто отобрал у неё абсолютно всё: семью, дом, состояние… Её довольно миловидное юное личико уже успело покрыться толстым слоем грязи и копоти, а от роскошного шёлкого платья остались лишь почерневшие ошмётки. Эта девушка была единственной выжившей в том пожаре. А зовут её Элизабет Разенграффе. Она — законная дочь бывшего губернатора Сент-Айвза, Эдварда Разенграффе, с некоторых пор оставшаяся ни с чем. Должность, разумеется, не передаётся по наследству, тем более по женской линии, поэтому после той ночи бедняжка оказалась на улице, без единого пенни в кармане, и вот уже вторую неделю пыталась кое-как самостоятельно прокормить себя, выручая деньги с продажи мелких безделушек, что она успела прихватить из дома. Спать ей приходится в развалинах небольшого рыбацкого домика, который по ночам хоть как-то защищает её от сильного приморского ветра, а днём же она занимается лишь тем, что просит милостыню или пытается продать какую-нибудь мелочь добродушному итальянскому купцу, который из сострадания частенько даёт ей пару небольших серебряных монеток за её «находки». Но и этих денег еле хватает на буханку не очень свежего хлеба и небольшой кувшин молока. К тому же, помимо голода и холодного морского ветра, на причале есть ещё одна существенная проблема — моряки. Они то и дело норовят прижать девчонку к какой-нибудь отдалённой от посторонних глаз стене или, на худой конец, просто пофлиртовать. Как правило, самыми приставучими были простые путешественники и, как ни странно, солдаты, но случалось Разенграффе встречать и похотливых торговцев. Правда, как говорили сожительницы Элизабет, все они были ничтожны по сравнению с пиратами… Эльзе ещё не посчастливилось встретить ни одного, но, судя по рассказам «опытных» нищенок, таких беспардонных сволочей ещё поискать… И не дай бог найти.       Юной Разенграффе с самого детства рассказывали о пиратах исключительно отвратительные вещи, и она, возможно ошибочно, заключила, что правда на стороне большинства, поэтому при малейшем намёке на символ пиратства где-то вблизи себя, девушка старалась как можно быстрее скрыться. Вот и представьте себе состояние Разенграффе, когда, в очередной раз в обеденное время прогуливаясь по причалу, она, зазевавшись, налетела на какого-то парнишку и, инстинктивно отскочив, разглядела на его руке пиратскую татуировку в форме розы, поверх которой был изображён череп… Эльза уже было хотела побежать со всех ног прочь, но парень молниеносно повернулся на 180 градусов и крепко ухватил девушку за запястье, резко притянув её к себе. — Спешишь куда-то, красотка? — пират оголил все свои тридцать два, как ни странно, белоснежных зуба. — Пустите меня! — Разенграффе попыталась вырваться, но не тут-то было… — Какая прыткая… — Джек указательным пальцем приподнял подбородок Эльзы, и в его глазах тотчас вспыхнул похотливый огонёк. Элизабет, будучи уже знакома с этим взглядом, снова предприняла попытку вырваться, но ей бы это не удалось, если бы кто-то позади громко не окликнул парня. — Фрост! Где ты там копаешься? — недалеко от парочки послышался грозный голос, судя по всему, ещё не очень взрослой девушки, скорее подростка. Парень обречённо вздохнул. — Мы ещё встретимся! — громко прошептал он почти в самые волосы голубоглазой и, мимолётно прикусив мочку её уха, скрылся в направлении голоса.       Эльза, простояв неподвижно ещё добрую пару секунд, наконец очнулась и рванула прочь, что есть сил.

***

      Ближе к вечеру девушка отошла от случившегося и, несмотря на предостережения подруг, решила прогуляться по ночному пирсу. Эльза, конечно, понимала чем это может грозить, но ей вдруг стало так тесно и мерзко в этих четырёх облупившихся стенах, что она твёрдо решила провести ночь где угодно, но только не здесь. Если что, корабль Франческо, того самого пожилого итальянского купца, находится совсем рядом с пирсом, и она успеет, в случае чего, добежать до спасительной точки. Правда, вспомнив о присутствии в округе пиратов, Эльза немного поколебалась, но, в итоге, решила рискнуть и вышла за пределы полуразвалившегося каменного домика, решив, что лучше уж пираты, нежели добровольное заточение в этом бараке.       Дойдя до довольно старого, местами даже сгнившего, но всё же живописного пирса, Элизабет устроилась у самой кромки воды, свесив ноги с мостика, и расслабленно прикрыла глаза, наслаждаясь ночным бризом, слегка развивающим давно выбившиеся из неаккуратной косы платиновые пряди. Она просидела так около пятнадцати минут, пока где-то сзади не послышался мерный скрип влажной древесины. Эльза напряглась и уже было хотела обернуться, как вдруг кто-то оказался совсем рядом и закрыл ей рот. — Сказал же, встретимся… — над самым ухом голубоглазой прозвучал уже знакомый насмешливый голос. Эльза запаниковала и попыталась вырваться, но всё впустую. Тогда она решила позвать на помощь, но вышло лишь какое-то бессвязное мычание. — Тише, не ори! Ты же не хочешь, чтобы пришли часовые… Поверь, твоя участь тогда будет не завидней моей, — немного поёрзав, девушка наконец успокоилась. От пепельноволосого пахло свежим хлебом и парным молоком — этот запах окончательно добил Эльзу, которая за весь день успела перехватить лишь два ломтика чёрствого кекса. — Сейчас я уберу руку, но ты не издашь ни звука. Договорились? — блондинка слабо кивнула. — Вот и умничка, — парень убрал руку и уже приготовился, если что, заткнуть девчонку снова, но та и не попыталась закричать. Эльза была слишком слаба: последние силы она потратила на сопротивление, а от тепла чьих-то рук и запаха еды у неё совсем закружилась голова. — Делай со мной, что хочешь… — обессиленно выдохнула девушка, всем телом облокотившись на Фроста и тем самым открыв ему свою шею, но тот вдруг кардинально изменился в лице и резко встал, подняв Эльзу за собой. Он уже однажды слышал эту фразу… И помнил, что за ней последовало, поэтому у него вдруг возникло жуткое отвращение к самому себе.       Джек снова приподнял подбородок нищенки, чтобы попытаться изучить её лицо. Только теперь он разглядел довольно сильно выступающие от худобы скулы и полные усталости, уже чуть прикрытые глаза, а затем его глаза скользнули ниже: по тонкой шее, чуть выпирающим ключицам, небольшой груди, тонкой талии. Всё тело девушки чуть заметно дрожало. Казалось, сейчас налетит очередной порыв ветра, и она рухнет в воду, не устояв на ногах. Разенграффе выглядела жалко. Слишком жалко. Фрост наконец не выдержал и, взяв девушку за руку, повёл прочь с пирса.       Всё время они шли молча, и только когда из-за высокой скалы показался огромный фрегат со спущенными чёрными парусами, Эльза застыла как вкопанная. — Я туда не пойду! — она твёрдо упёрлась ногами в землю и принципиально отказывалась идти дальше. — Так, слушай, — Джек не любил, когда ему противоречат, поэтому не горел желанием церемонится с капризной девчонкой, — Ты всю жизнь собралась прожить в этой разваленной лачуге? Что ж, в таком случае, на долгую точно можешь не рассчитывать! — Но это явно лучше, чем быть изнасилованной! — не выдержала оскорблённая аристократка. — Да с чего ты вообще взяла, что тебя кто-то собрался насиловать? — засмеялся парень. — Подожди… Так ты не… — Днём я, конечно, был не прочь провести с тобой время, но это пока тебя не заметила моя жалостливая сестрёнка… — закатил глаза Фрост, — Она вступилась за тебя и предложила взять в команду. Ей всё равно нужен был помощник, вот ты им и станешь, Эльза, — на последнем слове он сделал акцент, давая понять, что кое-что он уже успел о ней разузнать. — Что ж… — Разенграффе была немного обескуражена, но в душе просто ликовала, — Может, хоть скажешь своё имя? — Джек Фрост. — Фр.? — Эльза вдруг широко распахнула глаза и принялась судорожно высматривать название корабля. «Чёрная Роза» гласила красивая витиеватая надпись на боку корабля. — Эрин… — чуть слышно выдохнула девушка. — Она самая! — раздался озорной голос над головой блондинки. Тут же перед Эльзой буквально из ниоткуда возникла высокая кареглазая девушка, на вид лет двадцати, хотя на самом деле ей было всего семнадцать… На несколько секунд воцарилось молчание. — Эриния Аманда Фрост, чёрт тебя дери! — вдруг рассмеялась Разенграффе и, забыв напрочь обо всём, словно дикарка накинулась с объятьями на подругу детства.