Семь смертных грехов

      Чимин никогда не считал себя особо красивым, но благосклонность альф принимал с радостью, отчаянно флиртуя, при этом не переходя границ. Себя он хранил лишь для одного единственного. В душе — романтичная натура, верящая, что истинный его обязательно найдет, и жизнь превратится в череду незабываемых мгновений.        Реальность немного не дотягивала до фантазий. Нет, своего альфу он встретил, даже забавно получилось, он толкнул его плечом, проходя мимо, а когда извинялся за неаккуратность, тут их обоих и накрыло пониманием своего предназначения. Юнги поражал своей нереальной красотой: темные лисьи глаза, белоснежная кожа, он походил на сказочного принца, и Чимин понял, что в такого альфу смог бы влюбится, даже не будь они истинными. Вот только Мин осознал все и на этом успокоился, никаких романтических свиданий, признаний под полной луной, ничего этого не последовало. Чимин по началу расстроился, но рук не опустил, сам стараясь чаще пересекаться с альфой, благо учились они в одном университете, Юнги воспринимал его присутствие рядом, как нечто само собой разумеющееся, чмокал в щечку при встрече, держал его ладонь в своей и… все, дальше дело не двигалось.       Пришедшая неожиданно течка помогла сдвинуться им с мертвой тоски, и то, Чимин, рискуя быть схваченным каким-нибудь особо ретивым альфой, добрался до квартиры своего «парня», буквально рухнув в его объятья, стоило двери открыться. После четырех дней умопомрачительного секса, прерываемого лишь на короткий сон и забеги к холодильнику, Чимин остался на совсем. Перевезя свои вещи, не слушая увещевания папы, он принялся налаживать их совместный быт, привнося в унылую серую обстановку домашний уют.       Также сближению способствовали их увлечения: Юнги умопомрачительно читал рэп, преображаясь на сцене до неузнаваемости, становясь будто совершенно другой личностью, его глаза горели, движения были резкими, он излучал силу и животный магнетизм, Пак же любил танцевать, и музыка Мина вдохновляла его безмерно.       Вот только в повседневной жизни он оставался прежним, безучастным ко всему происходящему, и Чимин не выдерживает, вновь начиная заигрывать со всеми окружающими альфами, в надежде, что его пара проявит хоть какую-то активность. Юнги и проявлял, недовольно вопрошая, что он творит? Чимин ждал совсем иной реакции, поэтому строил недоуменную мордашку и продолжал стрелять глазками. Провокационные танцы во время очередного батла — также шаг продуманный, и стоило бы дать Чимину Оскара за правдоподобную сцену оскорбленной невинности, но своего он добился, с полна получив ярких ощущений в постели, как знак примирения.       Растущая популярность Юнги заставляла омегу нервничать и не покидать альфу надолго, ретивых поклонников он осаживал одним взглядом, особо непонятливым объяснял все более доходчиво, вылавливая в коридорах университета, не стесняясь применять грубую силу. Это для общества он был милым очаровашкой, на самом же деле, за попытку покусится на свою собственность, он готов был убивать с особой жестокостью.        Юнги быстро вернулся к своему привычному состоянию, и Чимин вновь тосковал, не получая должного внимания. Хорошо, что у него были отличные друзья: Тэхён никогда не давал возможности скучать в своем обществе, без конца балагуря, устраивая целые спектакли; Хосок же всегда был готов выслушать и дать дельный совет, именно с его подачи омега решил играть на собственническом инстинкте альфы, вызывая ревность. Что ж, совет действенный, вот только, в случае с Мин Юнги, имеющий кратковременный эффект.       Так и проходили будни Пак Чимина в безуспешных попытках достучаться до своей пары, и отваживании соперников. В измученном сознании то и дело проскакивали мысли об измене, но любой посторонний запах будет тут же отслежен, и тогда все окончательно рухнет, а терять такой лакомый кусочек, как его альфа, Чимин не намеревался. Пусть их отношения не соответствуют идеалам омеги, но Юнги он все же любит, хоть и показывает это столь нетрадиционным способом, постоянно балансируя на грани дозволенного, провоцируя на более активные действия. Что ж поделать, раз природа подарила ему столь пассивную пару.        А мысли об измене никуда не девались, и все чаще заинтересованный взгляд останавливался на хорошем друге и советчике — Хосоке. То, что тот является бетой, играло только на руку, но пока этот вариант откладывался на самые отчаянные времена. В данный момент Чимин — милый, нежный и ранимый омега, прижимался к боку своего парня, купаясь в обожании окружающих…