Семь смертных грехов

      Чон Чонгук — молодой омега, и это его главная проблема с самого детства. Все потому что он омегой себя не чувствует совершенно, или точнее будет сказать в прошедшем времени — не чувствовал, но об этом позже. Собственная природа ненавистна омеге с самого детства, что привело к внезапным вспышкам неконтролируемого гнева, сколько пришлось краснеть его папе, когда, после очередной драки, его вызывали в школу. Из-за этого Чону пришлось сменить несколько учебных заведений, а отец взялся за дело более решительно, заставив сына ходить к психологу на уроки управления гневом. С годами дело наладилось, нет, он не перестал злится по поводу и без, просто теперь мог с этим бороться. Скажем так — гнев стал неотъемлемой частью его личности.       Также справляться с внезапными вспышками помогали занятия танцами — дисциплинируя и приучая стойко переносить любой стресс. В танцевальном зале Чонгук познакомился с замечательными ребятами: омегой Пак Чимином и бетой Чон Хосоком, ставшими для юного омеги настоящими друзьями и поддержкой в самые сложные времена, которые наступили у него, как только он познакомился со своим истинным. В тот день приступ гнева сдержать удалось чудом, и то лишь потому что он поспешил сбежать из зала, подальше от того недоразумения, что звалось альфой.       У недоразумения было такое же дебильное имя, как и он сам — Ким Тэхён. Со своими вечными шуточками, придурочной улыбкой от уха до уха, и постоянным маниакальным желанием всех трогать, хотят они того или нет, в общем бесил он безмерно, а то, что по какой-то насмешке судьбы (будто она не достаточно поиздевалась над Чонгуком, сделав омегой) альфа являлся еще и его истинным… В общем и хорошо, что в тот раз Чон благоразумно сбежал.       Вот только долго скрываться от предназначенного не удалось, хотя Чонгук пытался, он очень старался как можно реже пересекаться с ним, и вообще как-либо контактировать. Тело, вот главный его предатель. Однажды почувствовав рядом запах истинного организм запустил спящие до этого функции, и в свои девятнадцать лет Чонгук почувствовал все прелести первой течки. Боль, разрывающая его тело, была адской, вызванный на дом в срочном порядке доктор, лишь развел руками, сказав, что ему может помочь лишь истинная пара. Чон, скрипя зубами от гнева и боли, все же признался папе, что действительно встретил своего альфу, и даже назвал имя. Старшего омегу, как ветром сдуло, а через пару часов в комнату измученного парня заглянул растрепанный Тэхён, заявив, что родителей в ближайшие несколько дней дома не будет, и им никто не помешает.       Ким был нежен на сколько это возможно, но Чонгук не мог полностью отдаться наслаждению, потому что злость никуда не делась. Тэхён ласкал его тело, посылая по нервным окончаниям волну жара, и желание скорее ощутить полное единение, а в душе кипела ярость, и на кого больше — вопрос спорный: то ли на альфу, заставившего признать над собой свою власть, то ли на собственную слабость, потому что ноги сами раздвигались, выставляя на обозрение сочащееся пахучей смазкой отверстие. И слезы, брызнувшие из глаз, когда твердый член Кима принес наконец такое долгожданное облегчение, были совсем не от неприятных ощущений вызванных потерей девственности, а скорее от злости.       Так начался новый виток мучений для омеги, потому что проведенная вместе течка, и говорящая сама за себя метка на самом заметном месте, не оставляли простора для маневров, и Чонгуку пришлось согласится с тем, что отныне они официальная пара. Появляться где-либо с Тэхёном было стыдно, его поведение ничуть не изменилось, только омега теперь на себе прочувствовал, в полной мере, не нормальную любовь альфы к прикосновениям.       Как-то само собой получилось, что их небольшая компания увеличилась, когда Чимин, лучший друг Чона, встретил свою пару, с новым человеком пришли и новые друзья. Не очень хорошо сходящийся с людьми омега, старался лишний раз не высовываться и занял позицию молчаливого наблюдателя. Поэтому многие считали его милым и застенчивым, что только играло на руку, можно было спокойно отсиживаться в углу, пока вся их большая компания зависала где-нибудь. Это же и позволило ясно понять, что Намджун, например, не с проста бросает на него задумчивые взгляды, что Хосок — не такой веселый парень, каким хочет казаться, что Сокджин — явно страдает пищевыми отклонениями, Юнги — просто ленивый, но за Пака любому глотку порвет, а Чимин — глупый, раз не замечает этого сам, и заигрывает с другими. Но больше всего пугало другое открытие: в глазах его альфы то и дело проскальзывало безумие, и совсем не то веселое и бесшабашное, какое он пытался демонстрировать, а темное и опасное, что таилось до поры до времени глубоко внутри…