Чёрная Книга Infinity Effect

Фридрих осторожно присел на пол, смотря на Киру. Так он, по крайней мере, не упирался макушкой в потолок, хотя и сидеть, будучи ягом, было не так-то удобно. Всё-таки буквально доставал до него головой. Ох... Ладно, он прекрасно видел, что Айзард была смущена происходящим, но ещё больше она хотела разобраться во всем этом. Серо-стальные глаза то и дело пристально смотрели на него, как будто ожидая чего-то, что он прямо так сразу всё выложит. А в остальное время её взгляд курсировал примерно между Туманностью Андромеды и Магеллановыми Облаками, она явно снова и снова прокручивала в голове тот разговор. А учитывая, что он единственный, кто может всё объяснить, лучше это сделать. Фридрих прекрасно помнил, что случилось с Баркой и Мафенасом. Если потребуется, она повторит то же самое без колебаний. И ведь выберется потом отсюда, с этой заполненной станции, каким-то образом. Чёрт знает, как именно, но сделает же! — Хорошо, вероятно, у вас множество вопросов, на которые я должен был ответить? — Кира тут же кивнула, а сам Фридрих продолжил: — Хм... я начну с того, что этот мир не единственный. Существует их множество, Мультиверсум, по которому можно перемещаться. Я... я работаю, вернее, работал на Патруль, он из мира, жители которого называют его Альфа. Британка облокотилась на стену, создавая иллюзию спокойствия, всё ещё держа руку на кобуре. — Альфа? Греческий алфавит? Не слишком-то банально? Фридрих усмехнулся. Ну, да, ему это тоже показалось довольно банальным. Или, вероятно, они просто не ожидали поначалу, что миров больше, чем букв в греческом алфавите. — Да, именно так. Этот мир был очень похож на ваш. Вернее, ничем не отличается. Только перед началом третьего тысячелетия открыл возможность путешествовать в другие. И именно тогда был создан Патруль, который, собственно, их и исследовал. Сейчас там сороковые. Альфа была не единственным миром, который знал о путешествиях. — Другие миры? — она нахмурилась. — В смысле?.. Другие Земли? Вы... только не говорите, что нашли нацистов. Это же самый избитый штамп. Яг снова усмехнулся, насколько к нему это было вообще применимо, она действительно била в точку. Нет, можно было бы посмотреть на неё осуждающе, в духе «не перебивай меня», но... люди делятся на два типа: у одних есть пистолет, другие же отвечают на вопросы. Он отвечает. — Да. Но сразу пяток. Притом самых различных. Я же... я был одним из тех, кого Патруль завербовал в другом мире. — Айзард нахмурилась. — Мой мир непохож на ваш. У нас не было Второй Мировой, в вашем виде. Веймарская республика всё ещё цела, война шла против СССР, а власть захватил Мировой Научный Совет. Впрочем, вас, наверное, интересует не это. Он повернулся в сторону экрана, где был виден Явик. Ему пришлось явно хуже, чем по канону, но даже так он держался весьма неплохо. Сейчас протеанин уселся на полу, похоже, медитируя и собирая мысли в кучу. Чёрт, такое для кого угодно шок, но у него не полетела крыша, что уже достойно уважения. Кира на него смотрела медленно, пристально, похоже, предлагая ему продолжить рассказ самостоятельно, а затем задаст интересующие уже её вопросы. — Когда мы нашли этот мир... мы столкнулись с невероятно редким событием: он уже до этого нашёл своё отражение в видеоигре. До этого мы такое видели лишь с Холмсом и... нет, я не знаю, почему это так, никто не знает. И так как нам более-менее были известны ключевые события этого мира, то решили следить уже от лица Серого Посредника. На этом месте оказался именно я, однако, увы, эта внезапно начавшаяся война с батарианами изменила историю так, что я оказался заперт. Его рассказ был крайне сильно упрощён, он выкинул очень много деталей, но у них вообще-то время было ограничено. Нужно для начала решить их проблему, а затем придумать, что делать с протеанином. Потом он может во всех подробностях расписать Мультиверсум, однако пока что придётся обойтись этой небольшой дозой. — Хорошо... — медленно протянула Айзард. — Допустим, я верю в то, что это возможно. Знаю теперь кто вы, откуда вы, как вы тут оказались, почему вы тут. Но зачем... сейчас-то всё это делаете? Зачем этот протеанин? Это как-то связано со Жнецами? — В точку. Вообще, я пытаюсь спасти свой собственный зад. — Кира усмехнулась. — А на самом деле... Затем он ей вкратце рассказал. О Жнецах, Циклах, истории протеан, почему он открыто не объявит об их существовании, Левиафанах, обо всём том, о чём расы этого Цикла даже не догадываются. Даже о том, чем же мир той Массы, что он знал раньше, отличался от этого. Она слушала его молча, не перебивая, но смотрела исподлобья, не до конца веря во всё это. Ну, да, раса машин, каждые пятьдесят тысяч лет истребляющая всю разумную жизнь... действительно, несёт конспирологическим бредом. — Боги... — только и сумела она выдать после всего, — черт побери, и вы, зная обо всём этом, пытаетесь бороться со Жнецами, а не прячетесь? Это безумие... — В смысле? — непонимающе спросил Фридрих. — Ну... эти Жнецы... если всё правда, то им удалось сокрушить Империю Протеан, которая куда могущественнее всех рас Галактики. И они проделывали то же самое на протяжении десятков тысяч циклов. Любой трюк, который мы можем придумать, уже был десятки раз кем-то испробован, а Жнецы уже выстроили оптимальную стратегию на абсолютно любой наш план. Если всё это правда, — она сделала особое ударение на первое слово, а затем начала зажимать пальцы, — они превосходят нас интеллектуально, технологически и численно. Какие могут быть надежды на победу? О как... значит, всё-таки не зря её выбрал. У неё были мозги, в этом он был уверен. По крайней мере, именно это приходит на ум при тщательном анализе ситуации. Нет, правда, если они и могут где-то удивить Жнецов, так это в том, как уничтожить самих себя по собственной глупости. Правда, чего стоят только лауреаты Премии Дарвина. Смотря на них, задумываешься, а не лучшим ли будет, действительно, уничтожить весь вид. Всё остальное, они уже трижды предусмотрели и подготовили план на абсолютно любое ваше действие, оценив вас максимально непредвзято, прямо как по заветам Клаузервица. Да и у них ещё и такое численное преимущество, что... становится совсем грустно. И единственным довольно сомнительным превосходством было то, что он знал будущее. Правда, достоверность этого будущего в лучшем случае была подозрительна. Однако она забыла кое о чём, а вернее, даже не могла этого знать. — Нет, чёрт побери, это не так, — он медленно поднялся, упираясь затылком в железный потолок, отчего Айзард даже сдала назад. — Я видел многие миры. Например, обречённые чуть ли не с самого начала Творения, с самого первого убийства, породившего саму концепцию смерти и энтропии, по вине его же жителей, где последние немногочисленные защитники человечества от самого себя воюют меж собой. И даже если бы они объединились, то их единственная надежда — унести врага за собой, почти уничтожив мир. А затем показал на экран, где было изображение протеанина, который мирно медитировал. — Этот мир не такой. Да, против нас десятки тысяч многокилометровых роботов. Но это не гибель всей Вселенной, и тут это — не фундаментальный закон мироздания. Это просто армия машин, не вся Вселенная, желающая уничтожить саму себя. Против них бороться реально. Да, надежды почти нет, особенно после пропажи Горна, но ключевое слово — «почти». Правда, следует отметить, что для них двоих разницы между всей Вселенной и армией роботов нет, они не могут ни тем, ни тем противостоять. Но для всех рас... для всех рас существует хотя бы мизерная, но надежда. — Хорошо. И чего мы будем делать? — пожав плечами, сказала Кира. — Вы... ладно, пусть мы боремся со Жнецами, но... что мы можем сделать? — Ждать. Она сначала усмехнулась от простоты ответа, но затем... даже не смогла сказать что-либо. Ну конечно, что можно сделать, чтобы спасти эту Вселенную — правильно, сидеть и ничего не делать, это же такой очевидный вариант! — Я не хочу разламывать историю окончательно. Кроме того... остаётся у нас ещё одна надежда на то, чтобы выбраться из всей этой ситуации... Шепард. — Шепард? — подняла брови Айзард. — Стоп. Вы же говорите не о... — Я не знаю, — Фридрих пожал плечами. — В той игре он был главным героем и главной надеждой в борьбе со Жнецами. Первый человеческий Спектр, капитан фрегата Нормандия и легендарная фигура для всех рас этого Цикла. Увы, я не знаю точно, кто именно будет Шепардом, ибо... ну, как бы там было несколько вариаций предыстории, так что я сейчас пытаюсь найти все возможные варианты. — Первый человеческий Спектр? Чушь. Может быть, в том мире расы Совета и добряки, а люди просто неразумные новички, — Айзард говорила со скепсисом. — Но тут они желают лишь удержать свою власть. Дать Спектра людям? Да никогда они не согласятся. И что-то не верю я в то, что всё это благодаря лишь одному человеку. — Да ладно, есть война против крупнейшего средневекового государства. Когда все крупные города, кроме одного, были захвачены, а короля уже никто не ставит ни во что. И тут появляется обычная крестьянская девушка, которая собирает небольшой отряд, переворачивает ход войны, а затем попадает в плен, где выдерживает все пытки, но погибает. А после этого цепь бунтов, и союзники оккупантов предают их. Нереально? Франция и Жанна Д’Арк. — Туше, — кивнула Айзард. — Вот именно, поэтому события известного мне канона — главная надежда. Ну, да, у него есть цепь событий, которые должны будут произойти. Например, битва за Цитадель, уничтожение Базы Коллекционеров и Объект Ро. После этого Жнецы начнут своё движение к Галактике, и уже тогда их будет не остановить. После этого он может вскрываться, но до того провоцировать их начинать Жатву раньше срока... нет, это форменное безумие. — Ну, и на кой вы тогда достали протеанина? Если вы узнали о нём оттуда — ведь откуда вы ещё могли о нём узнать? — то разве это не изменит историю? — Изменит, — кивнул Фридрих. — Но он всплыл лишь после начала Жатвы, потому на происходящее до неё не повлияет. Нужно лишь не давать ему встретиться со Жнецами и Шепардом. Она снова погрузилась в молчания, обдумывая всё услышанное. Да, всё это действительно казалось каким-то безумным фарсом, что такое в действительности случилось, лишь если бы лидеры были непроходимыми идиотами. Но реальность вообще нереалистична. Чего стоят лишь отсталые кочевники, всего за несколько лет объединившиеся в одну армию и захватившие почти весь континент. А имя им — монголы. — А я? — спросила Кира, снова поглядев на протеанина. — Какое отношение ко всему этому празднику жизни имею я? Я что, одна из той команды или... — Нет. Вот конкретно вы не имеете никакого отношения. Никаких упоминаний, ничего. Вы никак не повлияли на историю, я нашёл вас лишь потому, что мне в тот момент был нужен кто-то из Энок, вы, такое уж совпадение, оказались в нужный момент в нужном месте. Она хотела было что-то сказать, но только застыла со слегка приоткрытым ртом. Ну, да, из всего обилия возможных кандидатур тут оказалась именно она и по чистому везению. Или невезению, учитывая, что Альянс она покинула не по своей воле. — Мне просто был нужен личный Дарт Вейдер. Просто... я яг. Как вообще могу где-то появиться?! Хотя... учитывая, что вы сумели догадаться о подвохе, я, вероятно, выбрал лучший вариант. Кира усмехнулась, принимая это за довольно грубую лесть. Ну, догадаться о том, что с Посредником что-то не так — это надо ещё суметь, хотя там он и сам виноват, прокололся на чём-то мелком, и в результате... Хотя тот вариант, что она тут оказалась исключительно по какому-то случайному стечению обстоятельств, всё ещё беспокоил Айзард. Впрочем, не такому уж и случайному, в конце концов, в обоих случаях был косвенно виновен Цербер. Он же начал искать её лишь после того взрыва, который они и организовали. А она влипла именно благодаря подготовке обеих сторон к войне, к чему Цербер тоже приложил свою руку. — Зато вот Вакариан, которого вы встречали на Цитадели, он как раз-таки связан с этим. Он один из главных соратников капитана Шепарда. — Вакариан? — удивлённо переспросила она, широко распахнув глаза. — Тот коп? — Именно, — кивнул Фридрих. — А кто ещё? Лет через семь ему будут отдавать честь уже генералы. Айзард на несколько секунд замолчала, скрестив руки на груди. Она явно с сомнением относилась к подобному. Ну, что же, действительно, как-то не подумаешь, что из обычного копа всего за несколько лет появится легенда. Впрочем, и сам Шепард не уступает ему, хотя он всё-таки уже на начало событий имел послужной список. Единственное, что он мог сказать о нём с уверенность, капитан — это настоящий кадровый гений, вот этого у него точно не отнять. Иного объяснения тому, как почти всем его спутникам удавалось занимать какое-то место в обществе после этого, он не мог предложить. Либо у самого Шепарда был талант превращать посредственностей в лидеров. — Ну что же, как я понимаю, вас кратко посвятил во всё происходящее. Если честно, поначалу вообще не планировал никого посвящать в это, — Фридрих пожал плечами. — Но вы сами сумели влезть. Так что я сделаю вам предложение: поможете ли вы спасти мне этот мир и наши задницы в комплекте? Айзард усмехнулась, услышав это. Ну, да, хорошее предложение. Ибо в контексте звучало: «а куда она денется с этой подлодки?». Правильно, никуда, так что в добровольно-принудительном порядке будет спасать мир. — Хорошо, — она улыбнулась. — Принимаю предложение. — Превосходно, в таком случае нам нужно решить, куда пристроим протеанина, хотя бы на первое время, и что будем делать с Цербером. Эти парни всё ещё желают бороться, так что нам надо хотя бы просто выжить. — А что дальше? — спросила Айзард. — Вы упоминали Шепарда... — Спустя несколько лет, на Иден Прайм всплывёт протеанский маяк. И именно его попытается заполучить один из Жнецов... долгая история, но единственным, кто будет действительно прилагать все усилия, чтобы найти его — тот самый Шепард. Мы же будем по возможности помогать, кто бы это ни был, не выдавая себя. Секретность — наше главное оружие. Черноволосая замолчала, погрузившись в собственные раздумья. — А я ведь думала о том, чтобы сдать вас с потрохами Церберу... После того как узнала об атаке на Серый Трон. Сдать Церберу? Ну, да, хроническое спинокинжальное расстройство. Учитывая, как его прижали, неудивительно, что она подумывала сменить сторону. Чёрт, тогда... тогда тот факт, что его выдал акцент, даже пошёл ему на пользу! Ведь, если бы «любопытство» у неё не возобладало, и она не пришла бы к нему сейчас, то всё закончилось бы для него намного, намного грустнее. — Надеюсь, теперь у вас мнение изменилось? — он даже не дожидался ответа. — Ладно, я пока что подумаю, куда пристроить на этой станции протеанина. А ваша задача — следить за ним. Она кивнула, уже снова развернулась к двери, но всё-таки спросила: — И... а какое настоящее имя? Не Кечлу же? — Фридрих. Просто Фридрих.