Чёрная Книга Infinity Effect

Олборз стоял на посадочной площадке, следя за прибытием шаттла. Батарианин ненавидел этот мир, от него во рту непрерывно чувствовалась горечь. И нет, это была не метафора, чтобы показать его презрение, от местных растений разве что сам воздух не был ядовит. Те колонисты, что выбирали этот мир в Терминусе, были просто слишком слабы и ничтожны, чтобы сражаться за место, где они могли бы жить, а не выживать. Само собой, эта дыра и не может сравниться с величием Хар'шана. Челнок сел, а затем дверь медленно открылась, и оттуда вышли несколько фигур. Одна, которая могла принадлежать только человеку или батарианину, вместе с ним ещё одна, без сомнения, асари, — точно такие же асари, что были почётным караулом. Ничем не примечательная броня, с закрытым шлемом, чтобы нельзя было угадать — кто это, но сам Олборз превосходно знал. Если бы хотели претенциозности, им недоставало только всесторонних мантий. — Зря ты привёл их, — батариан смерил взглядом всех асари. — Тут и после Иден Прайма достаточно тех, кто не будет носить тебя на руках. Незачем подобный протокол. — Если ты доверяешь мне, то придётся довериться и этим чужакам. Можешь смеяться, но даже им я доверяю больше, чем тем, кто обитают тут. У них, по крайней мере, есть хребет, в отличие от местных, — непреклонно ответил Ка'Хаирал, однако всё же сделал жест рукой, после чего все асари, кроме одной, отправились в челнок обратно. — Позволь представить леди Бенезию, ты, вероятно, наслышан о ней. Асари чуть склонила голову, продолжая смотреть ему в глаза, и Люхек повторил этот жест. Они приветствовали друг друга как достойных уважения. — Что же, рад вас видеть во плоти, леди Бенезия... — Для меня честь увидеть вас, в наше время трудно найти союзников, — произнесла она. — Как мы понимаем, вы всё же решили внести изменения в вашу договорённость с Балаком. Балак смотрел на него, а во взгляде — она говорит от его имени. Олбороз усмехнулся, ну да, ясное дело, раз уже ему удалось вытащить их, то несложно догадаться. И это удалось лишь потому, что он знал Балака лично. — Увы, да. Мой старый друг, просто отправить тебе головорезов — одно дело, фанатичной швали у нас всегда в избытке. А бессмертные — совсем иное, — спокойно ответил он. — Тут уже даже я не могу по старой дружбе помочь тебе, тем более с таким делом. Я бы с радостью, но и ты сам, должно быть, понимаешь, — он продолжал ломаться для виду. Они оба тут же посмотрели на него, причём хоть глаз и не было видно, но чувствовалось требование объясниться. Хм... уже неплохо. Он боялся, что они тут же уйдут, едва услышат. Хотя... когда он потребовал им явиться во плоти, они, вероятно, и так уже догадывались, к чему всё идёт. — Что тебе нужно? — в конце концов, спросил Балак. — Есть один, от кого надо бы избавиться. Нужно устроить небольшое представление со свидетелями. И чтобы я формально не приложил рук. У меня уже установлены камеры, и сидит публика, не беспокойся, — батарианин оскалился, показывая зубы, — мои разумные не будут возражать. Они тут же обменялись взглядами, словно обдумывая предложение. Хм... Так Балак всё-таки действительно принимает её за равную? Люхек, когда услышал о том, что она замешана, сам не поверил, что Ка'Хаирал признает кого-то из них ровней себе. Либо эта матриарх какая-то особенная, либо и сам Балак слишком уж поменялся за эти годы. Балак был сам из верхних каст, но презирал тех, кто не мог соответствовать своему статусу. Так что для Т'Сони сам факт приближения к Балаку было хорошей рекомендацией, хоть многие не согласятся. Какое же для него счастье, что его целью был такой же выходец из верхов, получивший место в основном по праву рождения. — Мне кажется, это неразумно, — решительно заявила Бенезия. — Уж чего нам не нужно тут, так это лишнего шума. Думаю, показательная экзекуция вряд ли останется незамеченной. Даже люди со всех их высокомерием заметят это... «Экзекуция»... действительно, матриарх. Он-то подобные слова не использовал вовсе. Олбороз махнул им, и они втроём отправились к нужному залу, где уже собрались все слушающие. Он чувствовал, как смотрит на него бывший Спектр, как он думает. Да, это была не лучшая идея, но с другой стороны, когда всё раскроется... Свободный Хар'шан уже просто не бросит его, люди давно искали повода, да и будут в бешенстве, как и вся остальная Цитадель. Олбороз знал, что у всех есть своя цена. Даже у Балака. Слишком уж это заманчиво, слишком. — Ты же сможешь обеспечить нам несколько недель тишины? — разумеется, ему не оставалось ничего, кроме как согласиться. — Превосходно, а теперь пошли, разберёмся с этим. Как же я рад, что даже среди моих собратьев у меня всё ещё сохранились соратники, подобные тебе. Рад видеть друзей, что помнят старые дни, а не разочаровывают подобно Горзу. Голос Ка'Хаирала был глубоким, сильным, он даже чуть склонил голову, признавая, что не видит в нём соперника. Недостаточно сильно, чтобы подумать, что бывший Спектр сдаётся, но явно выражая мирные намерения. Для кого-то, вроде него, непривычный жест. Однако от упоминания Горза у него самого чуть ли не заскрипели зубы. Этот гнилой змий был обязан в том числе и Балаку своим местом, тем, что ему вообще дали шанс стать Спектром, как когда-то, ещё до окончания Войны, хотели и многим другим, в том числе и ему. А он вместо этого обратился против своего же народа, ложась под этих приматов. От одной мысли об этом ему хотелось плеваться. Ладно ещё сотрудничать с ними, использовать в своих интересах, но склониться... Олбороз скорее пустил бы пулю в голову, чем сделал это. — Разумеется. Его предательство сильно ударило по нам, однако всё не так уж и плохо, — процедил он сквозь зубы. — Есть много существ, которым не нравятся люди, так что у нас всё не так уж и плохо, как в первый год, да и нам удалось поставить на колени чуть ли не четверть Терминуса, сил у нас достаточно. Хм... на самом деле, он даже чуть преувеличивал. У них были колоссальные, по меркам Терминуса, силы. Та гвардия — бессмертные — что не смогла и не успела остановить Горза, теперь была тут, вместе с большей частью флота и высшими кастами, но большую часть сил они просто не могли восполнить. Если, конечно, не адаптируются к новым условиям, станут просто ещё одними местечковыми правителями. Да и сам Свободный Хар'шан, несмотря на всю силу, разваливался, за пять лет сменилось три Гегемона, и ни у одного не было силы, чтобы удерживать их от распада, всё больше втайне желали «не бредить о Гегемонии». — Понятно. Ты уже отказывался, но я тем не менее снова предложу тебе то же самое, — завёл тот же разговор Балак. — Тебе не занимать решимости, силы и воли, присоединяйся. Такие мне будут нужны, ведь я собираюсь поставить всех в Галактике на место, которое они видели. Все видели огонь Иден Прайма. Больше сказать не могу, но это лишь короткая демонстрация, — он сжал кулак. — Надзор за границами их не защитит, мы можем ударить везде. Присоединяйся и помоги нам. Практически театрально. — Нет, даже не пытайтесь, — после секундного молчания ответил Люхек. — Леди Бенезия, — он повернулся к матриарху, — я восхищён, что вы оставили всё, тем более что вашему виду не грозит забвение, хотя и не представляю, ради чего, но я не могу пойти на это. Тут, даже этот сброд, всё ещё остаётся моим народом, я просто не могу так оставить всё это. Они как раз дошли до нужной двери, откуда уже раздавались звуки споров. Пара солдат стояли у входа, но, видя его, не двигались. Сначала Балак снял шлем и передал одному из охранников, а затем принял аналогичный у асари. А затем без колебаний нажал на панель, входя внутрь, и все тут же замолчали, слова повисли на середине. Где-то почти с десяток батариан собрались у большого стола с картой всей Галактики, оторвавшись от неё. Плюс, ещё несколько силуэтов мелькнули в тёмном углу. Да, все знали, что он придёт, но не решались первыми заговорить. Очко в его пользу, эффектные появления он освоил. — Я рад видеть, что столь многие собрались тут сейчас, вижу, вас волнует дело нашего народа, — он широко развёл руки, показывая свои мирные намерения. — Боялся, что многие из вас не решатся после этого встретиться со мной, что же... я извиняюсь за подобные мысли. Как вы все уже видели, Альянс не может защитить Иден Прайм, чем больше разрастается это чудовище, тем оно слабее. Олбороз чуть ли не хихикнул от увиденного, Балак играл, можно даже сказать — переигрывал и совершенно не скрывал этого. — Всё-таки Люхек был прав, ты таки осмелился явиться после всего, что вытворил, — один из батариан смело вышел вперёд, смотря с наклонённой головой и всем телом демонстрируя, что он выше. — Я даже не верил поначалу, что ты таки осмелишься, ведь по-хорошему тебя следовало бы сбить при проходе через ретранслятор. А ты ещё и привёл с собой одну из этих нечистых. Он коротко кивнул, да, именно он и должен стать удобрением в ближайшем саду. Угу, Ага Ка'Мир, один из бывших военных Гегемонии, капитан какой-то там эскадры, разбитой наголову людьми и удравший вместе с остальными в Терминус. А последние лет пять сидел у него занозой в заднице, но, что ещё хуже, он прикрывал несколько более важных тюфяков, так что он не хотел разбираться с ним самолично. — Эта нечистая всё ещё тут, — в голосе асари не было ни намёка на холод или раздражение, только абсолютное спокойствие. — Балаку удалось ударить по Иден Прайму, впервые с момента сражения за Землю, на что не способен весь ваш хвалёный флот... — Ка'Хаирал, она говорит от твоего имени? — даже не повернувшись в её сторону, Ага прервал матриарха. — Или ты дозволяешь кому-то из чужаков порочить твоё имя своими словами? Ты, мало того, что явился на военный совет, где должны присутствовать только те, кто служит законной Гегемонии, а не кровавые мясники, так ещё и привёл её сюда. Уведите её! Он взмахнул рукой, и пара батариан было пошли к ней, но та просто взглянула на них, и те тут же встали как вкопанные. Он мельком увидел этот взгляд. Полное безразличие. Ей было просто всё равно, пойдут ли они к ней или нет. Либо они просто встанут, либо перед ними откроется проход в Великую Тьму. — Да? — коротко спросила она, и Люхеку стоило многих усилий не рассмеяться. Порода. Нужна порода, чтобы уметь всего одним словам вдалбливать кого-то в дерьмо, обращаясь как к какому-то рабу, попавшемуся под ноги. Тем более, что в её исполнении это не выглядело бравадой. И Балак спокойно смотрел на происходящее, а в его глазах играли огоньки. Развлекается, даёт ему почувствовать собственное бессилие, потерять безопасность своей власти на глазах у всех, пока он сам не потеряет контроль. Если бы Балак хотел просто убить, он бы сделал это за секунды. — Ты пришёл к нам со словами, что нашёл способ нанести удар по человечеству, — Ага сделал вид, словно не заметил совершенно своей неудачной попытки, — ты просил у нас солдат, кто пошли бы с тобой на отважное задание, и где они теперь? Угу, вот только конкретно к нему, но он-то говорил вообще в Гегемонии. Вопрос был по большей части риторический, но Балак тем не менее ответил: — Они знали о том, насколько важная у них роль, выполнили её и могут гордиться, — сказал Балак, всем видом показывая, что он не чувствует вины. — Когда придёт время Очищения, вес их жизней будет оттягивать горящую сторону весов. Они внесли свой вклад, и этого уже не отменить. Ка'Мир, услышав это, сморщил лицо, выжидающе смотря на него. Да, ответ был, само собой, подразумевающимся, но они всё-таки это услышали. Для большинства, незнакомых с батарианской культурой, это бы не сказало ничего, но он сказал, что те мертвы. И, судя по тому, насколько пространно он выразился, как минимум часть умерла явно не в бою, а от его же рук. — То есть ты просто убил граждан Гегемонии и теперь всё-таки снова приходишь сюда, да ещё и гордишься этим? Как вы можете видеть, своими действиями он показывает, что все мы для него лишь те, кого он бросит в подкормку для своих планов, — да, как и говорил Олбороз, Ага играл на публику, веря, что может забрать у него сторонников. — И для чего же теперь явился Ка'Хаирал, Первый? — Человечество отнюдь не так едино, как вам может показаться и как было последние тридцать лет. Дрэшер уже стар и не способен удержать Альянс в железной руке. В Альянсе есть те, кто готов обеспечить нам возможность нанести ещё один удар по человечеству, — он развернул на уни-инструменте изображение какой-то планеты. — Не та мелкая атака, как на Иден Прайм, а нечто намного более крупное. В прошлый раз они потеряли их Китай, это они тоже запомнят надолго. Олбороз пригляделся к голограмме и в итоге наконец-то узнал эту планету. Терра Нова, в переводе с одного из человеческих языков «Новая Земля», весьма символичное название для мира. Впрочем, люди вообще любили подобное, тот же Иден Прайм был «Первейшим Раем». Да уж, если выбирать цель по названию, то трудно найти что-то лучше. — И для этого ты заключил союз уже с гетами? — слова вырывались с презрением. — Ка'Хаирал, где тот Спектр, который защищал Гегемонию? Мы можем договаривать с самым жалким сбродом из нечистых, использовать их, но не вступать в сговор с гетами. Люди, эти приматы, могут быть для врагов, но у них, по крайней мере, есть свои стандарты. — Ваша Гегемония пала, вы доказали свою неспособность защитить её, найти союзников, — звенящим серебром голом заговорила леди Бенезия, голос звучно отдавался от стен. — Можете сколько угодно произносить пафосные речи и жить в своё удовольствие в Терминусе, но это не поможет вам. В отличие от кораблей гетов. Ага просто скривился от этого, вероятно, даже несколько наигранно. По мнению Олбороза, это уже начинало скатывать в фарс, и все остальные, вероятно, понимали, но просто продолжали стоять. — Квариане когда-то попытались создать разум из холодного металла, и где они теперь? Искусственный интеллект не может быть благожелателен к любому виду из плоти и крови, тем более что в них не может быть и искры огня. И ты сейчас заводишь разговоры об Очищении, но сам делаешь прямо противоположное. Что тебе нужно? — Мой план — захватить астероид, который они приволокли к орбите своей планеты, — Балак выделил крохотную точку на орбите мира. — У меня есть свой агент внутри, среди управляющих системой обороны, он сумеет на время обезвредить их ПКО, а сами же люди обеспечат нам свободный проход к этому миру, — Ка'Хаирал медленно обвёл взглядом всех вокруг. — Если всё пройдёт как положено — более половины населения колонии, миллионы, будут убиты одномоментно, а столица полностью уничтожена. И затем он усмехнулся. Но почему Олбороз так и не видел в его глазах какого-то огонька удовольствия, которое он ожидал бы от ощущения, что целый мир будет гореть. Скорее уж мрачная решимость и упорство. Слушая этот план, у него было сомнение в том, что Балак просто свихнулся, но он верил в свой выбор. А в это же время с другой стороны Ага распахнул глаза от... ужаса. Не потому, что считал этот план бесчеловечным. Нет, он смотрел на Ка'Хаирала уже не просто как на какого-то предателя, а как на безумца, совершенно потерявшего связь с реальностью и желающего лишь ещё большего кровопролития, и заодно имеющего все силы, чтобы устроить это. — Нет! — чуть ли не рыча, произнёс он. — Это же... безумие. Ты ввязываешь нас в противостояние с людьми. Да что там люди, ты втравливаешь нас против всей Галактики! Совет, даже он просто не сможет сидеть в стороне, когда происходит подобное. В прошлый раз кроганы поплатились всем своим видом. Даже Ария обернётся против нас и поможет всей остальной Галактике стереть нас в пыль. Никаких шансов хотя бы наподобие победы. Нас просто уничтожат! Голос Балака был спокойным. Совершенно спокойным. От этого самому Олборозу было даже не по себе. — Я сражаюсь за наш народ, а не за государство, для этого приемлемы все возможные средства. Даже если это потребует... — бывший Спектр выдержал явно театральную паузу, и теперь уже сам Люхек не был уверен, что тот играет, — поставить под риск «Свободный Хар'шан». Со всех сторон раздался шёпот, даже те, кто были на его стороне, уже начали сомневаться. Он сдержанно обвёл их взглядом, веля каждому успокоиться. К счастью, уж его они послушали. — Безумие! Люхек, и ради этого ты пригласил его сюда, ты же сам только что слышал, что он говорит, — Ка'Мир обратился на него, с трудом сдерживая злость. — Я не против того, чтобы люди расплачивались за свои действия, но это просто безумие... самоубийство. Мы с тобой можем быть не согласны совершенно всегда, но ты должен видеть, что Спектр свихнулся, сошёл с ума. В глазах играл страх, он действительно боялся исхода. Правда, сам Люхек не был уверен, за что он боялся: за своё место местечкового правителя пары систем или же действительно за Гегемонию. Сам бы он ставил на первое. Но, кажется, этой угрозы было достаточно, чтобы у него совсем выбило память: — Выведите сначала эту асари, а затем Ка'Хаирала! Последнее предложение он адресовал к двум своим же солдатам, что стояли у него за спиной и большую часть разговора держали руки на пистолетах. Они осторожно переглянулись, услышав этот приказ, — само собой, никому из них не нравилась идея, идти против кого-либо, сопровождающего Балака, или уж тем более его самого. Но следующий яростный взгляд, уже в их сторону, заставил их аккуратно двинуться в сторону матриарха асари, они аккуратно подняли руки, всем видом показывая, что вовсе не хотят прибегать к оружию. Что можно было сказать... вероятно, именно благодаря этому леди Бенезия и не размолола их в труху. Он не так много знал о ней, однако ему доводилось видеть разгневанного матриарха во время боя, с силой достаточной, чтобы просто оставлять просеку на своём пути, сметая абсолютно всё. Она только легко сжала кулак, и оба солдата свалились на колени, объятые голубым свечением, без силы подняться. И сам Ка'Мир тут же выхватил пистолет, направив в сторону Бенезии, чисто машинально, даже не задумываясь о том, что вряд ли он поможет против подобного биотика. Все остальные отшатнулись в стороны, не имея ни малейшего желания попасть под удар. В конце концов, они же никак не были связаны ни с Ага, ни с Балаком, и рисковать своей жизнью у них не было повода, — в конце концов, это именно он же хозяин этой встречи. — Ага, довольно! У тебя нет права что-либо делать с пришедшими сюда, иначе я, как хозяин, буду обязан уже к тебе вмешаться, — Олбороз резко оборвал его, заставив поджать губы и едва ли не заскрипеть зубами. — Балак, прошу прощения за подобное вероломство. Может ли твоя спутница принять покорнейшие извинения и отпустить их? Он понимал его достаточно, чтобы знать, что сейчас, наоборот, откажется. Его загнали в угол, и всё происходящее было угрозой к существованию, абсолютной. Всё в голове требовало от него попытаться ликвидировать угрозу, и он видел свою цель, хотя разум требовал остановиться. Даже если бы он ушёл, то нисколько не сомневался, что Балак нашёл бы повод, чтобы убить его, но даже этого не потребовалось. Выстрел ударился о голубой барьер, а затем Балак резко рванулся вперёд, сокращая расстояние. Второй выстрел. Третий и четвёртый. Все мимо. Ка'Хаирал резко подвернул под Ага, хватая руку и просто выворачивая её из сустава со мерзким звуком. Ка'Мир пронзительно закричал, но всё-таки выхватил из-за пояса нож и попытался вонзить его в шею Балаку. Неплохая идея, но их весовые категории были слишком разные. Балак остановил кинжал, а затем просто сжал кисть. И раздробил её. А затем опустил кулак в грудь, выбивая воздух. Ага попытался наклониться, судорожно пытаясь дышать, но Спектр не собирался давать ему времени. Схватил ладонью за лицо и заставил смотреть прямо в глаза. Три секунды... учитывая, кто был против него, Олбороз бы сказал, что тот даже специально затягивает время. Остальные, вплоть до этого самого момента, даже не успели как-либо отреагировать на этот скоротечный бой. — Как я сказал, для благополучия нашего народа приемлемы все возможные цели. Если ты в самодовольстве и глупости не способен понять — лишний повод сделать это, — нарочито медленно проговорил он. — У некоторых чужаков больше достоинства, чем у тебя. И всадил четыре пальца в глазницы. Неприятный хлюпающий звук, он просто раздавливал глазные яблоки. Зал было наполнился криком, но тот практически тут же сорвался в хрип. По лицу Ка'Мира стекала тёмная, практически чёрная кровь, а фаланги Балака погрузились в него. Одно резкое движение, и раздался хруст костей падающего тела. — Уберите его... — крикнул Олбороз к стоявшей с другой стороны паре бессмертных, а затем посмотрел на двух оставшихся, стоящих на коленях. — И с этими тоже разберитесь. — Ну что, кто ещё будет готов выступить против меня? — Балак выдержал ещё одну явно постановочную паузу. — Что же, в таком случае я надеюсь, что на вас всех можно полагаться. Старый друг, — Балак повернулся к нему и протянул небольшой накопитель, — тут вся необходимая информация, я свою часть сделки выполнил, надеюсь, что и ты тоже не подведёшь. Едва он сам кивнул, Ка'Хаирал развернулся, направляясь на выход из зала, а за ним шла леди Бенезия. Все медленно начали расходиться, покидая этот зал. Постепенно, в порядке старшинства, тем более видно, кем себя видел Балак, покинувший первым. В конце концов, тут остался только он и три фигуры в просторных чёрных плащах без каких-либо узоров. Они с самого начала стояли у стены, в темноте, куда не попадал свет, и куда никто из присутствовавших не смотрел. Едва они шагнули в свет, стало тут же заметно, как ткань как будто впитывает в себя весь свет, словно они одеты в кусок горизонта событий. Олбороз тут же склонил голову, а затем упал на колено, преклоняясь перед жрецами. Очень мало было в Галактике тех, перед кем бы он так мгновенно склонился, признавая их доминирование. Посланцы самого Первожреца были для него его Гласом. Один из них вышел вперёд и, подойдя к нему, положил руку на голову, говоря: — Мой собрат, ты верно послужил Создателям, поднимись. Они будут благодарны тебе. И сначала старший из жрецов скинул с себя капюшон, а затем также поступили и все остальные, показывая взгляду их лица. Значительно более тёмные, чем у большинства батариан, с удалёнными глазами. У старшего вовсе остался только один — символ практически высшей из возможных жертв во имя Создателей, немногим уступающую лишь Первожрецу. Многим не достаётся видеть даже одного из жрецов за всю жизнь, а тут его посетил один из ближайших сторонников. О да, подобное внимание — великая почесть или показание того, что кому-то точно не жить. Он надеялся на первое. — Я сделал, как вы мне и приказали, — всё ещё продолжая смотреть вниз, произнёс Олбороз. — Надеюсь, что мне удалось полностью оправдать ваши надежды. Старший встряхнул рукавами, скрещивая руки на груди: — О да, Балак впечатляющий и опасный, жаль, что он уже потерян для нас, но он хороший инструмент. Лучшего повода, чтобы избавиться от ещё одного препятствия, сложно найти. Ещё один шаг к восстановлению нашей истинной империи, подобные ему недостойны дожить до времени Очищения. Батарианин не до конца понимал, что конкретно имели в виду жрецы, говоря это, но не спешил спрашивать. Хранение и открытие знаний — удел именно жрецов, он лишь смиренно исполняет возложенный долг. Если те считают, что он недостоин быть посвящённым — пусть так. — Вы планируете позволить этому так произойти? — всё-таки не выдержав, спросил он, хотя и не отваживался поднять глаза, продолжая смотреть в подол мантии, даже ещё больше пригнулся. — Я не подвергаю под сомнение ваше могущество или знания, но то, о чём он говорит, станет началом новой войны. И я не уверен, что нам удастся удерживать раскол среди нечистых. Если ему это удастся, то против нас обернутся все. Да, и лишь Балак будет рад. Сам Олбороз верно принял на себя традиции предков, однако Балак... он не хотел видеть всё в огне, но верил, что всё должно обернуться именно этим. Иного объяснения он не мог придумать ни его словам, ни его поступкам. Ка'Мир был жалким глупцом, но безумие Балака способен разглядеть даже он. И планы у него были под стать этому. — Безусловно, нет, — верховный жрец обратил на него свой единственный глаз, а в голосе слышалось лёгкое раздражение. — Мы можем говорить что угодно, но выполнять обещания не обязаны. Если Ка'Хаирал действительно верил, что мы готовы отправиться к Создателям, то он ошибался, — он буквально на пару секунд замолчал, а затем продолжил тем же невыразимым тоном. — Отправь эту же информацию Серому Посреднику от своего лица. Тут уже и сам Олбороз позволил себе действительно непозволительное — уставился на жреца во все четыре глаза. Стоявшие позади от этого скривились, однако старший лишь благосклонно забыл об этом. — Разумеется. Любую информацию о планах Балака будет готов приобрести кто угодно... — вспомнил он сам. — Но разве это не неразумно? Так открыто заявлять об этом, ведь если сам Балак узнает... да и те, кто поинтересуются, отнюдь не обязательно могут решить предотвратить войну. — Посредник сделает это сам, — точно так же спокойно ответил жрец. — Он выступал на их стороне ещё во время последней войны, его человек продался Балаку, люди давно у него в фаворе, как тот не скрывал. У меня нет сомнений, что он сохранит тайну и позаботится, чтобы у нас ничего не получилось. А Балак... пока он будет верить, что ты друг ему, нет нужды беспокоиться о нём. У него не было ни малейшего понимания, откуда они были в этом так уверен, но решил, благоразумно не подвергать сомнению их авторитет. — Да будет так, служитель наших Создателей, — Олбороз снова склонился перед ними, а затем развернулся, направляясь к выходу.