«Больше жизни»

Их группа закрепилась на небольшом пригорке, скрытом от любопытных глаз, густым, хвойным лесом. Бинокль, сжимаемый напряженной рукой, почти хрустит, когда его, наконец, отрывают от глаз и опускают вниз. - Двадцатка, не меньше. Над главными и северными воротами. Финн? - Да, «Кэп». – Крис невольно кривится, чувствуя дыхание новобранца прямо над своим ухом. Слишком любопытный юнец. - Подними ребят, мы выдвигаемся. - Офицер Рэдфилд! - До зубного скрежета знакомый голос, привлек внимание Криса, вынуждая обернуться. Солдат в форме отряда «Браво», трусцой бежал от офицерской палатки, приближаясь к Крису. – «Кэп»! Уф, черт, еле успел. - Спейер, черт тебя дери. Что такое субординация и как ее применять. – Усмехнувшись, Крис похлопал лучшего друга по плечу, качая головой. – Что ты здесь забыл? Мне казалось, ваш отряд в десяток миль отсюда закинули. - Так-то оно да, Крис. Но я здесь по особому поручению сам знаешь кого. – Поймав взгляд мужчины, солдат вздохнул и изобразил на лице мольбу. – Стой, ну, ты, хотя бы, послушай… - Сразу – нет, Форест. Знаю я эти его «просьбы». – Отмахнувшись, Крис сделал шаг назад, но был тут же пойман Спейером за руку. -Черт, Крис, на этот раз – все просто, клянусь тебе. Плюс один человек в отряде, за ним даже не нужно будет присматривать – сам подписал отказ от претензий. Пойми ты, я не могу вернуться с этим мальчишкой обратно. - Мальчишкой? С ума сойти, Спейер. – Нахмурившись, Рэдфилд сжал пальцами переносицу, шумно выдыхая. – И кто это? Надеюсь, не один из этих, новомодных нынче, блоггеров? – Отпустив остроту, Крис с усмешкой взглянул на друга, но, вместо ответной ухмылки, увидел новую волну извинений на лице. – Да вы издеваетесь что ли?! - Крис, успокойся, чувак. Все не совсем так. Он… - Журналист. Военная хроника в реальном времени. – В тот момент, когда по правую руку от него прозвучал приятный, хорошо поставленный баритон, Криса будто током прошило, лишив возможности двигаться, а, заодно, и соображать. Медленно повернув голову в сторону источника звука, он сухо сглотнул, уставившись на высокого, хорошо сложенного парня в классическом спецкостюме оперативника. Реальность качнуло, сердце пропустило пару ударов, и «ухнуло» куда-то к солнечному сплетению, обжигая все тело мелкой дрожью. Совершенно игнорируя удивленный взгляд Спейера, Крис протянул руку к парню, аккуратно, будто, боясь спугнуть наваждение, касаясь ладонью его щеки. - Пирс? – Хрипло выдохнув фразу и, едва поймав теплую, дрогнувшую улыбку парня, Рэдфилд пошатнулся, резко переводя взгляд в сторону офицерской палатки. Которая уже горела огнем, впрочем, как и большая часть лагеря. - Атака зенитными орудиями! Нас обнаружили! – Крики и пулеметная очередь звучали приглушенно, будто под водой: ракеты сыпались одна за другой, превращая военный лагерь в котлован с жидким огнем. Качнув головой и тихо зарычав, Крис с силой сжал пальцами запястье Пирса, резко дергая его в еще более или менее безопасную сторону – к припаркованной у выезда JLTV, на которой Ниванс и приехал сюда. - Я не уеду один, Крис. Даже не заикайся. – Взгляд Пирса полыхнул злостью, а похолодевшая рука впилась в ворот форменной рубашки мужчины, с силой сжимая ее в кулаке. – Ты не заставишь меня. - Заткнись и лезь в машину. – Грубо толкнув парня на пассажирское сидение, Крис громко хлопнул дверью, перехватывая автомат и окидывая взглядом горящий в огне лагерь. Уже отсюда было видно несколько тел погибших, а те, кто не пострадал или пострадал, но – мог двигаться, поспешно эвакуировались. Обстрел явно шел от стен города, а они сами, сейчас были будто бы на ладони. - Офицер Спейер, вы слышите меня? Офицер Спейер! – Рация, закрепленная в БМ за спиной Рэдфилда, разразилась шипением, привлекая внимание. Быстрым шагом, обойдя машину, Крис открыл дверцу со стороны водителя, и потянул на себя рацию. - Старший лейтенант Рэдфилд, отряд «Альфа», с кем я говорю? – Хриплое рычание злости было сложно скрыть в его голосе, отчего Пирс поежился, скользя взглядом по лицу мужчины. Своего мужчины, как он думал, когда брался за этот репортаж. Право, что могло случиться такого, когда Крис рядом? - Капитан Марини, отряд «Браво», лейтенант. Нам поступили сведения об атаке на ваш лагерь, скажите… - Сведения, вашу мать?! Откуда такие сведения, если на нас, блядь, бомбы посыпались три минуты назад?! – Вспылив, Крис с силой сжал рацию, отчего та жалобно скрипнула. - Офицер Рэдфилд… Ваш капитан подозревается в связи с террористами. Предположительно, именно он предоставил им всю информацию по поводу сегодняшней операции. На данный момент, местонахождение капитана Вескера неизве… Дослушать фразу Крис не успел. Прямо рядом с БМ, в которой сидел Пирс и, рядом с которой стоял Крис, упал и разорвался очередной снаряд. Сильная взрывная волна ударила в сторону пассажирского сидения, отбрасывая и стоящего у открытой дверцы Рэдфилда назад. Потеря координации, сильный, глухой удар спиной и затылком, острая боль в черепной коробке, а, сразу за ней – густая, непроглядная темнота.

***

Сразу, после тренировочного лагеря, Крис, действительно, вернулся домой – через три месяца. Дело было перед Рождеством, и они с Пирсом провели незабываемый уик-энд. Несмотря на то, что Нивансу нужно было готовиться к экзаменам, Пирс щеночком ходил за Крисом, след в след, круглые сутки прикасаясь, целуя, шепча всякие, совершенно «ванильные» милые фразочки, в ответ на которые Крис только ухмылялся и ерошил его модную прическу. Второе расставание было в разы болезненней: Пирс знал, что Крис уезжает, как минимум – на год, что на этот раз – все «по взрослому» и молодых бойцов, скорей всего, закинут в «горячие точки». Было пролито много слез, произнесено - сотни обещаний и клятв, а, перед самым отъездом, Пирс бросился на грудь к Крису и жадно, будто бы - в последний раз, поцеловал его в губы. Прямо при всей улице, больше не боясь быть осужденным за свои чувства. А Крис уезжал из родного города, с четким осознанием того, что оставляет здесь кусок своего сердца. Второй его приезд, полтора года спустя, они праздновали вместе с Пирсом, успешно завершившим первый год в Университете. Парень весь вечер с энтузиазмом рассказывал, как проходит учеба и как весело в студ.городке, а Крис лишь только и мог, что неспешно потягивать виски, да заворожено скользить взглядом по красивому, раскраневшемуся от алкоголя и эмоций лицу Ниванса. Трое суток они провели на съемной квартире, в центре Принстона, вылезая из кровати только, чтобы принять душ и поесть. Впрочем, не отлипая друг от друга и в эти моменты. Пирс, кропотливо разукрашенный засосами, следами от зубов, шлепков, ногтей и пальцев – умиротворенно посапывал в подушку, когда Крис, в очередной раз, уехал, не попрощавшись. Он не знал, когда наступит их «следующий раз», ведь военная ситуация становилась все хуже и хуже. Требовались люди, опытные и готовые убивать. И Рэдфилду все с большим нежеланием подписывали увольнительные. Как объяснить все это Пирсу, не раскрыв «военную тайну» - он не знал. И оправданий придумать не мог. Позже, уже сидя в автобусе, следующем к военному городку, Крис хмуро скользил взглядом по экрану смартфона, пестревшему сообщением от проснувшегося в одиночестве Пирса: «Это было больно, Крис. Ты думаешь, я заслужил?» В третий раз, еще полтора года спустя, он приехал в родной город, чтобы встретиться с матерью, и лучшей подругой – Шерри. Собственно, на следующий день он собирался поехать в Принстон, к Пирсу. Но, порядком подвыпившая Биркин, большую часть вечера рассказывавшая о том, как подцепила себе какого-то «золотого мальчишку» на пару лет младше, вдруг, переключилась на Ниванса. В тот вечер Крис узнал, что Пирса стали часто видеть в компании некой рыжеволосой красотки, имени которой не знал никто из «надежных источников». Факта о том, что от Пирса не было ни единой весточки вот уже пару месяцев, хватило, чтобы довершить картину в хмельной голове Рэдфилда. Нет, он был искренне рад за Пирса. Ей-богу, кто вообще выдержит те «отношения», что были между ними? Да и были ли отношения? Школьная влюбленность, тотальная виктимность Пирса и нездоровое стремление Криса его защищать, будто ребенка или хрупкую деву. И только. Так даже лучше. Да, намного лучше, для самого Пирса. Красивая девушка, семья, дети, карьера. Уверенность в том, что вечером ты придешь в дом, где тебя, совершенно точно, будет ждать любимый человек. А еще, она не исчезнет посреди ночи, чтобы, уже вечером следующего дня, ломать шеи и пробивать черепа террористам, зараженным каким-то гребанным биологическим оружием. Пирсу всегда нужна была защищенность. И он, Крис Рэдфилд, не имеет никакого права ее, у своего любимого пацана, отбирать. Совершенно никакого. Ниванс узнал о том, что Крис был в увольнительной, ровно день спустя. Выламывая пальцы и кусая губы в немой истерике, ненавидя чертово расстояние между их городами, пробки, светофоры и перебегающих в неположенном месте мамаш с колясками, Пирс тихо скулил, заглушая бьющиеся в черепной коробки мысли, тяжелой, громкой музыкой, льющейся из динамиков. Ладони потели, сжимая руль, а нога, то и дело, слишком резко вжимала педаль газа. Он никогда не был религиозен, но сейчас – умолял всех святых о том, чтобы Крис был еще дома. И, отперев входную дверь собственным ключом, он буквально взлетел на второй этаж, практически вышибая собой дверь спальни. А потом, упав лицом в матрас, в одеяло, все еще хранящее запах любимого человека, просто отдался истерике, глухо крича в подушки и позволяя слезам быть. Почему Крис был с ним так жесток – Пирс не знал. Но он был уверен, что не отступится, пока не узнает.

***

- Тебе нужно поспать, Крис. И поесть. – Теплая, миниатюрная рука, аккуратно легла на плечо Рэдфилда, привлекая внимание мужчины. Его взгляд тяжелый и уставший, голова – мутная, но он не в силах оторваться от больничной койки. Мягко огладив пальцами безвольную ладошку спящего парня, он, наконец, поднимает глаза на рыжеволосую девушку, стоящую рядом с ним. – Два дня уже прошло. Я сменю тебя. - Давно он внес наши имена в страховку? – Облизав пересохшие губы, Крис хрипло выдохнул, тут же тихо кашлянув в кулак, выравнивая севший голос. - Перед поездкой. Я ему сказала, что это будет предусмотрительно. Не думала, что окажусь права. - У него никого не осталось, кроме нас, да? – Грустно ухмыльнувшись, Крис посмотрел на сестру, поджав губы. Она была на два года младше, как и Пирс, но мудрей на десяток лет – точно. - Ну, после смерти этого диктатора – да. Крис, у него всегда был ты. И он знал это, даже несмотря на… - На то, что я его предал и бросил, поведшись на глупые слухи? – Хмыкнув, Крис вновь перевел взгляд на парня, лежащего на больничной койке. Аппарат жизнеобеспечения мерно пикал, разрушая тишину палаты. – Как я мог не понять, что «рыжеволосая красотка» - это ты? Что он, потеряв связь со мной, начнет искать ее через тебя? - Крис, не нужно себя винить за то, что уже не исправить. Сейчас ты должен быть сильным. Ему это нужно. - Да. Ты права, Клэр. – Тихо вздохнув, Крис сжал пальцами ладонь Пирса, задумчиво закусывая губу. – Я бы не отказался от кофе и «Сникерса», если тебе не сложно. - Что ж с тобой сделаешь, упрямец. – Взъерошив волосы на затылке брата, Клэр кивнула и, мягко ступая по больничному кафелю, вышла из палаты. Пододвинувшись к Нивансу, Крис коснулся лицом его оголенного, не поврежденного плеча, медленно вдыхая запах кожи, смешанный с оттенками антисептиков и бинтов. Он почти не помнил, как голыми руками выламывал заклинившую дверь в покореженной взрывом машине, не чувствуя боли от врезающегося в ладони раскаленного металла и битого стекла. Как вытаскивал «в мясо» изувеченного Пирса из салона, будто бы – в слух читая все молитвы, что мог в тот момент вспомнить. Почти не помнил, каким чудом он сам стоял на ногах, в то время, как кровь из разбитой головы застилала глаза, мешая соображать и следить за дорогой. И как, черт возьми, он вообще донес Пирса на себе через лес, в горку, до пункта эвакуации, где их встретила спасательная группа отряда «Браво». Зато, он точно помнил, как чувствовал хриплое, болезненно частое дыхание Ниванса на своей шее, как слабо и прерывисто билось его сердце. Но, самым ярким воспоминанием, стала, кажется, отпечатавшаяся внутри черепной коробки мысль: Крис не имеет никакого права устать, остановиться, сдаться или, тем более, - умереть, пока Пирс не будет в безопасности. И только, когда врачебная бригада уложила пострадавшего на носилки, загружая в медицинскую БМ, Рэдфилд, безвольным грузом, рухнул на землю, отключаясь от реальности на долгих восемь дней. Окинув взглядом парня, с ног до головы забинтованного и загипсованного, мужчина нахмурился, болезненно закусывая губу. Уже три недели прошло, а Ниванс все не выходил из комы. Они были в одной больнице, поэтому, только придя в сознание, Крис сразу же начал отвоевывать свое право посещения. Благо, Клэр заранее об этом позаботилась. Правда, Рэдфилда, все равно, постоянно выгоняли из реанимации: просто потому, что он и сам был пациентом с травмой головы, которому крайне не рекомендовалось вставать. Но сейчас, он буквально прописался в палате Пирса, день и ночь проводя рядом с ним. Чуть повернув голову, Крис нежно коснулся теплым поцелуем щеки парня, покрытой вызревшими, желтоватыми синяками. Он, черт возьми, выглядел таким несчастным и беззащитным, что Крису хотелось выть от бессилия. - Просыпайся, солнышко. Пора. – Тихо выдохнув фразу, севшим, дрогнувшим голосом, Крис прикрыл глаза, едва сдержав подступившие слезы. Время замерло, а пространство сконцентрировалось только на этом избитом, поломанном мальчишке, полезшем в самое жерло Ада, чтобы встретиться с эгоистичным ублюдком Крисом Рэдфилдом, раз за разом топтавшим его податливое сердце. Сухо сглотнув, Крис вдруг почувствовал, как пальцы, которые он сжимал, шевельнулись. - Крис. – Едва различимый шепот, сорвавшийся с бледных, разбитых губ, заставил Рэдфилда дернуться, и ошарашено поднять взгляд. Веко дрогнуло и, с большой силой, но Пирс все же смог открыть глаз, теперь скользя мутным взглядом по лицу мужчины. – У меня все тело горит. И я не могу открыть правый глаз. Почему? Но Крис не смог ответить ему на этот вопрос. Хлопком, вжав в стену кнопку вызова персонала, он упал обратно на свой стул и, прижав ладонь Пирса к своим губам, широко раскрыл глаза, уставившись на парня. Он чувствовал, будто, в этот день – заново родился. - Зачем ты вообще поперся в Раккун? – Сидя на лавочке, в тени парка у Госпиталя, Крис деловито распаковывал принесенный им ланч. - Тебя хотел увидеть. – Рефлекторно пожав плечами, точней – плечом, Пирс поморщился от тянущей боли, прошившей правую конечность. Впрочем, он начал уже привыкать к тому, что правая рука – больше не в его полной власти. – Это же логично. - Самоубийца мелкий. – Хмыкнув, Крис покачал головой, вываливая из термопакета щедрую порцию блинчиков в одноразовую тарелку.- Больше никогда не смей делать что-то подобное. - Но, если бы я не приехал, ты бы там погиб, Крис. Разве, нет? – Подняв на мужчину, внезапно, серьезный взгляд, правда, только одного глаза, Пирс нахмурился, закусывая нижнюю губу. – Ты же всегда пытаешься всех спасти. Кинулся бы в огонь, вытаскивать кого-то, и не было бы у меня больше Криса Рэдфилда. - Ешь. – Не желая развивать тему, Крис вылил пару ложек черничного варенья на стопку блинов, пододвигая тарелку к Пирсу. Парень был прав, хоть Рэдфилд и не собирался признавать это вслух. Достав из внутреннего кармана форменной крутки флягу, Крис открутил крышечку, прикладываясь к горлышку и делая пару больших глотков виски. После происшествия, он стал больше пить. Намного больше. Это заметил и Пирс, но, пока что, ничего не сказал. Разве что, раз за разом, одаривает мужчину красноречивыми взглядами. - Спасибо. – Пирс ел руками, перемазывая пальцы в варенье, как ребенок. В последнее время, пока Пирс был на восстановлении в Госпитале, все ланчи они проводили вместе: Крис, прикупив в закусочной любимые лакомства Пирса, приходил за двадцать минут до полудня, дожидался, когда Ниванс закончит утренние процедуры и, забрав парня «под расписку» у медбрата, уводил его в парк, дышать воздухом. Прошел уже месяц с тех пор, как Пирс очнулся. И две недели с тех пор, как Крис подал прошение об увольнении, переведясь на гражданскую службу. Вся их жизнь сильно изменилась. И, кажется, начала появляться новая проблема: Пирс жутко комплексовал по поводу своего положения и внешнего вида. Он уже неплохо ходил, хоть и хромал, из-за поврежденных нервов поясничного отдела, но вот рука. Она, к слову, до сих пор совершенно не слушалась Ниванса, и здесь большую роль сыграла старая травма, нанесенная еще его отцом. И еще, разумеется, лицо. Во время взрыва, крупный осколок вошел в глаз, располосовав половину лица, и едва не достав до мозга. Чувствуя свою «неполноценность», Пирс не смотрел в глаза собеседникам, то и дело скользя взглядом мимо лица. - Ты испачкался. Опять. – Усмехнувшись, Крис подсел ближе, укладывая ладонь на неповрежденную щеку. – Иди сюда. – Подхватив свободной рукой салфетку, он легко провел ей по верхней губе парня, стирая черничный сок. Их лица сейчас были так близко, что Крис мог чувствовать вмиг сбившееся дыхание Пирса. Взволнованный взгляд лишь на мгновение задержался на глазах Криса, тут же падая вниз. - Эй, детка. Посмотри на меня. – Мягко сжав его подбородок, стараясь не делать больно, Крис чуть потянул его вверх, вынуждая Пирса посмотреть на себя. Влажный взгляд прекрасного, светлого глаза, дрогнул, но повиновался, теперь смотря прямо перед собой. – Ты помнишь, что я сказал тебе, когда впервые уехал, м? – Смотря на него немигающим взглядом, Крис аккуратно провел большим пальцем по нижней губе парня, скользя к щеке, покрытой шрамами. – Ничего не изменилось. Просто не могло, Пирс. Ты не стал менее привлекательным для меня, заимев парочку шрамов. - И инвалидность. – Хмыкнув, Пирс все же отвел взгляд, привычно кусая губы. – Очень заманчивый жених, ничего не скажешь. - Пирс! – Не сдержавшись, Крис повысил голос, но тут же осекся, чувствуя, как парень вздрогнул. Тихо выдохнув, он прижал Пирса к себе, максимально аккуратно и, дождавшись, когда Ниванс ответит ему на объятия, прижался лицом к его шее, шумно, тяжело выдыхая. – Я люблю тебя, Ниванс. Больше этой гребанной жизни люблю. И, я помню, что обещал тебе свидание. Тебя же скоро выписывают, верно? Через пару дней можно будет заказывать столик. Ты все еще любишь китайскую кухню, детка, м? На короткое мгновение повисла тишина. Но, когда она прервалась, Криса будто бы накрыло дежавю: семь лет назад, сидя на кровати в своей спальне, он вот также обнимал избитого Пирса, который трясся от слез, цепляясь за его майку, прятал лицо у него на груди, прижимаясь всем телом, будто побитый, маленький щеночек. Сейчас же, Пирс тихо скулил, уткнувшись носом в его плечо, заливая ткань куртки крупными, спасительными слезами и, сквозь глухое рыдание, сбивчиво шептал что-то о том, что тоже любит, очень сильно любит. Больше жизни.