Слишком сложно

- Уютная у тебя квартирка. - Зико, как всегда, небрежно элегантный в тёмно-синем свитере с белым воротником и манжетами и чёрных штанах сидел на высоком табурете и разглядывал крошечную квартиру с недорогой мебелью, которую ольджан стал снимать совсем недавно, так как агентство не видело смысла снимать для него многокомнатную квартиру, из которой остальные уже давно разъехались. Кухня была еще меньше, чем на их первой квартире, которую снимало еще Stardom Entertainment, но она была под завязку забита разными приспособлениями для готовки, специями и продуктами. Из кухни было видно гостиную, которая одновременно являлась спальней, и кусочек крошечной прихожей. И если во всей квартире царил обычный для ольджана хаос, то кухня поражала своими идеальными чистотой и порядком. - Спасибо, - коротко ответил Джехё, доставая из большого холодильника на стол разные блюда, которые он готовил специально для лидера. - Ууууу, хён, из тебя получился бы отличный повар! Иди к Минхёку, он как раз кафе собрался открывать. Или к родителям Тэиля... - Нет, спасибо, я как-нибудь пока побуду вокалистом. - А что ты будешь делать, когда мы перестанем быть группой? - Зико зачарованно наблюдал за по-девичьи нежными, но сильными пальцами ольджана, когда тот раскладывал блюда из контейнеров в тарелки. - А ты что, хочешь нас бросить? - машинально ответил Джехё, легким движением руки открывая тугую плотную крышку контейнера. Такой разговор каждый раз происходил между ними, когда Зико очень настойчиво советовал Джехё чем-то заняться: продюссированием, съёмками в кино, съёмками кино, потому что "не всё же нам по сцене под Very good скакать". Каждый раз ольджан отшучивался и даже не сильно реагировал на эти вопросы. Он не заметил, что его вопрос лидеру заставил того заметно напрячься, и не обратил внимание, когда лидер переменил тему и заговорил о преимуществах больших холодильников. - Обалденно вкусно! - простонал Зико позже, когда ел. Джехё же надеялся, что в его глазах можно прочесть просто веселье и удовольствие от похвалы. - Ешь. Еще положить? - Джехё приятно было смотреть, как их лидер кушает - тот всегда делал это с большим аппетитом. - Неа, спасибо. А то самолёту тяжело лететь будет, - пошутил Зико: они должны были лететь в Европу. Ольджан хотел предложить соджу, но вовремя вспомнил, что накануне туров или выступлений, и тем паче всяких фанмитов и прочих ответственных мероприятий, Чихо никогда не пьет. А однажды он даже не хотел выпускать на сцену Минхёка, который накануне переборщил с алкоголем и потом подавлял икоту, стараясь не дышать жутким перегаром в сторону лидера, который крыл его матом, не обращая ни малейшего внимания на стилистку, которая, краснея и стараясь сохранять невозмутимый вид, подводила в это время ему, лидеру, не Минхёку, глаза. - Всё, я поехал, мне ещё собираться надо, - встал решительно Чихо. Он бы и не заехал к ольджану, хотя тот несколько раз настойчиво приглашал Зико, если бы не паспорт, который Зико давным-давно подал на замену и никак не мог забрать из-за того, что освобождался уже после того, когда все государственные организации заканчивали работу. Секретарша агентства забрала паспорт, а Джехё забрал его у секретарши, чтобы у лидера наконец-то появился предлог приехать к нему. Конечно, Чихо мог бы забрать паспорт и в аэропорту, но зная Джехё, он не стал легкомысленно полагаться на память ольджана, который умудрялся забыть свой паспорт или страховку. - Хорошо. Я уже собрался. Сейчас немного прогуляюсь и пойду спать. - Я в самолёте буду отсыпаться. Много чего надо сделать до отлёта. Джехё задумчиво смотрел на Чихо, который уже обувался: лидер не жалел ни себя, ни группу. Если пару лет назад это вызывало только тихое или явное возмущение, то сейчас представления о шоу-бизнесе лидера разбивались о глухое неприятие его идей остальными членами группы и руководства агентства. У Чихо выпрямился: - Давай, не опаздывай на самолет, это же Европа, детка. А у них точность возведена сначала в квадрат, а потом в культ. - Я твой хён, если что. - Да-да, сейчас хён, а завтра детка, - лидер улыбнулся, как мог улыбаться только он один, по-доброму, открыто, когда улыбка льётся из каждой морщинки вокруг становившихся совсем узкими глаз. Дверь за лидером закрылась, а Джехё, как заворожённый долго разглядывал какую-то точку на ней, слегка склонив свою голову, нескладный в своих цветастых широких мягких домашних штанах и длинной черной футболке, с костлявыми локтями, торчащими из-под широких рукавов. Перелёт через весь континент, череда гостиниц, осмотр достопримечательностей: всё слилось в непрерывную, как какой-то сложный сон, череду снимков, которые едва успевал делать ольджан между выступлениями и фанмитами. Когда Джехё сосредоточенно фотографировал какую-то живописную крохотную улочку недалеко от Монмартра на свой новенький Canon, сзади тихо подошёл Чихо и встал за спиной Джехё, наблюдая, как ольджан внимательно смотрит на экран, выбирая наиболее удачный ракурс: европейские улочки отличались редкой красотой и невозможностью их сфотографировать так, чтобы в кадр попала вся улица или её часть, не потеряв при этом своего таинственного очарования, и не став просто своим графическим изображением, отдалённо напоминающем разметку улицы на городском плане застройки. Сделав несколько снимков, и просмотрев их, Джехё недовольно покачал головой: улица получалась плоской, наконец, сделав два шага вперёд, он сделал всего один снимок, снова просмотрел его, готовый удалить, разочарованный результатом, и восхищённо и радостно замер: ему удалось поймать на фотографию то, что видел он, и улица на экране его фотоаппарата ожила и задышала непередаваемым французским шиком и лёгким налётом старинной элегантности. Когда сзади раздался голос лидера, лицо группы едва не подпрыгнул от испуга: настолько он был увлечён фотографированием: - Почему бы тебе не заняться этим профессионально? - А я как это делаю сейчас? Как любитель? - Джехё умел быть саркастичным. - Нет. Ты понимаешь, о чем я, - Зико говорил спокойно и по-деловому, как будто обсуждал с директором предстоящий камбэк. - Почему ты не хочешь стать профессиональным фотографом. Я могу договориться насчёт персональной выставки. - Ты когда-нибудь видел певцов-фотографов? - Ким Мёнсу. - Ну и что, - нетерпеливо и раздражённо отмахнулся Джехё: для него фотография была почти такой же интимной, как любовь к лидеру, но, по крайней мере, не такой запретной, но всё равно, он не готов был обсуждать ни первое, ни второе с кем бы то ни было, - одна фотокнига и пару фоток с фотоаппаратом в руках. - А ты иди дальше, - терпеливо, как трёхлетнему ребёнку говорил Зико, - стань фотохудожником, зря что ли тратишь столько денег на всё это? Чихо махнул рукой на громоздкую сумку из-под фотоаппарата, которая висела на боку у ольджана. - Посмотрим, - неопределённо отозвался Джехё, мрачно упаковывая в сумку фотоаппарат. Зико открыл рот, чтобы сказать что-нибудь поубедительнее, но в это время к ним подошёл Чихун, который совсем не выглядел усталым, хотя этот тур прервал его съемки, которые, по идее, должны были вымотать любого. Макнэ объявил, что они наконец-то едут кушать. Поэтому Чихо вместо прочувствованной речи с мотивирующими элементами, выдал шутку про лягушачьи лапки. Кстати, лягушачьих лапок они никогда тут так и не ели, хотя у всех и возникала мысль, смешанная с лёгким отвращением, попробовать блюдо, ставшее для французов почти нарицательным. - Красивый город, - сказал на следующее утро задумчиво Пак Кён, глядя в иллюминатор самолёта на Париж, который слегка растворялся в лёгкой дымке, парившей над городом. - Угу, - неопределённо хмыкнул Юквон, сидевший рядом. Он что-то дописывал Сонхё, и даже не глянул в иллюминатор. Остальные также занимались кто чем в ожидании, когда самолёт наконец взлетит и можно будет отстегнуть ремни безопасности и сесть удобнее. Чихо тоже дописал сообщение директору и перевёл телефон в режим полёта. Потом открыл плеер, воткнул в уши наушники и, поёрзав в кресле, закрыл глаза, собираясь спать до самого Сеула - редкая возможность спать почти одиннадцать часов кряду, даже будучи пристёгнутым к креслу в почти неудобной позе. Завтра предстояло собрание всей группы в агентстве с утра, а ночью надо было подготовить все материалы для японского камбэка. Днём, перед собранием, все выглядели бледными и уставшими, хотя в отличии от Зико остальные члены группы выспались. Лидер отрешённо сидел, упёршись локтями в длинный стол, который стоял посередине комнаты, разглядывая всех этих людей, с которыми его связала группа и общая история. Он снова мысленно сжал кулаки, когда вспомнил ту историю с Таиланде, и мысленно же выругался "идиот", сам не понимая, на кого: на себя, на того, кто раскачал скандал, или на Чо, который даже пальцем не пошевелил, чтобы попытаться погасить его. Зико раздражённо откинулся в кресле назад, проехав локтями по гладкой столешнице, смахивая по дороге на пол свой телефон, который сам пару минут назад положил на стол. С громким шлепком телефон упал на покрытый плиткой пол комнаты экраном вниз. Все обернулись на громкий звук. - Всё нормально, - Чихо наклонился влево, чтобы поднять телефон. Захватив длинными изящными пальцами, которые сводили с ума почти всех поклонниц, телефон Зико его перевернул, поднимая. Экран на первый взгляд показался целым, Зико выдохнул с облегчением. Как оказалось, зря: экран телефона оставался темным и не реагировал ни на какую кнопку. Прямо посередине него пролегла тоненькая едва заметная трещина. - Чёрт! - Что? - спросил Тэиль. - Телефон сдох. А мне надо позвонить. - Возьми мой, - предложил ольджан. - В Японию. - Возьми, - Джехё показал, как снять блокировку и протянул лидеру телефон. Если бы он только знал, к чему всё это приведёт... Зико сделал пару звонков, попросил, чтобы копии договоров скинули на этот номер. Джехё вышел, чтобы принести ещё пару стульев, Зико же сидел в телефоном в руках и гипнотизировал его своим взглядом, проклиная свою неловкость. Неожиданно экран ожил, и Чихо автоматически нажал на оповещение от Гугла "Этот день два года назад", и тут же пожалел о своём поступке, намереваясь закрыть сразу же открывшееся окно: не в его привычках было лезть в личную жизнь одногруппников, но на экране вылезли уже те самые фото с Сольхён. Чихо непонимающе уставился на экран: почему Ан хранит эти фотографии в своём облаке? Потом до него дошло, что фотографии не совсем те, которые слило в Интернет одно известное агентство: там была Сольхён с разных ракурсов, заходящая в его квартиру. В нижнем углу расплывалось какое зеленое пятно то ли облако, то ли криво нарисованный перевёрнутый зелёный треугольник. Скандал был где-то полгода назад, а тут Гугл радостно вещал, что этим фотографиям уже два года. В это время в дверь комнаты неловко протиснулся Джехё неся по два стула в каждой руке. Он увидел странно вытянувшееся лицо лидера, который застыл с его телефоном в руках. - Всё нормально? - Джехё поставил стулья, позволяя кому-то из группы и из стаффа расставить их вокруг стола, там, где их не хватало, и подошёл ближе. Зико протянул ему телефон, на экране которого Сольхён заходила в его дом, а снизу в углу грустно зеленела голова того самого освежителя, который ему подарил макнэ, панды, почившей в бозе еще в прошлом году. Джехё машинально взял телефон, глянул на экран и всё моментально понял: - Я тебе всё объясню сейчас, - пролепетал он мертвенно бледнея и отступая от лидера на шаг. Но Зико его прервал: - Ну ты и мудак, Ан! - прошипел (хотя ему хотелось орать, как можно громче), как можно тише, Зико, сжимая кулаки, борясь с желанием разукрасить это смазливое личико прямо сейчас, наплевав на то, что меньше, чем через месяц у них камбэк. Несмотря на то, что вся сцена прошла очень тихо, от них двоих вдруг повеяло таким напряжением, что все, кто был в комнате, как по команде, уставились на них двоих, не понимая, что происходит. Даже воздух застыл от напряжения, которое частично смогло разрядить появление директора. Он удивлённо оглядел всех, кто был в комнате. Зико в это время смог взять себя в руки, поклонился директору и прошёл к своему стулу, на столе у которого по прежнему лежал телефон с мёртвым экраном. Чихо раздражённо сунул бесполезный теперь агрегат в карман куртки и сел на свой стул. Все остальные также поприветствовали директора и сели на свои места. Джехё сидел бледный, сжимая телефон в руках: он не мог думать ни о чём, кроме того, что сделал больно дорогому для него человеку. Чихо тоже сидел молчаливо и, казалось, думал о своём, тем не менее он слышал всё, о чём говорилось на совещании изредка вставляя свои комментарии по каждому пункту плана камбэка в Японии. К концу совещания Джехё немного пришёл в себя, а Зико продолжал сохранять непроницаемо мрачное настроение, которое не мешало работе. Когда же всё подошло к концу, директор встал первым, подошёл к Зико, спросил, всё ли в порядке, на что тот ответил, что да, просто устал после тура по Европе и хотел бы сегодня отдохнуть. Директор по-отечески потрепал Зико по плечу и сказал, что он может отдохнуть пару дней и даже неделю (это он добавил, глянув на усталое землисто-серое лицо рэпера), а потом приступает к камбэку. Зико вышел быстро, сразу же за директором, вытаскивая на ходу ключи машины и пикая в дверях брелком для автозавода. Никто не успел даже слова ему сказать. После того, как за ними закрылась дверь, все автоматически повернулись к Джехё. Тот смущённо пробормотал, что не успел позавтракать и хотел бы перекусить. - Всё нормально? - Да-да, - Джехё вскочил, схватил висевшую на спинке стула куртку и быстро вышел за дверь, надеясь перехватить Зико, но того уже и след простыл. Джехё вытащил телефон, который сейчас ненавидел всей душой. Там мигало одно единственное сообщение на японском "Пожалуйста, передайте У Чихо". Джехё усмехнулся грустно: его лидеру даже позвонить теперь нельзя. Хотя, если лидер купит сейчас телефон, то можно будет дозвониться. Джехё на всякий случай переслал полученные файлы лидеру, но Чихо и через пять часов оставался недоступен. Джехё приехал домой и, не раздеваясь, лёг на свою кровать, сжимая в руке телефон, надеясь, что Чихо перезвонит ему, или пошлёт, хотя бы, матом в ответ на миллион сообщений, которые ольджан оставил на автоответчике лидеру. Джехё не заметил, как заснул. Зико же сел в машину, столкнувшись на стоянке с директором. Директор снова внимательно посмотрел на него и спросил: - Всё в порядке, У? - Кажется, да. Да. Отдохну и всё будет просто отлично, - Чихо нервно сжимал ключи, жалея, что это не прекрасная шея ольджана, - хочу съездить за телефоном: мой разбился. - Пустяки. Попроси Сону, он привезёт. - Сам съезжу. Потом домой, - Зико даже не понимал толком, что говорит директору. - Ну смотри. Давай, отдыхай хорошо, - проговорил директор, садясь в машину. Зико открыл дверь и сел в свою машину, положил руки на руль, пытаясь понять, что нужно сделать. Потом машинально плавно нажал педаль газа, трогаясь с места и выезжая с парковки. Доехал до первого пешеходного перехода и чуть не наехал на какую-то бабку, которая стукнула его машину своей палкой с резиновой насадкой, громко ругаясь, о том, что молодёжь никакого уважения к старшим не имеет, вот в её время... Это было как пощёчина. Зико понял, что сейчас он за рулём машины, и если не сосредоточится на её управлении, то точно попадёт в аварию. Он пожалел, что не попросил менеджера отвезти его в магазин за телефоном, а потом домой. Сначала он решил развернуться, но вспомнил, что теперь до конца улицы не сможет это сделать. Доехав до перекрёстка он включил поворотник, но увидел выступающий угол дома в котором Джокён арендовал помещение под студию. Наплевал на громкие сигналы сзади. Зико вместо того, чтобы развернуться, перестроился в правый ряд и поехал к другу. Джокён был с друзьями и явно нетрезв, так, что не мог помочь Зико добраться до дому. Когда Чихо вышел из его студии, то сам еле держался на ногах. Было уже поздно, Агли Дак заплетающимся языком строго запретил Зико садиться за руль. Пришлось вызвать такси. Зико назвал не свой адрес, а адрес соседнего дома. Кое-как выйдя из такси, Зико дождался, когда машина отъедет, потом на автопилоте нетвёрдой походкой двинулся в свой двор, стараясь не споткнуться об скамейки или качели, которые стояли тут и там, сквозь зубы матеря ольджана. В своём дворе он еле дошёл до горки. Яркое жёлто-красное строение попадалось ему на глаза каждый раз, когда он возвращался домой (почему-то Чихо никогда не замечал её, когда выходил из дома). На выгнутой дугой приставке к горке, которая была покрыта дощечками с небольшими зазорами, всегда висела веревка с деревянными шариками, которая по утверждению Пак Кёна напоминала анальные бусы ("Ну, тебе виднее", - заявил тогда ехидно Юквон). Каждый раз Зико пытался понять предназначение этой веревки, и каждый раз приходил к выводу, что она нужна для того, чтобы дети могли, как на скалу, подниматься при её помощи на горку. Зико оперся на выгнутую приставку. Потом взял в правую руку болтающуюся свободно верёвку. Обошёл приставку и встал у её подножия. Взял верёвку в обе руки, потом с усилием задрал левую ногу, поставил её на нижнюю перекладину, натягивая верёвку, поставил правую ногу рядом с левой и застыл, восхищаясь своими способностями, несмотря на значительную дозу алкоголя в крови. Здесь он вспомнил, почему так напился сегодня. Со словами "Грёбанный Ан Джехё!" Зико потянул на себя верёвку, намереваясь сделать следующий шаг, как неожиданно, она, не рассчитанная на 65 килограмм живого веса, оборвалась, и Зико, как в Один дома, свалился спиной на холодный гравий, которым была засыпана площадка. Дыхание сбилось, Зико моментально протрезвел, пытаясь сделать хотя бы один глоток воздуха сжавшимися от удара лёгкими. Через мгновенье, которое показалось вечностью, ему это удалось. Чихо сделал два вдоха и выдоха, потом сел, снова пробормотав "Грёбанный Джехё!", и расхохотался до слёз, не обращая внимания на боль. Отсмеявшись, отпуская верёвку, которую всё ещё сжимал, из рук. Наконец он неуклюже встал, наклонился, чтобы поднять верёвку с земли и попытался привязать её назад. Подёргал, проверяя прочность узла. Желание залезть на горку пропало. В квартире было прохладно и душно. Зико принял душ, окончательно протрезвев, и вспомнил, что так и не купил телефон, и что ему должны были прислать договор. На номер Джехё, который его... Что? Зико, ещё свалившись на детской площадке, понял, как Джехё ревновал его, что готов был поставить на кон всё, даже собственную карьеру, даже карьеру ещё шести человек. Слишком собственнически. Но разве не такой любви сам У Чихо когда-то ждал? И хотел таких чувств от Сольхён. И вот она есть, но ирония в том, что он любит ольджана просто как одногруппника или как друга, или как любое другое слабое бестолковое существо, о котором надо постоянно заботиться. Утром он проснулся задолго до рассвета, хотя спал совсем немного. Голова была ясной, хотя слегка побаливала. Машина стояла у дверей Агли Дака. Телефон так и не воскрес. Зико собрался и вышел на улицу, ловить машину. "Надо было вчера соглашаться на Сону!" - подумал он, ёжась от холода под свежим апрельским ветерком. Купив телефон, он первым делом написал ольджану "Хён, скинь договор на этот номер". Потом решил, что Джехё может и не понять, кто это (номер Чихо поменял), отправил второе сообщение "Это У Чихо". Звонить Джехё и разговаривать с ним не хотелось, хотя вчерашнее желание линчевать ольджана пропало. Чихо позвонил Джокёну, сказал, что машину заберёт менеджер. Позвонил менеджеру, попросил пригнать машину к своему дому и завезти ключи к нему в студию. Сбросил звонок Джехё и прочитал договор, который тот ему переслал, пока ловил такси. Как всегда в любой сложной ситуации Зико погружался с головой в работу. Джехё грустно смотрел на свой телефон, из наушников, воткнутых в него лился голос Зико: "Фильм закончился, все закончилось, Занавес упал, едва фильм начался. Прощай, прощай, прощай. Не делай все еще хуже, просто оставь меня одного Ты навсегда останешься сладким сном со мной. Наши отношения закончились. Все закончилось". Песня, которую он слушал, когда неожиданно пришло сообщение, и он попытался дозвониться до объявившегося лидера, но тот сбросил. С одной стороны, его радовало, что Зико написал. С другой стороны... (тут он снова захотел зажмуриться и втянуть голову в плечи). Он не знал, сможет ли теперь смотреть в глаза Зико после всего, что натворил. Джехё отправил документы, понимая, что фильм закончился для него.