Он маньяк, я его жертва..

***

      На асфальте лежала Аля, смотря на трёх голубей, которые отбирали друг у друга целую буханку хлеба. И, не выдержав, Сезер подкралась к ним и, вцепившись в хлеб руками, начала оттягивать хлеб на свою сторону. Ребята стояли в ступоре, смотря за неадекватным поведением подруги. Один голубь, курлыкнув, призвал сородичей, и уже через пару минут за батон хлеба боролись не три голубя, а семь. — Ах вы мелкие пиздюки! — крикнула Аля и дёрнула с новой силой. Голуби разлетелись в разные стороны, а Сезер злобно рассмеялась, исполняя танец победы. — Кхм… Это и есть твоя подруга, Маринетт? — смутилась Хлоя, указывая на шатенку. — Эээ… я тебе говорила, что она ебанутая? — таким же неуверенным голосом спросила Дюпен. — Ну, я не представляла, что настолько. — заправив волосы, ответила Буржуа. — Нет, ну ахуеть просто! Купила хлеб в магазине, понимаете ли, дома закончился, и тут на, нахуй! Прилетели, блядь, комарики! Пиздец! Села на лавку, дабы поесть, а тут один, моргнула, второй, а третий со спины, так я ему с вертухана, а тот, что белый, как насрёт на меня, я ему угрожаю, а тут коричневый отжал хлеб и на асфальт нахуй кинул! Ахереть! Ну, я давай драться, но эти пидоры против правил пошли! Я хуею, никогда бы не подумала, что вот такая херота, а именно, борьба за хлеб, произойдёт со мной! Да ебись оно всё конём! Блядь, опасный район. Ну и как мне теперь ЭТО есть предлагаете?! Пидоры летающие! Нюю…- сероглазая надула губки и, состроив щенячьи глазки, хотела уже плакать, но Агрест вмешался. — Ну ебануться — ноги гнутся! Аля, я в ахере! Пошли, мы дадим тебе хлеб.       Успокоив отчаявшуюся девушку, ребята поднялись к Мари. Дверь открыла Сезер, ведь ключи были именно у неё в руках, а хлеб… Аля сказала, что отдаст своим местным голубям, ибо должна.       Рыцарь, высунув язык, лежал на диване, наблюдая за хозяевами. Они же возились с расстановкой посуды, ведь у Мари ещё вчера было всё готово. Хлоя постилила на стол скатерть и принесла столовые приборы, Агрест развесил украшения и принёс колонки с ноутбуком, Аля носила еду, также, как и Мари. Все были при делах, потому, от нечего делать, пёсик решил тоже хоть чем-то помочь. Ох, блядь, лучше бы ничего не делал… Перевернув салатницу, он перетащил через весь стол какую-то коробку, которая побывала и в пюре, и в пунше, и в оливье. — Ну ахуеть не выхуеть! — расставив руки в стороны, завопила Сезер — Да шо за хуйня то?! — Аля, ну ты же леди, ты должна контролировать свои эмоции! — вмешалась только что вошедшая в гостиную Хлоя. — Да иди нахер, я не леди. Да моё первое слово было «ёпта», что ты мне тут втираешь? — Ну, это всё равно, что полить человека грязью. — Так это не человек, это собака — тупое существо! — закатила глаза Сезер. Но Рыцарь был не тупым, потому, сев рядом с Алей, он пихнул её боком, отчего та завалилась прямо на праздничный стол…       Ну на шум, само собой, прибежали Агрест и Мари. Они наблюдали такую картину: Аля, испачканная в пюрешку и облитая соком, гонялась за псом, крича « ах ты, сукин сын, только попадись мне, кастрирую нахер», а Буржуа ржала как конь. — По-моему, или про кастрацию она уже кому-то говорила? — усмехнулся блондин. — ЕСЛИ СЕЙЧАС ЖЕ ВСЯ ЭТА ХУЙНЯ НЕ ПРЕКРАТИТСЯ, Я ОДНА НАБУХАЮСЬ И НЕ ВЕРНУСЬ ДОМОЙ! — психанула Дюпен. Все сразу успокоились, Аля съебалась в ванную, чтобы переодеться и умыться, а Мари, Адриан и Хлоя убирались после погрома. — Господи, помоги мне пережить ещё один день. — простонала Маринетт, вынося из кухни новый сервиз. — Так и быть, я тебе помогу… -прошептал ей на ушко Агрест, который шёл позади девушки и услышал её мольбы. — Ну или ты, мой Котик. — игриво ухмыльнулась Мари, ставя посуду на стол.       Все прекрасно отметили День Рождения. Они уже смеялись вместе над тем, что произошло сегодня, даже Але стало смешно, хотя сначала она немного дулась на своих друзей. Рыцарь подпевал под песни, радостно тяфкая.       Вечеринка продолжала до тех пор, пока Аля с фразой: «налейте ещё пивка», не ёбнулась лицом в салат.       Тут то все поняли, что пора расходиться. Ведь время, как-никак, уже было позднее, пол двенадцатого. Але идти через две улицы, а Хлое через четыре, потому, Сезер, находясь в состоянии а-ля « я самый добрый и прекрасный человек», позвала Буржуа к себе переночевать, на что та согласно кивнула, ведь она боялась идти одна по совершенно пустым и плохо освещенным улицам.       Адриан, закрыв дверь за гостями, хищным взглядом окинул Мари, отчего у той пошли мурашки по всему телу от предвкушения. — Ну что, может… возьмёшь уже меня? — усмехнувшись, прошептала Дюпен. — Это большая честь для меня, Принцесса. — парень, подбежав к Мари, впился в губы своей девушки, переминая их и покусывая.       Руки уже давно блуждали под футболкой, а Маринетт уже лежала на диване. Но тут, Агрест остановился. — Этот пёс на меня палит. — сказал блондин. — Господи, это же просто щенок, забей на него. — переводя дыхание, прошептала Мари и поцеловала парня в шею. — ЭТОТ.ПЁС. ПЯЛИТСЯ.НА.НАС. — отчеканил каждое слово Адриан. — Ты скажи ещё, что он завидует. — закатила глаза брюнетка, скрестив руки на груди. — Не, ну я так не могу. — зеленоглазый, обхватив талию девушки, поднял её и сам лёг на диван, положив Мари на себя. — Блядь, либо да, либо нет, Агрест. — недовольно буркнула Дюпен-Чен. — Пошли к тебе в спальню. — предложил тот. — Иди нахер, настроя теперь нет! — фыркнула Мари и, встав с парня, отправилась в комнату переодеваться. — Вот дождёшься ты, я сам тебя кастрирую. — нахмурился блондин, на что Рыцарь только радостно гавкнул, виляя хвостом — Издеваешься, да? — пёс кивнул головой — Ну ахереть. — Пошли спать, мой Котёнок. — вздохнула Маринетт и, взяв Агреста под руку, потянула его в спальню. — Это не пёс, это ищадие ада! — размахивал руками парень. — Да-да, конечно, во всём виноват он, он помеха в нашей жизни. Ты ещё скажи, что он специально пялился на тебя, чтобы не дать того, чего хочешь, а потом, проведя с ним дискуссию, он кивнул головой в знак подтверждения! — закатив глаза, сказала Мари, закрывая дверь в спальню. — Так и было! — подтвердил Агрест. — Всё, спать. — не желая слышать больше, Мари поцеловала Адриан в губы и, выключив свет, повернулась к нему, уткнувшись лицом в шею и обнимая его. — Спокойной ночи, моя крошка… — поцеловав ту в макушку, шепнул зеленоглазый и, обняв в ответ, уснул.