Ради Джона.

      Яркий огонь тихо потрескивал в камине. Языки пламени весело танцевали и отражались в бездонных, черных глазах. Светлый и темный... Два отлично сочетающихся цвета. Они так и подходят друг другу, словно синий шарф и черное пальто Холмса или индейка на рождественский ужин с острыми специями. Как одинокий цветок в чистом, зеленом поле. А может,как острый скальпель для разрезания плоти? Точно, вот оно! Но...Но!Никак не Джон и Шерлок, нет. Джон и Шерлок отличались. Они не были одним целым. Хоть так и думали некоторые, но это не так. Шерлок одинок, равнодушен и не ищет любви, а Джон? Джон добрый, милый, всегда придет на помощь. Он другой.Абсолютно другой. Сколько раз Шерлок слышал, что противоположности притягиваются? Сотню,тысячу или...миллион? Но почему это не случилось с ним? Почему? Потому что он псих, фрик, странный, урод? Так? Почему Шерлоку Холмсу, единственному в мире детективу-консультанту, выпала судьба оставаться одиноким? Расплата за такой дар? Просто ответьте: почему?       Шерлок ухмыльнулся и отвел взгляд от горящего камина. Он сидел в полной тишине,окруженный темнотой,и одиночество ощущалось как никогда. Все про него забыли. Все оставили его в этой пустой квартире. Джон с Мэри, миссис Хадсон у сестры в Суссексе, а Молли? Где та девочка, которая была беззаботно в него влюблена? Ах, да, новый бойфренд. И скорее всего, уже жених.       Нет в нашем гнилом мире настоящих друзей. Все это бред о лучшем друге, о любви до смерти или «Хэй, я тебя никогда не брошу, я всегда буду поддерживать тебя, поверь мне». Все, кто это говорят, жалкие лжецы. Нет у Шерлока лучших друзей. Есть работа, скрипка, кокаин и одиночество. Единственные, кто его не предадут и не оставят одного. Вот дилемма, правда? Одиночество никогда не оставит его одного, здорово... До чего ты докатился, Холмс? Скрипка – повод подумать; одиночество – верная подруга; кокаин – прямая дорога к смерти. Очаровательно. Просто очаровательно.       Шерлок вытянулся во весь рост на кресле и крепче прижал маленькую подушку с британским флагом, которую когда-то Джон присвоил себе. Ох, боже, сантименты, глупые сантименты. Это вина Джона. Именно он сделал его человечным. Открыл душу. Разбудил его. А потом выкинул. Оставил одного. Одного разбираться с его темной, потрепанной и открытой душой. Шерлок протянул руку и взял бокал, уже с теплым вином. Глотнув мягкую, терпкую жидкость, он расслабленно выдохнул. Алкоголь обволакивал горло и приятно оседал на дне желудка. Голова легко закружилась,и Холмс прикрыл глаза, лишь бы не видеть пустующее кресло напротив него. Но было уже поздно, в чертогах заскрипела дверь с табличкой «Джон». Шерлок нахмурился и раздраженно затряс головой. Темные кудри качнулись и упали на потный лоб, неприятно прилипая. Воспоминания не хотели останавливаться, они взорвались яркой вспышкой и представили владельцу множество кадров, которые быстро двигались, словно кинопленка. Первая встреча... Ресторан "Анджело"... Таксист... Пилюля со смертью... Выстрел...Пистолет... Смерть... Джон...       Воспоминания полились, как Ниагарский водопад, хоть Шерлок даже примерно не знал с какой скоростью падает там вода, однажды Джон рассказал ему, что вообще существует этот водопад. Только на кой черт он сохранил это на своем жестком диске?Джон. Опять. Он везде. Повсюду. Его имя в каждой клеточке организма, течет по всем венам детектива,проникая в самый центр тела – сердце. Кажется, чертоги уже состояли не из 243 видов табачного пепла, вязкости слюны после смерти или же что будет с глазами в микроволновке. Они состояли из воспоминаний связанных с Джоном. В какую комнату не загляни, там все будет связано с Джоном. Полностью. Свитера, вкусный ужин, идиотские шутки, «я не гей» , первое совместное рождество, знакомство с телевизором, кларнет, раскрытие преступлений, первый друг...       Сердце больно сжалось, и в груди повисла тяжесть. Шерлок резко открыл глаза, выходя из чертог. Его прекрасные глаза блестели от слез, щеки горели, а поношенная майка была насквозь мокрая. Сегодня можно. Сегодня все можно. Рождество же. В этот день все простительно. Даже сантименты, проявление слабости и слезы. Он все еще был маленьким ребенком, сколько бы преступлений не раскрыл, сколько бы не принял кокаина или алкоголя. Он все еще ребенок. А детям плакать можно. Вот, да, он нашел оправдание. Хотя, для кого оно? Для своего упертого характера? Да, именно. Детектив уткнулся в подушку и громко зарыдал. Слезы быстро впитывались в ткань, просачиваясь и оставляя мокрое пятно. Всхлипы впитывались вместе с горькими слезами, наполняя подушку болью и страданиями, которые так давно он держал внутри себя. Которые копил день за днем, час за часом, воспоминание за воспоминанием. Сейчас, Шерлок был напрочь раздет. Он сидел с нагой душой. Вот, вот он тот момент, когда его можно легко убить, тот момент когда он уязвим. Бейте, стреляйте, уничтожайте. Делайте, что хотите: он уже мертв. Давно. Как только стал шафером у лучшего друга, у любимого друга на свадьбе. Друга... В тот день он так же проявил слабость. Пришел со свадьбы, выпил восемь бокалов крепкого виски и громко кричал со слезами на глазах в своей комнате, сминая белые простыни в трясущихся руках. Больно, очень больно. Нужно исправить. Помогите. Наркотиками. Да, именно. Дайте возможность забыться. Пожалуйста, прошу, дайте возможность забыть кто он, где он и из-за чего сейчас страдает. Он готов поверить в Бога, готов встать на колени и молиться, молиться пока не произойдет чудо. Когда все станет таким же, каким было до знакомства с Джоном, когда он мог игнорировать чувства, когда не нуждался ни в ком... Когда... Одиночество его радовало.       Джон и Мэри... Шерлок фыркнул. «Чем она лучше меня? ЧЕМ? Почему она, Джон? Мой милый Джон, почему? Она не проводит эксперименты,как это делаю я? Не хранит части тела в холодильнике? Я готов исправиться! Правда, прошу поверь!» крутилось в дурной голове Шерлока, как назойливая муха. Жаль, нельзя махнуть рукой в голове и отогнать ненужные мысли , как бывает это в жизни с мухой, чтобы она отстала.       Шерлок встал с кресла, шатаясь от легкого опьянения, не алкоголем, а слезами. Держась за стены, он добрел босыми ногами до ванной комнаты. В зеркале над раковиной отражался помятый, с опухшим лицом и покрасневшими глазами молодой человек с морщинами на бледной коже, не для своего возраста. Набрав холодной воды в большие ладони, он опустил лицо в воду, задерживая дыхание до боли в груди, которая была вызвана нехваткой воздуха. Громкий и хриплый кашель раздался в комнате.       Джон. Он обещал зайти. Поздравить. Да, точно. Обещал. Нужно привести себя в порядок. Нужен холодный взгляд. Равнодушие. И.. Что? Сарказм, да. Он вооружен.

***

Входная дверь скрипнула и внизу зазвенели голоса. Джон, Мэри... и Розамунда. Да, Мэри произвела 5 лет назад девочку. Он прекрасно помнил тот день. Радостный голос Джона в трубке телефона и Шерлок с разбитым сердцем. Со временем он полюбил девочку, ведь она была копией своего отца. Как же он был рад, когда не заметил сходство с Мэри.       Холмс уже вышел из ванной, чтобы встретить гостей. В пижамных штанах, старой майке и синем, шелковым халате, который свисал с его худых плеч и все, что его удерживало — повязанный пояс на узкой талии. — Шерлок? — послышался голос Джона. Загорелся резкий свет, и Шерлок непроизвольно прикрыл глаза от непривычного света. Дверь распахнулась, ударяясь о стену,и комнату заполнил радостный визг, сопровождаемый маленькой девочкой,до тех пор, пока она не уткнулась в острые колени Шерлока, крепко обнимая. Холмс опустил грустный, расфокусированный взгляд вниз и устало улыбнулся Розе, мягко опуская длинные пальцы на светлую макушку. — Привет, — прохрипел он,так как после истерики голос сел.— С рождеством, милая, прости меня, я не приготовил для тебя подарка, но уверен, папа с мамой и так тебя задарили ими,— он ухмыльнулся и отвел взгляд от девочки, смотря на семейство Ватсонов. Глаза предательски наполнились слезами. Холмс быстро заморгал. — С Рождеством, Шерлок! — Мэри подошла и чмокнула того в опалую щеку.— Ничего страшного.Это не так важно,— она тепло улыбнулась. Шерлок скривился и приобнял ее за плечи. Маленькая заноза все еще крепко держала ноги детектива. — С праздником, — сказал Ватсон со своей привычной улыбкой. — С рождеством, Джон, — прошептал он.       Щеки детектива заалели и он мягко улыбнулся, отводя взгляд от Джона, наклоняясь и подхватывая малышку, которая сразу же радостно засмеялась. С Ватсонами он находил общий язык довольно быстро, а вот с бывшими Морстенами... Все иначе, все дольше. — Как дела, Роза? — Шерлок отвернулся от Мэри и Джона, подходя к окну, где открывался вид на вечерний, обвешенный цветными гирляндами, Лондон. Шерлок полностью уделил все свое внимание девочке. Она легко уселась у него на руках и обвила своими тонкими ручонками шею Холмса. — Замечательно! Рождество же! — снова прокричала она звонким голосом.       Холмс засмеялся. Точно, рождество. Как же. И все встало в свое русло. Юная Роза как всегда что-то увлеченно рассказывала Шерлоку. Кажется про единорогов. Или пони.. Шерлок не помнил. Он просто слушал и смеялся над глупыми вымыслами Розы. Джон завел свою шарманку вновь... О том, что в его холодильнике ни капли еды и то, как сильно Шерлок опять похудел. Мэри сидела с улыбкой на лице и наблюдала за дочерью. Просто идиллия. Никто не узнает о внутренних переживаниях Шерлока, о его безжалостной любви к бывшему соседу. Он будет терпеть ради... Джона. Да, как бы больно и обидно ему не было, он всегда будет улыбаться сквозь боль Джону, любить маленькую Розу и ненавидеть Мэри. Все будет хорошо. Как всегда. Он же Шерлок, он сможет.       Потом они заказали на ужин еду из ресторана, пили вино, вспоминали старые времена, от которых у Шерлока в груди щемило и он закусывал до боли пухлую губу. Все нормально, все еще пока нормально. Девочка уснула на руках Шерлока и он, не зная, что делать, отдал малышку хихикающему Джону.       Завтра новый день, завтра он опять все переживет с одиночеством. Завтра он достанет шприц с готовым раствором кокаина и вонзит себе в вену, гарантируя передозировку и клиническую смерть. Но все будет завтра, а сейчас рождество, веселье и натянутая улыбка. Ради Джона.