Me Before You

Чанёль возвращается домой далеко за полночь. Где его носило целый день, не сможет рассказать даже он сам. Пак не снимает обувь, не ест, не принимает душ,-словом, не делает ничего, за годы вошедшего в привычку и ставшего своеобразным ритуалом. Альфа весь в себе, прокручивает в голове события утра и не перестаёт строить теории относительно поведения коротышки. Этот Бэк такой... странный. Колотить и материть незнакомого человека более чем странно, ведь так? (своё активное участие в сложившейся ситуации Чанёль изо всех сил игнорирует). Но если вспомнить слова Тао, то... хм, вполне возможно, что у Бэка в прошлом произошло что-то нехорошее, вот он и сорвался. Перед сном Чанёль хватается за раскалывающуюся от адской боли голову и корит себя за тупость, потому что ответ явно лежит на поверхности, но альфа ходит вокруг да около и не видит очевидного. Ничего, он обязательно всё выяснит. Когда-нибудь. Возможно. Если встретит Бэка и тот захочет говорить с неудавшимся самоубийцей... На следующее утро Пак просыпается в состоянии нестояния. По телу будто проехались асфальтоукладочной машиной, во рту сухо как после бурной алкогольной вечеринки, на которой он, правда, никогда не был, но слышал о последствиях. Плюс непонятно откуда взявшийся сквозняк продувает каморку вдоль и поперёк и пробирает холодом до костей. Чан ёжится, кутается в поеденное молью пальто и с болезненным стоном поднимается с постели. На ощупь идёт в сторону кухни и натыкается на что-то высокое и крепкое. Точнее, на кого-то, обдающего дыханием макушку альфы. Чанёль отлетает от чудища в другой конец квартирки, ощутимо прикладываясь спиной об угол. Вчерашние синяки, набитые фонарным столбом, отзываются противным покалыванием и пульсацией. -Можешь скакать сколько угодно, но не советую испытывать моё терпение. Чтобы через пять минут тебя тут не было,-доносится со стороны выхода раскатистый бас. Чан с минуту пытается постичь "глубинный" смысл услышанной только что фразы, а затем... его мир рушится. Одновременно с тем, как Пак осознаёт масштаб своей личной катастрофы. -Но... ч-ч-что случилось?- раздаётся в ответ писк, который едва ли вяжется с внешним видом альфы,- Я же исправно раб... -Больше не работаешь,- обрывает на полуслове громила,- Ты облажался, брат. По-крупному. -В ч-чём?-всё ещё недоумевает Чанёль. -Не доходит? Ладно, объясняю популярно. Ты не пришёл на паперть, сладкий. Помнишь, чем карается неповиновение?- жуткий тип замечает мёртвенную бледность на лице провинившегося и довольно цокает языком,- Вот видишь, всё ты помнишь. Но босс сегодня в хорошем расположении духа. Скажи спасибо, что тебе дают возможность уйти, дорогуша. Тут-то Чанёль и осознаёт весь ужас случившегося. На кого он работал всё это время? Что за организация такая? И... куда же на самом деле исчезли его бывшие соседи, которые, согласно легенде, сбежали? Из мыслей альфу вырывает амбал, с силой схвативший Пака за предплечье и вышвырнувший последнего за порог. Чан сдавленно шипит из-за содранных о гравий ладоней и старых травм, но находит в себе остатки сил, чтобы подняться и похромать куда глаза... куда ноги понесут. Альфа снова один под открытым небом. Снова без целей и ориентиров в жизни. Снова побирается и терпит унижения. Но он жив. И помнит детство, родителей... дом с нежно-голубой крышей, ярко-жёлтое солнце, зелёную терпко-пахнущую сосну у крыльца и мягкую сладковатую траву, стебельки которой, несмотря на запреты папы, так любил жевать маленький Чанни. И эти счастливые улыбки на родных лицах... Слёзы непроизвольно текут по щекам и Пак торопливо вытирает их рукавом. Воспоминания воспоминаниями, но улицы не терпят хлюпиков. Так проходит три месяца и Чанёль окончательно теряет себя... найдя утешение в дешёвой выпивке, которой с ним охотно делятся бывшие угнетатели, а ныне чуть ли не лучшие друзья. Алкоголь действительно облегчает существование. Мозг объятый спиртовой завесой, охотно подкидывает волшебные цветные картинки с такими сюжетами, что хоть сейчас пиши бестселлер и затмевай своим сиянием небесные светила. И плевать на какие-то там изжившие себя воспоминания на задворках сознания. Плевать на всех и вся. А на себя и подавно... В один из обыденных угарных вечеров альфу заносит не пойми куда (как ему кажется). Судя по разноцветным вывескам баров, не так уж и не пойми куда, а в мажорный райончик и если бы Пак мог видеть, он бы восхищённо присвистнул от зрелищности происходящего. Внезапно кто-то из завсегдатаев врезается в застопорившегося от какофонии звуков альфу и, брезгливо поморщившись, заскакивает в ближайший клуб. Чанёль, не обратив на это особого внимания, на трясущихся ногах чисто интуитивно идёт по диагонали улицы, чудом избегая охраны, которая вполне могла бы доставить ему ощутимые неприятности. Минуя ворота, альфа оказывается в безлюдном переулке и пройдя метров тридцать, замирает на месте. Он вроде бы как слышит странные шорохи и голоса, которые заставляют Пака частично протрезветь. Заинтересованный привлёкшими его внимание звуками, Чанёль делает ещё пару шагов вперёд и цепенеет, так как различает приглушённые стоны и удары... Кого-то жестоко избивают. И явно не один или пара человек, а как минимум четверо. Альфа судорожно соображает, что он может предпринять в данной ситуации. По правде говоря, ничего не может. Он связан по рукам и ногам остотертевшей слепотой и страхом перед неизвестностью. Для полного комплекта не хватает только глухоты, которая, кстати, вполне могла бы и уберечь его слух от жутких... криков?! Ещё недавно заставляющий заходиться в бешеном ритме сердце страх улетучивается. Чанёль плюёт на предостережения подсознания, потому что всё зашло слишком далеко. И всхлипы несчастного избиенного кажутся такими знакомыми... Пак забегает за угол и бросается в эпицентр событий, не задумываясь о своей жизни и безопасности, а лишь желая прекратить мучения совершенно незнакомого, как он думает, человека.