Siempre

Коридоры еще никогда не казались ему такими узкими, шум воды никогда прежде так безжалостно не резал слух. Если бы кто-то встретился ему на пути, он бы не задумываясь свернул бы ему шею, даже не пожалев ни секунды. Миновав лестницу и кинув беглый взгляд на нервно покусывающую губу Валерию, Гамбоа поднялся на палубу, тут же вдохнув свежий морской воздух. Повернув голову на звук, мужчина чертыхнулся – девочка последовала за ним. Отвечать на вопросы Валерии у мужчины банально не было времени – счет шел уже на минуты, спасение красивой задницы доктора Уилсон теперь лежало на его плечах. Убедившись, что дочка Рикардо не нашла его и ретировалась, брюнет облегченно выдохнул – пускаться в объяснения перед ее папой не входило в его планы. Мужчина усмехнулся – о каких планах может идти речь? Эта ночь последняя, и если он одним глазом увидит рассвет, значит, он настоящий везунчик. Сумасшедшие поступки были совсем не в характере Гамбоа, присущие ему рассудительность и серьезность исчезли сегодня вечером всего за несколько секунд. Примерно столько же понадобилось на то, чтобы собраться и начать действовать. Гамбоа вновь вздохнул, опустив взгляд на ровную водную гладь. Время для спуска у него минимум, ровно, как и шансов спасти себя и Хулию. Он шел медленно, чеканя каждый шаг. Удары подошвы ботинок о деревянную поверхность палубы эхом отдавались в ушах, Гамбоа казалось – он оглох и выпал из реальности. Взгляд, испуганный и отрешенный, все время норовил опуститься вниз и взглянуть на мертвенно – бледное лицо его драгоценной ноши, но он держался из последних сил. Нельзя сорваться. Удивляло спокойствие экипажа – Уилсон так и не хватились. Даже тревожащийся всегда и за всех Рикардо мирно спал себе в каюте, обнимая одной рукой хрупкое тельце Валерии. Гамбоа ногой отворил дверь лазарета, перешагнув через порог. От небольшой качки Уилсон застонала, вновь сжав рукой край майки. Что-то похожее на нож полоснуло сердце Гамбоа - она даже сейчас его защищает. Любит. Тело женщины теперь неподвижно лежало на больничной койке, Хулия не сменила положения, не шевельнулась, пока он рылся в поисках лекарств. Гамбоа чувствовал, как дрожат пальцы и как земля медленно уходит из-под ног с каждым ее стоном. Безумное желание коснуться ее окровавленных губ было ужасно не к месту, но, приблизившись к ней, мужчина сдался. Теперь ни к чему были воздвигнутые им барьеры, его внутренние упреки и слова. Ее губы с привкусом крови, соленым и весьма неприятным, были чем-то вроде его личной дозы героина. Но брюнет отстранился. Это теперь только воспоминания. Безжизненное тело Хулии обмякло на кушетке, ослабевшие пальцы продолжали сжимать край футболки. Если бы она могла говорить, он уверен – она попросила бы спасти его. Свою жизнь Уилсон почти никогда не ценила, в отличие от него. А сейчас ОН боролся за нее, а она молча умирала. Он ввел обезболивающее, кинув еще один бессмысленный взгляд на хирургические приборы. Хулия уже не стонала, хрупкая ладонь теперь покоилась на залитом кровью животе. Ей оставалось не больше десяти минут. Гамбоа втянул ставший вмиг тяжелым воздух и решительно взялся за скальпель. Нужно было вытащить пулю. Металлический край прибора коснулся ее кожи – она не шевельнулась, вновь сдавшись. Если бы не залитое кровью тело Уилсон, он бы непременно ударил ее – за слабость. Он хотел, чтобы она боролась. Пуля поддалась, он без труда извлек ее. Прислушался. Она вроде бы дышала. На часах было шесть утра. За окном медленно вставало солнце. Гамбоа взглянул на сидящую на подоконнике девушку, медленно отпивающую из кружки кофе и не сдержал улыбки. - Всего один день, Эрнесто. - Знаю, - посерьезнел он, вставая, - но не вижу радости на твоем лице. Хулия сдвинула брови – он хорошо знал этот жест. Она не готова. Хотя, разве можно быть готовым к концу? Он понимал происходящее, она – нет. Уилсон не верила, или не хотела признавать поражение, не хотела расставаться с миром, к которому привыкла. Они объездили почти все: Россию, Францию, Канаду, Англию… Путешествия – единственное общее увлечение, что связывало их. Но они любили. Гамбоа прикоснулся к тонкой талии Уилсон, через тонкий слой шелка ощущая бархат ее кожи. Она пахла яблоком. - Эрнесто. - Да? - Обещай мне. - Все, что угодно. - Будь рядом всегда. Аккуратные стяжки покрыли ее кожу. Он поморщился, хлебнув виски из рядом стоящего стакана. Больно. Хулия по-прежнему не открывала глаз, но опасность была позади. Он спас ее. ИХ. - Не догонишь! Эрнесто поднял глаза, тут же наткнувшись взглядом на бегущую со всех ног Валерию и устремившуюся за ней Франческу. Брюнет вовремя сориентировался – голубоглазая малышка ловко спикировала к нему в объятия. Валерия замерла на месте, так и не решившись броситься вслед за сестрой. Гамбоа усмехнулся, разворачивая девочку к себе. - Ты не ушиблась, красавица? Франческа подняла на него голубой омут пронзительных, точь-в-точь как у Рикардо глаз. Гамбоа задохнулся, но тут же былая уверенность вернула его в реальность. Франческа внимательно оглядывала его, но говорить не решалась. Брюнет разомкнул объятия, но девочка отступила лишь на пару шагов, оглянувшись в поисках поддержки на сжимающую губы Валерию. - Спасибо, - сорвалось с пухлых губ, копна светлых кудрей взметнулась вверх, и девочка скрылась за дверью. Гамбоа улыбнулся, вернувшись к чтению газеты. Возле каюты капитана послышались шаги, он вновь отвлекся. Уилсон не заметила его взгляда, опустив голову на плечо Рикардо. А он продолжал завороженно наблюдать за ними.