Корона из ракушек

На улице доживала себя очередная осень. Еще один рабочий год пропустил сквозь решето времени три осенних месяца, ярких, заполненных цветными листьями месяца грусти и всеобщей печали. День сменялся ночью, которая изредка наполнялась живыми красками, напоминая, что жизнь уходит, утекает вместе со временем. Сентябрь прошел в такой всеобщей лихорадке. Люди, еще разгоряченные от летнего зноя, не собирались мириться с холодными дождями. Кто-то все еще штурмовал пляж в глупой надежде насладиться теплыми лучами летнего солнца. Октябрь стал знаменем тоски по шумным летним ночам, которые разрывались от жары, которая обволакивала, казалось, даже ночное небо со всеми его звездами. Он влился в шумную толпу, желая этой ночью не выделяться из общего гама. Ему настолько надоело быть в чьих-то глазах достойным примером, поддерживать свой и так недвижимый статус идеального человека. Он, как и каждый тут, поднимал руки ближе к небу, выкрикивал какие-то слова в ночную тьму и пил что-то весьма крепкое. Это, а может просто голова на плечах, привело его в редкую для него самого открытую стадию глубочайшей депрессии. Он уговаривал себя остановиться, прекратить выливать людям душу, говорить им то, что не должны были знать их пытливые до искренности умы. Но парень никак не мог, поток слов из глубин подсознания вырвался с такой сил, что, казалось, он не остановится и на следующее утро.  Но все прошло, эйфория момента длилась недолго, уже поледеневший воздух омывал ветхий причал его старой забегаловки. Хорошо, что пил довольно много, а закусывать приходилось своим болтливым языком. Наступила боль в голове, которая жутким эхом отозвалась в состояние его ума. Все вокруг танцевало безумно быстро, водоворот фальшивых красок, таких же улыбок и эмоций. Все здесь молило о простом счастье, но это желание перекрыла человеческая гордыня. Цвета переливались то в порядке радуги, то хаотично метались всеми возможными оттенками по глазам прохожих. После того, как алкоголь в крови приблизился к опасному пониманию реальности, он отбросил пластиковый стакан в сторону и встал. Люди обернулись на него, кто перешептываясь о видимом безумии и о его великой фигуре, а кто в открытую или более прилично посмеивался над чьей-то глупостью. - Люди, - бросил юноша единственное слово, сообщая все истинные эмоции этой ночи. Он запрокинул голову, полный гордости за себя и свое поведение, улавливая на себе недоуменные взгляды всех присутствующих, - А вы и вправду думаете, что сможете наполнить свою жизнь фальшивыми китайскими фонариками? Если так, то вы - непроходимые тупицы.