Кольцо.

Порой решения, которые кажутся такими простыми, оказываются куда сложнее, нежели предполагалось. Казалось бы, что это не сложно — сделать предложение руки и сердца человеку, которого любишь с каждым днём всё сильнее. Однако есть такое подлое препятствие, как страх. Он поселяется в душе, мешая мыслить рационально, заставляя придумывать себе сценарии, которые на самом деле никогда бы не произошли, и неважно, насколько ты стар: будь тебе восемь или восемьсот, ты боишься одинаково, ты придумываешь всё те же иррациональные картины, и, наконец, под давлением этого гадкого чувства останавливаешься, а то и вовсе начинаешь шагать назад, а не вперёд. Вот и Магнус остановился. Прямо перед дверью в собственную спальню. Бархатная коробочка вдруг стала в сотни раз тяжелее, да и бархат превратился в сплошную колючку. Это, оказывается, совсем не так легко, как он думал. Вчера Магнус был полон решительности. Сегодня утром он всё ещё был полон решительности, но сейчас, стоя перед дверью в комнату, в которой находится его Алек, страх пробудился, останавливая. А что если нефилим вообще против брака, что, если считает это всё несуразицей? Или посчитает это злостной насмешкой, потому что какой смысл выходить замуж за кого-то бессмертного, если тебе самому отведено не больше пятидесяти лет? Магнус встряхнул головой. Он Верховный маг Бруклина, в конце концов! Едва ли его должны останавливать глупые мысли по поводу того, что ещё даже не случилось. Бейн положил заветную коробочку в задний карман очередных ультрамодных джинс и зашёл в спальню. Алек лежал на кровати, погруженный в чтение какой-то ужасно скучной (на взгляд Магнуса) книги. Даже в простой домашней одежде, растрёпанный, Александр выглядел, словно какое-то древнегреческое божество. Голубые глаза внимательно изучали написанное, брови сведены к переносице, как и всегда, когда нефилим о чём-то задумался или внимательно вчитывается, пытаясь запомнить всё, а белоснежные зубы то и дело кусают и без того искусанные губы. Магнусу вдруг очень сильно захотелось выхватить книгу, прижать Алека к постели и целовать его бесконечно долго. Но всё это позже, сейчас у него иная цель. — Александр? — мягко зовёт он, подходя чуть ближе к кровати. Алек, казалось, даже не заметил того, что он в комнате не один. Естественно, слух охотника уловил звук открывающейся двери и шаги мага, но, видимо, книга была куда интереснее, чтобы обращать на это внимание. У Лайтвуда частенько такое случается, и Магнус уже давно привык к полнейшему отсутствию внимания со стороны нефилима, когда тот читает. Алек откладывает книгу и радостно улыбается ему, тут же вставая. — Привет, Магнус, — улыбается он, подходя к магу и обнимая его. Магнус обнимает Алека в ответ и мягко целует его в шею, чувствуя, как волнение одерживает победу, и сердце начинает бешено колотиться. — У меня есть для тебя кое-что, — с лёгкой улыбкой говорит маг, отстранившись от нефилима и погладив того по щеке. — Правда? — во взгляде Алека читается искреннее любопытство. — И что же это? — Предложение, от которого, как я надеюсь, ты не сможешь отказаться, — тихо бурчит Магнус, опускаясь перед нефилимом на колено. Александр удивлённо приподнимает бровь, и Магнус поверил бы в то, что Алек ещё не осознал, что сейчас произойдёт, если бы не выдавший нефилима румянец. Бейн мягко улыбается, тянется за коробочкой, и, открыв, протягивает её Алеку. — Александр Гидеон Лайтвуд, ты выйдешь за меня? — спрашивает он, и очень надеется, что ему послышалось как собственный голос дрогнул. Алек молчит некоторое время, удивлённо моргая, а потом кивает. Один, два, десять раз. Магнус смеётся, потому что от осознания того, что не он один тут волнуется, становится куда легче. — Да, я согласен, — тихо говорит Александр, и Магнус берёт его левую руку, чтобы надеть на безымянный палец простое тонкое кольцо из белого золота. Алек тоже садится на колени и притягивает мага к себе, страстно целуя. Они долго целуются, кусая губы и сталкиваясь зубами, пока Алек не отстраняется, тяжело дыша. Он снимает фамильное кольцо Лайтвудов, откашливается, и дрожащим голосом спрашивает: — А ты выйдешь за меня, Магнус Бейн? — Магнус счастливо смеётся и кивает. — Но это же фамильное кольцо, Александр, — произносит он, когда Алек надевает кольцо на его безымянный палец. — Я хочу, чтобы оно было у тебя. Не только на время помолвки, — уточняет он, краснея. — Пусть оно будет с тобой так долго, сколько ты захочешь его носить. — Я буду носить его всегда, Александр, обещаю. — Хорошо, — Алек улыбается и целует палец, на котором отныне и до скончания веков будет красоваться его, Александра, фамилия. Это нечто более сакральное, чем брак или обещание всегда быть вместе. Это — обещание Магнуса никогда не забывать о нём, об Алеке, и это окрыляло нефилима, заставляя верить в лучшее будущее для них.