Не больше двух танцев подряд +1080

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Виктор Никифоров, Кристоф Джакометти, Мила Бабичева, Сара Криспино, Юри Кацуки, Юрий Плисецкий, Яков Фельцман
Пэйринг:
Юри/Виктор, Юра, Мила, Сара, Крис, Яков
Рейтинг:
R
Жанры:
Юмор, Стёб
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Размер:
Мини, 10 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Просто бомба!» от Bambietta
Описание:
- Вам предстоит на банкете представлять нашу страну. Зоркие глаза нашей и зарубежной общественности будут устремлены на вас!..
- Так общественности не на что будет смотреть! Ты ж нам всё запретил.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
В большинстве моих работ, вне зависимости от фандома, происходят вечеринки, танцы и хаос. 10 серия дала материал сама.

У работы есть продолжение: https://ficbook.net/readfic/5057835/13042406
17 декабря 2016, 20:55
Ждите звонка о любви и сюрпризах
Схема простая – я сверху, ты снизу
Схема простая – ты сверху, я снизу
(Звери «Танцуй»)



Не то чтобы Яков всегда был готов к худшему – нет. Он просто был реалистом и не строил особых иллюзий о своих подопечных. Поэтому перед банкетом, на который сам тренер в силу различных обстоятельств не мог пойти вместе с ними, российские фигуристы, в лице Никифорова, Бабичевой и Плисецкого, получили настоящий инструктаж, сводящийся к простым мерам – много не пить.

- Ты! – Яков указал на витающего в облаках Виктора. – Ты, как самый старший…
- Пожалуйста, не напоминай! – наигранно утомлённо приложил руку ко лбу Никифоров.
- Как самому старшему, я доверяю тебе следить за Юрой. Запомни: ему пить ни под каким предлогом нельзя!
- Даже шампанское?
- Ни в коем случае! Было бы лучше совсем его не пускать…

На фоне раздались возмущённые вопли Юры.
- Но, так и быть, пустим в виде исключения. Запомни, Витя, за ребёнка отвечаешь головой!

«Витя» обречённо кивнул.
- В свою очередь, ты!.. – Фельцман указал на Юру, вызвав у того немалое изумление.
- Я?!!
- Да, ты! Ты следи, чтобы Витя вёл себя пристойно.
- Это невозможно, это у него врождённое, а не приобретённое.
- Не умничать! Смотри, чтоб тот не увлекался алкоголем и не танцевал больше двух танцев с этим… самым ужасным-то… швейцарцем…
- С Джакометти-то? – поднял бровь мелкий.
- С Крисом?! – изумился Никифоров. – Ну, здрасьте, а как я ему это объясню?
- У тебя там что, уже все танцы расписаны? – пошутила Мила.
- Осталось пара свободных. Тебя вписать? – тут же вошёл в режим флирта Виктор. Впрочем, было незаметно, чтобы он когда-нибудь из этого режима выходил.

- Позже поворкуете! – прервал их тренер. – Итак, настойчивые рекомендации относительно Виктора: никаких излишеств, никаких блондинов на расстоянии ближе, чем полметра, дольше, чем шесть минут подряд.
- Мне что, начинать записывать?! – заворчало юное поколение. – И что такого натворили Виктор с Джакометти, раз все так упорно их рассаживают, как хулиганов в средней школе?
- Ничего такого, - оправдывался Виктор. - Подумаешь, разок станцевали вдвоём…
- Дааа… - протянула девушка. – Станцевали. Разок. Топлес. Под «Алехандро». Потом на ютубе такой был переполох…
- Да вы чё!? – воодушевился младший.
- Не знаю, как вас после этого Леди Гага не усыновила…
- Прекратите разглагольствовать!!! – вскипел Яков. - Мила!

Мила приложила руку к воображаемому козырьку.
- Во-первых, не паясничай! Во-вторых, ты будешь следить, чтобы эти двое умников ни во что не вляпались. Ты умная, справишься.
- Партия всегда может на меня рассчитывать!

Яков укоризненно покачал головой.
- Только сама смотри, веди себя… хорошо.
- Хорошо-о, - чуть растягивая слога, повторила за тренером рыжая фигуристка.
- Можно подумать, она у нас плохо себя ведёт, - пожал плечами Виктор.
- Ну это как сказать… - Яков замялся. – Короче, ты там с твоей подружкой тоже… ни того… ни этого…

Плисецкий поперхнулся.
- Я чего-то не знаю?!
- Скоро ты всёё-ё-ё узнаешь! – положив руку парню на плечо, сладко напел Никифоров. – Вольёшься, так сказать, в коллектив.
- Не уверен, - пробурчал Юрка и уткнулся в телефон.
- Ну а в целом, всем вам я хотел сказать вот что: на вас лежит огромная ответственность, и в связи с тем, что мероприятие происходит на нашей Родине…

- Как ты думаешь, - шёпотом спрашивал тем временем Виктор девушку, - мне в чёрном костюме идти или это слишком мрачно? С другой стороны, он меня стройнит…
- Витя, куда тебя стройнить?!! А вот у меня реально проблема, не знаю, какое платье выбрать.
- С Сарой бы и посоветовалась.
- Так я хочу её удивить.
- Аааааа! – понял Виктор. – Ну, тогда может розовое то?
- Хватит отвлекаться! – прервал их шёпот тренер. - Виктор, сосредоточься ещё на пять минут! Потом будете шмотки обсуждать.
- Ладно, ладно…

- Вам предстоит на банкете представлять нашу страну. Зоркие глаза нашей и зарубежной общественности будут устремлены на вас!..
- Так общественности не на что будет смотреть! – разочарованно заявил Виктор. – Ты ж нам всё запретил!
- Цыц! Вас оставить одних ненадолго, так сразу начинается. Поэтому, во избежание различных зол, держитесь командой и контролируйте обстановку. Все поняли?
- Всееее!..
- Молодцы, коль не шутите. Идите, и чтоб не было как в прошлый раз.
- Хорошо, хорошо, - с готовностью закивали Никифоров с Милой.

Юрка поочерёдно переводил взгляд с одного отрешённого лица на другое.
- Что? А что было в прошлый раз?!
- Потом расскажем, - уклончиво пообещал Виктор.

Мила погладила Юру по головке, кивая:
- Ага. После совершеннолетия.
- Чегоооо?!!
- Ну, скажем так, оттуда и пошла часть предупреждений, - пояснил Виктор. – Да и Гоша с нами потом месяц не разговаривал…
- Но мы всё поняли, произошедшее послужило для нас уроком, - с ангельским видом сообщила Бабичева. – Больше ничего подобного не повторится.
- Не-а! – с готовностью замотал головой Виктор.

Их покладистость скорее насторожила тренера, чем развеяла опасения.
- Ладно. Идите, развлекайтесь. Надеюсь, вам будет весело.

***
Обвешанные бокалами, в очерёдности: шампанское, шампанское, сок, - Виктор, Мила и Юра, наряженные и прилизанные, стояли треугольничком среди гостей, выделяясь безукоризненностью и, при этом, редкостной постностью физиономий.
- Скукотищ-щ-щ-ща, - обрисовал ситуацию Виктор. Остальные двое согласно вздохнули.
- Казалось бы, развлекайся – не хочу, ан нет. Всё сводится к нарушениям запретов. И Сары я чего-то не наблюдаю… - задумалась Мила, и все трое пригорюнились.

С другого конца зала махал Крис, но Виктор, словно будучи хорошим мальчиком, к тому не нёсся. Вероятно, хотел подразнить, или чтобы тот сам снялся с якоря и двинул к нему.

Играла музыка, преимущественно лёгкая и зарубежная.
- Кому тут заплатить, чтобы врубили Сердючку? – спросил Виктор, поигрывая бокалом и наблюдая, как летят к поверхности пузырики.
- Вероятно, диджею, - предположила Мила. – Впрочем, можешь его охмурить, он тебе что хошь поставит.
- Или можешь напоить диджея, - невинно посоветовал Юра. Виктор с удивлением на него воззрился. Юра захлопал глазами, делая лицо максимально приближенное к ангельскому.
- Дитя, давно ли ты такое умудрённое? – риторически вопрошал Никифоров, а Мила вдруг встрепенулась.
- Сара! – Её щёки мгновенно загорелись румянцем, украсившим её лучше любой косметики. – Как я выгляжу? – быстро спросила она, поправляя волосы.
- Блеск! – показал большой палец Виктор.

Вшух – только они её и видели.
- Чего это она так распрыгалась? – спросил Юра.
- Ммм… Они просто хорошие подруги. Очень! И видятся не так часто, как бы им хотелось… – Виктор предпочёл запить свой ответ шампанским. – Знаешь, Юра, когда-нибудь ты тоже встретишь своего… друга. И поймёшь, как она прекрасна. Дружба.
- Вот, Витя, я даже думать не буду, что ты там имеешь в виду, - закатил глаза Плисецкий.

Тут же, рядышком с ними какой-то видный мужчина «из ненашенских», бровастый, с громким голосом, характерным носом и собранными в хвост волосами, уговаривал ведомого им понурого, невысокого, печального японца чего-нибудь пожевать и перестать быть таким печальным.

- «Грусть-тоска меня съедает!..» - процитировал Никифоров, тяжко вздыхая, глядя на это невесёлое зрелище. – Мила сбежала, грустные мальчики-фигуристы киснут под присмотром своих тренеров, тебе нельзя пить, а я стар и непригоден для буйного веселья…
- Да какой там стар?! – орал Плисецкий. – Ну, если только суперстар. Тебе двадцать семь, алло, а ты строишь из себя…
- Именно. Двадцать семь. Опасный возраст. Во мне внутренняя рок-звезда умирает.
- Виктор, у тебя нет внутренней рок-звезды, у тебя обычная и наружная! Хватит страдать хернёй.
- Что ж. – Никифоров эффектным движением запустил пальцы в шевелюру, оправляя её. – Пойду-ка в таком случае к Крису. Я всё-таки должен ему белый танец.

Виктор самоуверенной походкой направился к Джакометти. Юра едва успел прокричать ему вслед:
- Запомни – никаких двух танцев подряд! Я слежу за тобой, - и отправился навернуть пиццы.

***
Виктор подпирал стеночку – безукоризненно элегантный, как рояль фирмы Стейнвей, но скучный и расхоложенный, как мороз, рушащий планы на праздники. В таком состоянии было легко сотворить какую-нибудь фигню просто от нечего делать, кинуться в любую авантюру, что предложат, но, помня заветы Якова, он мужественно держал себя в руках.

Думая о высоком, о жизни и неочевидных путях судьбы, Виктор вдруг отвлёкся. Он понял, что его напрягло. Играла «Женщина, я не танцую». Видимо, Юрка таки добрался до диджея.

«Мама моя дорогая, - ужаснулся Виктор. – Нужно пойти и запретить Крису танцевать под это. Чтобы не сложилось обманчивого впечатления». Он внутренне смеялся.

"Ну здравствуй, детка", - рядом жгучая брюнетка.

«Вот, самое то! Но кто у нас тут наличествует, в плане жгучих брюнеток? Сарочка? – Виктор высмотрел в толпе Сару Криспино. – Ну просто древнеримская богиня в этом платье! Если допустить, что богиня надела тунику выше колен... Да, всем красотка хороша, вот только её уже Мила себе оторвала. Что ж такое?..»

Вдруг обе девчонки, и брюнетка, и рыжая, захлопали в ладоши и запрыгали от восторга. В ту сторону, куда они смотрели, быстренько подтянулся народ. Все собрались, как будто намереваясь водить хоровод. Все оживились, кучкуясь и громко переговариваясь между собой.

«То есть как это, такой оживляж – и без меня? – подумал Виктор. – Непорядок».

Он подошёл глянуть, что это там такое началось увлекательное, и чуть не споткнулся на ровном месте, обнаружив в окружении сбежавшегося народа Юру и... минуточку! Это тот самый японский мальчик, кислый вид которого аж оскомину у Виктора вызвал?! Почему тогда он сейчас, в самом пылу и раже, отжигает на пару с Юркой? Постойте-ка, откуда такие резкие метаморфозы?!!

И… это что – брейк-данс?

- Вау, - сказал Виктор; рука сама собой потянулась к телефону. Все обещания Якову быстренько повылетали из беспечной головы. Никифоров и раньше памятью на обещания не отличался («Жизнь девичья, память соответствующая»), а сейчас надеяться было не на что и подавно.

Женщина, я танцую
Женщина, а я танцую


«Оно и видно».

***
Была у Виктора Никифорова одна тихая мечта, которую он вполне бы мог осуществить, только вот всё повода не было, ни плотный график не позволял, ни обстоятельства. Хотелось ему хоть раз на нормальную такую свадьбу, так чтобы на грани с деревенской, в смысле размаха и разудалости. Так, чтобы с дебильными конкурсами, чтобы набухаться, выпить на брудершафт с батей невесты, скинуть пиджак и плясать на столе. И под шумок трахнуть шафера. Но все эти светлые мечты были совершенно абстрактными, несмотря на концептуальность.

И сейчас ему предоставили возможность осуществить нечто весьма схожее с этими помыслами.

Только что было скучно - стало весело, и стало благодаря Юри Кацуки, в котором ни с того, ни с сего проснулся массовик-затейник.

Виктор мужественно держался в стороночке, позволяя себе только снимать происходящий экшн. Его явно тянуло к этим двум… Юрам. Правильно, пустите уже дяденьку на подтанцовку! Поначалу останавливала Мила, которая его увещевала: «Витя, может не надо? Вить, правда, а как же Яков? Мы ему слово дали».

- Какое слово?.. Ах, да, слово… Милочка, но это же нечестно. Ты же танцуешь с Сарочкой и ничё – никакого криминала. А мне нельзя? Неужели я не заслужил?
- Витя, как по мне – ты всего заслужил, но тебе не кажется, что…

И тут фигурист Кацуки, энергично пританцовывая, подошёл к ним, взял Виктора за галстук и, как ни в чём не бывало, увёл за собой танцевать.
- Мил, ничё не могу поделать! – кричал ей Виктор через плечо. – Прощай, дорогая, уплываю за океан!
- Хуя се, - сказала по-русски Мила. Сара с удивлением посмотрела на неё своими огромными фиалковыми глазами. Мила перехватила её взгляд. – Это я так. Сгоряча. – И она в свою очередь достала телефон. – Якову мы эти снимки, конечно, не покажем, но когда-нибудь, холодной русской ночью они будут способны согреть любого смотрящего на них!

***
Совесть Милы была чиста, как, по крайней мере, ей казалось. «Ну потанцуют они друг с другом пару танцев. Ну ничего же страшного не случится. Тем более Витя взрослый и умный, всё будет в порядке».

Ага. Щ-щас!

В три минуты зрелище превратилось в какой-то ахтунг. На разгул в центре танцплощадки смотрели не без восхищения в смеси с первородным ужасом. Не было понятно, а чё они, люди с балетными навыками, со знанием различной хореографии, собственно, танцуют? По очереди проехались по всему, что знали, иногда соскакивая с одного стиля на другой прямо посреди музыкальной композиции. Дошло даже до пасодобля. Виктору пришла одна разумная мысль в процессе их импровизированной корриды: «Хм, а этому мальчику идут всякие испанские страсти! Кто бы мог подумать… по крайней мере, ещё с полчасика назад».

Сначала они вроде танцевали рядом, и это уже было красочно и незабываемо. Влетев, перестаравшись с оборотами, прямиком в объятия Юри, Виктор превратил одиночные танцы в парные, и вечеринка стремительно унеслась в тартарары.

И Виктор не задавался глупыми вопросами, типа, а с каких пор ведёт этот парень, а не он – официально признанный главный мачо на местном торжестве?..

Diamond, diamond, shining, shining,
Ooh boy, you so fine,
Gotta be the finest thing,
That I seen in my life


Кацуки был ниже, но вёл так уверенно, что это совсем не мешало. Виктор искренне наслаждался, ему сто лет не доводилось ни с кем так решительно и бесповоротно уйти в отрыв.

Look at you, look at you,
Be my sweetie, be my honey tonight...
Cause, you're beautiful
(Drop dead)


Виктор расписался бы под каждым словом этой грёбаной песни. Было жарко, а до этого с Крисом он даже не запыхался…

- Ребят, кончай уже свой чемпионат по хастлу, - кричала Мила, приложив ладошку ко рту, стараясь до них достучаться. – Вить, тебе же сказали – не больше двух танцев подряд!
- Это с Крисом мне нельзя больше двух танцев!
- Но Яков…
- И Яков говорил «никаких блондинов ближе чем на полметра». Про брюнетов речь не шла!
- Когда тебе надо, ты всё помнишь! – возмущалась девушка.

Виктор откинулся назад, всем корпусом – это явно была не его инициатива, потому вышло как-то особенно резко и дух захватило. Захватило и не отпустило, даже когда Юри вновь привёл его в вертикальное положение. Японец смеялся, наверное, оценив его офигевшее лицо. «Вау, да он – лапа!» - пронеслось в голове Виктора. Феноменальное открытие. И рука на спине держала так крепко, так уверенно… Минуточку, кто тут у нас с шестого места?.. Детка, ты ничего не попутал?

Легко было попутать: всё, что они смогли урывками сказать друг другу на английском, вернее, на пьяном английском, звучало совершенно невразумительно. Но они столько улыбались, столько смеялись, и всё порывались перейти на свои родные языки. Виктор вдруг открыл для себя удивительную звучность японского – какое приятное количество гласных, мм-м-м. Или это у него просто глюки пошли, на почве алкоголя и резко растущей близости?!

Близость имелась в виду ну совершенно не духовная: они лапались уже как можно и нельзя. То есть, это что-то особенное, то как тебе гладят спину, и пьяными шальными глазами, тёплыми и совершенно беспутными, заглядывают в глаза?.. Смешанные чувства не давали сосредоточиться, чтобы хоть немного подумать, сообразить, притормозить в конце-то концов! Состояние – ну сто процентное совпадение с временем первых школьных дискотек. «Витя, не танцуй под Тату!» «А под МакSим?» «А под МакSим можно!» Непростые времена, когда за волосы Виктора дёргали на порядок чаще, чем одноклассниц...

Жизнь перед глазами пронеслась в одну секунду, когда Виктор вновь откинулся назад, следуя пьяному, но при этом виртуозному рисунку танца, задирая ногу. Почему костюм на нём ещё не треснул, его же явно не для шпагатов кроили!

Юри, лыбящийся, светящий бесконечно счастливой мордахой, обворожителен. С ним оказалось так легко, так радостно. Когда японец притянул его к себе ближе, Никифоров не стал делать логичного, казалось бы, шага назад, а остался близко-близко, и положил обе руки парню на плечи, едва только не обняв за шею. И они уже не столько танцевали, сколько обнимались.

Вау.

Ощущение счастье охватило, сильное, острое, похожее на внезапную влюблённость, на грани её. «А большой скандал будет, если я его поцелую? – совершенно трезво обдумывал Виктор, не веря, что серьёзно решает этот вопрос. – Что-то Яков говорил про общественность и благоразумие… Да ну, ерунда какая-то!»

В последнюю секунду Юри как-то плавно ускользнул из рук и, держа лишь ему известный курс, направился прямёхонько… к шесту.
- Юри, куда ты?! – воззвал к удаляющемуся затылку Никифоров. – Зачем тебе шест, я – лучше!.. – и вдруг сам себя оборвал.

Стоп. А давно ли здесь эта интригующая деталь интерьера?
- Мил, давно тут шест? - спросил Виктор, пытаясь стоять самостоятельно. Почему-то очень хотелось вернуть в руки сбежавшую, такую приятную опору.
- С самого начала.
- И зачем он здесь?
- Вроде, до нас тут как раз был съезд каких-то бизнес-воротил, победителей по жизни. Ну, знаешь, в окружении танцовщиц, под девизом «Прощай бикини».
- Прощай, - согласился Виктор, наблюдая за тем, как Кацуки снимает штаны и самоуверенно берётся за шест.
- Господи, он же в носках!!! – ужаснулась Сара, красивым эмоциональным жестом прикладывая обе ладони к губам.
- Придурок, сними носки, уебёшься нахуй! – орал неизвестно уже сколько следящий за ними всеми Плисецкий.

Юри небрежно отмахнулся, отвечая что-то по-японски, и Виктор был уверен, что в переводе это: «Всё норм! Держитесь, сучки, сейчас вы у меня большое испытаете потрясение».

Виктор на всякий случай берётся за Милу.

- Вить, я и так на каблуках неустойчивая, ещё ты тут. Давай держись сам! А то что ты такого не чемпионского вида сейчас?
- Потому что вот он – мой чемпион, - указал Никифоров на японца, эротично снимающего с себя рубашку и удерживающего при этом галстук зубами. Виктор схватился за сердце.

Он стоял и смотрел, с разинутым ртом и широко распахнутыми глазами, как Юри, аки профессиональный танцор на шесте, устроил грандиозное шоу, демонстрируя уникальные артистические данные, отличную растяжку, мышечный тонус и чего только не продемонстрировав ещё.
- Amazing! – кричал Виктор.
- Вот уж твоё любимое словечко на английском, - добродушно смеялся Крис, подойдя поближе, и легко потрепал его по плечу. – Сейчас будет ещё более amazing, крепись, детка.

И отправился к Кацуки на подтанцовку. И так было жарко, а стало совсем невмоготу.

Мила, то ли в шутку, то ли серьёзно обмахивала Виктора платочком.

Парни тем временем раздобыли бутылку шампанского и использовали его в качестве реквизита в своём шоу.
- Блядь. Ну давайте ещё в следующий раз огромный прозрачный бокал для мартини в банкетном зале установим, - возмущалась Мила. – Зачем устраивать нашим мальчикам подобные искушения?
- Мил, ну кто полезет в такой бокал? – увещевала подругу Сара.
- Я! – уверенно тряхнул головой Виктор. – И вообще, чё эти двое забрали себе всё внимание? Хочу к ним. Я тоже умею!

И тут Мила, Сара и даже Юрка Плисецкий накинулись на фигуриста, повиснув на нём со всех сторон.
- Стоять! – крикнула Сара.
- Не смей! – приказал Юра.
- Витя, мы тебе и так верим, не надо, плиз, никому ничё доказывать! – просила Мила.
- Вить, твою мать, те нельзя! – ругался Юра. – Тебе максимум, что можно – верхнюю пуговицу рубашки расстегнуть. И всё.

Виктор скис и забубнил обиженно.
- Ну как всегда. Смысл быть чемпионом, когда тебе вечно весь кайф обламывают. Не буду вас больше любить.
- Ну дитё малое, ё-моё! – тихо возмущалась Бабичева. – Не могу с вами!..

Никифоров разрывался между тем, чтобы жадно любоваться крутящейся парочкой на пилоне, и тем, чтобы дуться и ревновать. Не, ну в самом деле, нормально же общались, куда сбежала его ветреная зазноба? И к кому? Его ж ща Крис клеить начнёт. Хотя бы так, для профилактики. Неужто не поддастся юноша на эти проверенные чары?

Виктор на грани того, чтобы отправиться напиваться в одиночестве, покуда этот «противный-неверный» не вспомнит о его существовании и не придёт каяться.

На фоне звучит мужской голос, полный страдания и пафоса:

Ты знаешь, мне наплевать, где ты и с кем
Ты сегодня меня потеряла
Я растворяюсь в толпе...


«Да ёмана!»
Виктор не знал уже, он сейчас заржёт или зарыдает.


Итак, вечер был взорван, обстановка царила самая радужная, все до единого гостя оказались в курсе, какие трусы носит звезда Швейцарии, а также дружно обсуждались различные вопросы: а какие у других фигуристов тайные хобби? Всегда ли они так могут или только под градусом? И почему, уже под конец вечера, когда в усмерть убуханный диджей полностью переходит на русскую попсу нулевых, Виктор и Мила танцуют на столе под «Новый год в постели» Чи-Ли, и никто больше не может понять, чему они так радуются?

Ну просто вечер вопросов и открытий!

И, словно вишенкой торт, мероприятие увенчалось предложением от Кацуки Никифорову. Нет, не руки и сердца, к чему, собственно, всё и шло.

Предложение делалось отнюдь не в тёмном каком-нибудь уголочке. Ни-фи-га. Оно делалось при огромном скоплении народа, обвешанного фотоаппаратами и телефонами. Повиснув у Никифорова на шее, тиская того в объятиях, будучи в хлам, без штанов, которые он давным-давно проебал, с невероятно счастливым лицом, Кацуки зазывал его к себе, в родную Японию на источники, и завершил свою не очень-то связную речь гениальным:
- Будь моим тренером, Виктор!

И в следующее мгновенье самым счастливым человеком в этом зале (если не во всём мире), переплюнув даже светящегося счастьем Юри, становится Виктор Никифоров.

Тепло прилило к щекам, лицо разгорелось, а голубые глаза ошеломлённо вперились в так сильно, и далеко не в первый раз за вечер удивившего его Кацуки.
- Ах! – единственное, что мог ответить поражённый Виктор.
- Вах! – ужаснулась Мила.
- Oh, my God, what did he say? - недопоняла общественность.
- Пизда рулю! – ёмко припечатал Юрец, подводя итог всему сказанному.

***
Виктора втолкнули в его же номер, с размаху швырнули на кровать. Кацуки, с тёмными как сама тьма глазами и голодным взглядом, забрался на него и впечатался губами в его губы. У Виктора кружилась голова и он больше не испытывал ничего, ни сомнений, ни стыда; всё отступило: вопросы о будущем, неразбериха в настоящем. Поцелуи были пьяные, совершенно бесстыжие и доводили до умопомрачения. И с него таки сняли рубашку, расстегнув далеко не одну только верхнюю пуговицу.

- Тебя тренер не заругает? – с обессиленной беспомощностью успел спросить Виктор.
- Нет.
- А вот меня мой – очень даже. А-а-ах!..

В сумятице и тесном сплетении горячих тел Виктор забылся, и только первое движение в нём, резкое и неожиданно мощное, прервало растекающееся успокаивающее блаженство. Он вскрикнул, прогибаясь и подставляясь трахающему его мальчишке. С языка рвались английские восклицания и русские маты – Кацуки заткнул его, крепко запечатывая рот поцелуем, оставляя возможность лишь беспомощно мычать и сжимать пальцами, путая, волосы на встрёпанной голове. Виктор не понял, сколько это длилось, длилось долго… «Что ж такое, сколько он ещё будет?.. Он же пьян, ну нельзя же столько, в самом деле?!.. Юри, да сколько можно?! Откуда столько выносливости?!!»

- Только не снова! – жалобно стонал Виктор среди ночи, когда его переворачивали на живот.
- Юри, хватит!

На эти увещевания отзывались только соседи. Женские голоса вразнобой кричали на русском и, кажется, чистом итальянском:
- Витя, харэ орать! – и раздавался нетерпеливый стук в стену.


Очнувшись в одиночестве, Виктор, глядя в прохладную утреннюю серость потолка, предположил, с трудом шевеля спёкшимися губами:
- Почудился.

Сел, оценил своеобразную боль в заднице и некоторый отголосок усталости мышц ног и бёдер.
- Не почудился.

На люстре висели его же собственные чёрные трусы, как дерзкий такой пиратский флаг.
- Снять или оставить на память, на радость горничным? Вот офигеют.

«Но больше, чем я, уже никто не офигеет. Что. Вчера. Было? И как до этого дошло?!»
Виктор был ошеломлён, поражён и раздавлен. Впору было вывешивать белый флаг.


И когда он уже решил, что всё, сюрпризы от удивительного и непредсказуемого Юри Кацуки наконец-то закончились, и его больше ничего не удивит, тот, с совершенно естественным и невинным видом… проигнорировал его при встрече. И ушёл.

Увидел. Развернулся. Ушёл.

Никифоров от шока, возмущения и полного абсолютного непонимания потерял дар речи.
- Виктор, ты чё застыл? – недоумённо воззрился на него Плисецкий, кося из-под белобрысой чёлки зелёным глазом.
- Видел этого вчерашнего японца только что? – сдерживая накал эмоций, спросил Виктор, стараясь ровней дышать.
- А, того? Да. А что?
- А вот что. Найду, догоню и женюсь на суке.