Женщины Штольмана

Сердце было не на месте. Анна уже переоделась ко сну, волосы распустила, уже отложена была щетка, и одеяло откинуто, но спать было невозможно. Раз за разом она прокручивала в голове разговор с Яковом Платонычем, и все большая тревога охватывала ее. То, как сказал он свое «Простите» и «Прощайте»… Сердце сдавило от тревожных предчувствий. Анна села к туалетному столику, вгляделась в свое отражение, надеясь там, за зеркальной гладью узреть истину. То, что говорил сегодня ночью Штольман, было вовсе и не то, что он говорил. Анна протянула руку к цветку, давно уже засохшему, но не потерявшему для нее своей прелести. Задетое локтем маленькое зеркало упали и разбилось вдребезги. Во множестве острых, уродливых осколков комната отразилась также уродливо. Разбито. Недобро. И что-то дурное мелькнуло в глубине. - Барышня, - стук в дверь был осторожен. Старая Ульяна не хотела разбудить Анну, так поздно вернувшуюся, да после всех треволнений последних двух дней. - Да, - голос осип и дрогнул. - Входи, я не сплю. - Письмо вам, барышня, - Ульяна заглянула в комнату. - Мальчонка принес, сказал -срочно. Но ночь ведь на дворе… Сердце снова стиснула боль. Анна вскочила, выхватила из рук Ульяны конверт и взглянула на имя отправителя. Не Яков. Отчего она вообще решила, что ей Штольман что-то напишет? Литератор этот, насмешник, Антон Палыч. Пометка — срочно. Анна вскрыла письмо, пробежала его глазами и пошатнулась. - Воды? - всполошилась Ульяна. - Воды, барышня? - Вели коня запрячь! - Анна сбросила халат, выхватила из шкафа первое попавшееся платье и начала одеваться. - Ну же! Живо! Дуэль! После рассвета! С князем! Так мало времени, светает уже! Это она, она виновата! Все ее глупая гордость, детская ее обида. Подумаешь, не поверил? Материалист , сыщик. Ему факты нужны. Ну почему, почему она сразу не сказала, что ответила князю отказом?! Он ведь прощался! Извинялся, и глядел на нее так внимательно. И так улыбнулся, когда услышал про отказ… Плохой из нее выходит Ангел-хранитель. Анна набросила пальто, платок поверх небрежно сплетенных в косу волосы, и выскочила из дома, уже не думая ни об отце, ни о матери. Один только Штольман занимал ее мысли. - К Разумовскому! - взмолилась она, тормоша сонного кучера. - Короткой дорогой! Что князю сказать, Анна не придумала.